Элен Ош – Свекор. Моя. И точка (страница 8)

Сергей. Мой папа.

Пауза кажется вечностью.

— Я тебя понял, — снова говорит Герман, и в его тоне появляются стальные нотки. — Но твои формулировки оставляют желать лучшего. Аля не «шлюха», а моя женщина. И твой зять не «пострадавший», а последний подлец.

У меня перехватывает дыхание. «Шлюха». Это слово, брошенное моим отцом, обжигает сильнее, чем если бы меня ударили.

— Встреча? — переспрашивает Герман. — Обязательно. Сегодня в восемнадцать ноль-ноль в моем кабинете. И приготовься говорить по существу. Без истерик.

Он бросает телефон на стол. Звук оглушителен. Он медленно поворачивается, и его взгляд находит меня. В нем нет ни капли утренней нежности. Только холодная ясность и… досада? Мне кажется, или я вижу в его глазах легкую тень раздражения? Из-за меня. Из-за проблем, которые я принесла.

— Что… что случилось? — слышу я свой собственный, испуганный голос.

Он тяжело вздыхает, проводя рукой по лицу.

— Лина. Она не ограничилась визитом к Максу. Видимо, она сочла нужным поделиться «новостями» с твоим отцом. Нарисовала ему красочную картину вселенского позора.

Я чувствую, как кровь отливает от лица. Папа. Он для меня всегда был непререкаемым авторитетом. Строгим, далеким, но… отцом. А теперь он знает. Знает, что я, его дочь, сплю со свекром. Для него это не история о любви или спасении. Это – скандал. Удар по репутации. По бизнесу.

— Он озабочен, — продолжает Герман цинично, глядя на меня, будто читая мои мысли, — состоянием своего банковского счета и тем, что подумают его партнеры. О твоем счастье, как ты понимаешь, речь не идет.

От этих слов внутри все обрывается. Я всегда была для отца правильной дочерью. Аккуратной, послушной, выгодной партией для замужества. А теперь я – проблема. Помеха. Я разрушаю его планы.

И я разрушаю планы Германа. Отвлекаю его. Создаю ему трудности. Он только что отбил атаку сына, а теперь должен иметь дело с моим отцом. Из-за меня.

Впервые за эти безумные сутки я смотрю на него не как на спасителя или любовника, а как на человека, которому я приношу проблемы. Сильному человеку, который вынужден расхлебывать последствия моего бегства.

Он подходит ко мне, берет мой подбородок в свои пальцы. Принуждает посмотреть на себя.

— Ничего, — говорит он твердо, и его взгляд, кажется, прожигает меня насквозь. — Нет ничего, с чем бы я не мог справиться. Это просто еще одна бизнес-проблема. Проблема управления репутацией.

Он говорит это уверенно. Но я вижу. Вижу тень в глубине его глаз. Первую трещину в нашей хрупкой, только что родившейся идиллии. Бурю, которая приближается. И понимаю, что я – ее эпицентр.

Глава 13

(Герман)

Мой кабинет. Мое царство. Здесь я решаю судьбы. Сегодня предстоит решить еще одну. Не самую приятную, но необходимую.

Сергей уже здесь. Сидит напротив моего стола, откинувшись в кресле, пытаясь изобразить расслабленность, которую не чувствует. Его пальцы нервно барабанят по подлокотнику. Он прибыл ровно в восемнадцать ноль-ноль. Пунктуальность – последнее прибежище тех, кто чувствует себя в позиции слабости.

Я даю ему закончить его гневную тираду. Пусть выльет весь этот кипящий в нем угар: о «предательстве», о «позоре», о том, что я сделал из его «невинной дочки» шлюху. Слушаю, сложив пальцы домиком, мой взгляд непроницаем. Он требует, чтобы Аля «немедленно вернулась к законному мужу», а я «образумился».

Он замолкает, тяжело дыша. В воздухе повисает выжидательная тишина.

— Законному мужу? — я произношу это тихо, почти задумчиво. — Тот самый законный муж, который трахает своих помощниц в рабочем кабинете, пока твоя дочь преданно ждет его дома? Тот, для кого их брак был не более чем приложением к нашим партнерским соглашениям? Этот «законный муж»?

Сергей морщится, будто учуял неприятный запах. Его лицо, обычно такое гладкое и подобострастное, искажается гримасой раздражения.

— Не меняй тему, Герман! Брачные проблемы — их личное дело! А ты… ты влез в чужую семью. Опозорил всех нас! Лина все рассказала. Общественность…

— Какая общественность? — я мягко перебиваю его. — Твои партнеры по гольф-клубу? Или падкие на сплетни журналюги, которых ты же и кормишь с руки? Не смеши меня, Сергей. Ты озабочен не «позором». Ты боишься, что наши договоренности рухнут, и твой банковский счет похудеет.

Он вскакивает с кресла, его лицо заливает краска. Вот он, сбросил маску.

— Да, боюсь! И ты должен бояться! Мы связаны контрактами на сотни миллионов! Ты думаешь, я позволю тебе все это порушить из-за какой-то… девочки? Я разорву все партнерства! Устрою такой корпоративный скандал, что твои акции рухнут, как подкошенные!

Он стоит, уперев руки в мой стол, тяжело дыша. Я медленно поднимаюсь. Мы одного роста, но сейчас я чувствую, что нависаю над ним. Воздух трещит от напряжения.

