Элен Блио – После развода. Спаси меня, мой Генерал (страница 3)
Теперь я здесь.
Как я понимаю — навсегда.
Коля сделает всё, чтобы меня не выпустили.
Это только говорят так красиво, что рехаб — это место для реабилитации.
Давно уже не так.
Рехабы — это частные лавочки. Кто-то решает якобы помогать людям.
Создает это заведение.
Оно закрытое. Туда могут вообще не пускать родных — это тоже момент реабилитации, так говорят.
На самом деле за стенами доброй половины рехабов творится что-то страшное. Я в курсе, потому что много занимаюсь благотворительностью.
Тот рехаб, в котором оказалась я, явно из таких.
Раньше неугодных людей отправляли в психушку.
Сейчас всё проще.
Оформляешь бывшую любимую жену в рехаб, объявляешь всем, что она зависима, собираешь нехитрые доказательства. И вот ты уже свободный мужчина с кучей бабла.
Коля не просто предал меня, изменил.
Он отправил меня в рехаб умирать.
Но мне надо найти способ выжить и выбраться отсюда.
И отомстить.
И я это сделаю.
Только… как?
— Ты так и будешь сидеть в этой луже дерьма, уродина? Вставай.
Пытаюсь подняться. Голова всё еще болит, кружится, но уже не так сильно. Видимо, стресс и ледяная вода сработали как лекарство.
— Эй ты? Встала? Иди сюда… как там тебя.
— Я… я не знаю.
— Что? Ты чё, придуриваешься, ты, страшила?
— Нет… я… я не знаю. Я… просто не помню!
— Слышь, Вечная, у уродки-то амнезия!
— А мы ей сейчас по башке настучим, она быстро всё вспомнит!
— Нет, не надо, пожалуйста, не бейте… я… я всё сделаю. Всё, что надо делать. Всё…
— Для начала тебя умыть надо. И побрить.
— Что? Как побрить?
— Наголо, как!
Та, которую почему-то назвали Вечной, делает шаг, усмехаясь, и достает бритву.
А я проваливаюсь во мрак.
Глава 2
Глава 2
Не надо, пожалуйста, не надо…
Повторяю про себя словно молитву. И молитву тоже повторяю.
Господи, помоги!
За что мне это всё? За что?
Николай… Бывший муж. Вернее, по закону самый, что ни на есть, настоящий.
Как он мог?
Я же столько сделала для него, для его семьи!
Коля сразу не понравился папе.
— Приживал. Альфонс… Где ты таких находишь, Вера? Вышла бы за моего Савичева.
— Пап, твой Савичев старше тебя.
— И что? Старый конь борозды не испортит.
— Пап…
— Что ты в нем нашла? В этом Николае? Ты же… ты же вроде у меня не дурочка? И красавица какая!
Красавица… да… в платье с закрытым воротом и длинными рукавами я красавица. Но если его снять…
— Господи…
Я до сих пор помню, как выдохнул старший лейтенант Зверев, когда мы… Когда он стянул рукав платья, а там шрамы от ожогов.
Я вырывалась, хотела убежать, а он…
— Тише, дурочка, тише маленькая, ты… ты красивая, слышишь? Ты необыкновенно красивая, девочка.
Он говорил, а я плакала.
Потому что он лгал.
Следы от ожогов уродливыми узорами опоясывали руки, с одной стороны заходили на плечо, почти до ключицы. Грудь не тронули. Еще были ожоги на спине, немного на ногах.
Николай тоже делал вид, что ожоги его не волнуют.
Повторял, что я необыкновенная, волшебная.
Я верила.
Я на самом деле думала, что люблю его.
Наверное, просто хотела кого-то любить.
И Коля Степанов казался не самой плохой кандидатурой.
Папа в итоге смирился.
— Фамилию только не меняй, что это — Степанов! Останешься Маресовой, и точка.