— Угрозы, Сергей? — мой голос становится тише, но в нем появляется стальная хрипотца. – Это недальновидно. Очень.

— Это не угроза! Это обещание! — он почти кричит.

Я делаю паузу, давая его словам раствориться в тишине. Потом не спеша обхожу стол, останавливаюсь прямо перед ним. Смотрю в его глаза, в эти выцветшие, жадные глаза.

— Тогда, раз уж мы вспоминаем старые долги и обещания… — я говорю, и мой тон становится задумчивым, почти ностальгическим. — …напомню-ка я тебе одну историю. Лет двадцать назад. Тот самый корпоратив на яхте. Помнишь? Та юная особа… Кажется, ее звали Ирина? Только-только восемнадцать стукнуло. Из глубинки, работать в столицу приехала. Невинная, как ангел. А ты… ты был тогда в ударе.

Я вижу, как его лицо медленно белеет. Как зрачки расширяются от шока. Он отступает на шаг.

— Ты… ты о чем это, Герман? — его голос срывается, теряет всю свою предыдущую мощь.

— Ни о чем, — пожимаю я плечами, делая вид, что разглядываю свою коллекцию перьевых ручек на столе. — Просто вспомнил. Как она потом исчезла. А через несколько месяцев, уже в другом городе, родила мальчика. Славный такой паренек, говорят. Сейчас уже в университете учится. На твои, кстати, алименты. Которые ты так исправно платишь все эти годы, через подставные фирмы. Чтобы твоя законная супруга и прочие «партнеры по гольфу» не узнали.

Я поднимаю на него взгляд. В его глазах паника. Чистейший, животный ужас. Он думал, что эта история похоронена навсегда. Он недооценил меня. Как и многие.

— Ты… не посмеешь… — шепчет он.

— Посмею что? — я поднимаю брови с наигранным удивлением. — Я ничего не собираюсь делать. Просто поделился воспоминанием. О цене, которую иногда приходится платить за… неразборчивость. И о том, что у каждого из нас есть скелеты в шкафу. Или, как в твоем случае, целые скелетики.

Я поворачиваюсь и медленно иду к своему креслу. Сажусь. Снова чувствую под собой твердую почву. Контроль вернулся ко мне. Полностью и безраздельно.

— Так о чем мы? — говорю я, уже деловым тоном. — Ах да, о наших партнерствах. Не волнуйся, Сергей. Они останутся в силе. Бизнес – это бизнес. А что касается Али… — я делаю небольшую паузу, наслаждаясь его бледным, испуганным лицом. — Она остается со мной. Она счастлива. Она получает то, чего была достойна с самого начала. Ласку. Внимание. Уважение. Все то, чего не дал ей твой никчемный зять, он же мой сын. И тебе, как ее отцу, следовало бы радоваться за нее. А не бросаться в истерику, слушая сплетни обиженной эскортницы, которую я сам же и вышвырнул вон.

Он молча стоит, не в силах вымолвить ни слова. Его планы, его угрозы – все рассыпалось в прах от одного моего намека. Он понимает, что проиграл. Безоговорочно.

— Наш разговор окончен, — констатирую я. — Дверь закрой с той стороны.

Он, как автомат, разворачивается и, не глядя на меня, идет к выходу. Походка его больше не уверенная, а сломленная. Дверь закрывается с тихим щелчком.

Я откидываюсь в кресле. Тишина снова наполняет кабинет, но теперь она другая. Спокойная. Победоносная.

Одна проблема решена. Но я не обольщаюсь. Сергей залижет раны, но не простит. Лина и Макс не успокоятся. Аля… Аля все еще та хрупкая девочка, в глазах которой я вижу и страсть, и страх, и ту самую щемящую надежду.

Война не окончена. Она только начинается. Но я к ней готов. Всегда готов.

Глава 14

Тишина в пентхаусе после ухода Германа на встречу с отцом оглушает. Она не спокойная, а звенящая, налитая свинцом предчувствий. Я хожу по огромной гостиной, как тигрица в клетке, прикасаюсь к холодному стеклу окон, смотрю на город внизу. Мой город. Моя новая, порочная, единственно возможная теперь жизнь.

И моя новая проблема. Папа.

Мысль о том, что он знает, сжимает желудок в тугой, болезненный комок. Для него я всегда была правильной дочерью. Аккуратной, послушной, выгодной партией. А теперь я – позор. Пятно на репутации. Удар по его бизнесу. И он не будет разбираться, счастлива я или нет. Ему плевать.

Внезапно резкий, пронзительный звук режет тишину. Домофон. Сердце замирает, потом начинает колотиться с бешеной скоростью. Курьер? Нет. Я ничего не заказывала.

Подхожу к панели, во рту пересохло. На маленьком экране –лицо моего отца. Суровое, холодное, без тени тепла.

— Аля. Выйди. Спустись. Мне нужно с тобой поговорить, — его голос не терпит возражений. Всегда не терпел.

— Пап… я… — голос срывается.

— Сейчас же. Жду в машине.

Он отключается. Экран гаснет.

Вот и все. Приказ. Как в детстве: «Аля, немедленно в свою комнату»; «Аля, это платье не для тебя»; «Аля, ты выйдешь за Макса Гордеева. Это хорошая партия».