Элджернон Блэквуд – "Пустующий дом" и другие рассказы (страница 2)
- Мы пойдем туда только при одном условии, - в конце концов произнес он.
- Ничто не заставит меня отказаться от этой идеи, - категорично возразила она. – Ну, ладно, валяй, выкладывай свое условие.
- Мы пойдем туда только при том условии, что Вы пообещаете мне, держать себя в руках, даже если там действительно будет происходить что-нибудь ужасное. Я хочу сказать…, что Вы должны быть уверены в том, что это Вас не слишком сильно испугает.
- Джим, - с насмешкой в голосе ответила она. – Я уже не девочка, и я прекрасно знаю, что у меня нервы ни к черту, но с тобою рядом мне ничего в этом мире не страшно!
На этом они и договорились. Поскольку Шортхауз был обычным молодым человеком и не имел никаких притязаний на то, чтобы казаться кем-нибудь еще, а такое предложение служило вызовом его самолюбию, не принять которого он не мог. В результате он согласился пойти.
Безотчетно, благодаря определенной психологической подготовке, весь вечер ему удавалось держать себя в руках, прибегнув к методу включения внутренних резервов, тем самым обеспечивая нужный контроль над непостижимыми процессами, протекавшими глубоко в подсознании, понемногу давая выход эмоциям, а потом резко поворачивая ключ и сдерживая их. Такой процесс очень трудно описать, тем не менее, владение искусством контроля над эмоциями на самом деле является поразительно эффективным, хотя это способны понять лишь только те люди, кому удалось пройти через суровые испытания, выпадающие на долю «внутреннего я». Как мы увидим позднее, владение собой принесло ему огромную пользу.
Еще не было и половины десятого, когда они уже стояли в вестибюле, утопающие в приветливом свете, льющемся из ночных светильников. При этом продолжая осязать присутствие позитивного окружения – дающего им ощущение комфорта и уверенности в себе. Именно в этот момент он первый раз попробовал подключить резервы внутренней силы. Лишь только за их спинами захлопнулась входная дверь, а он увидел перед собой, утопающую в лунном свете, совершенно пустынную и тихую улицу, протянувшуюся далеко вперед, он понял, что этой ночью испытанию на смелость вместо одной подвергнутся две души. Кроме того он понял, что наряду со своими страхами ему придется бороться и со страхами своей тетушки. А когда он оглянулся и увидел маску сфинкса, застывшую на её лице, его тут же пронзила мысль о том, что кроме настоящего кошмара вряд ли эта прогулка может предвещать что-либо приятное. Тогда в предвкушении грядущей авантюры он почувствовал успокоение от того, что может целиком и полностью быть уверенным в своих собственных силах и воли, способных справиться с любыми потрясениями, поджидающими их впереди.
Неспешно шли они вдоль безлюдных городских улиц. Полная осенняя луна посеребрила крыши, заставляя отбрасывать их причудливые мрачные тени. Ни единого дуновения ветерка не ощущалось в застывшем воздухе. Деревья в парках, разбитых на морском берегу, молча провожали их, когда они проходили мимо. На случайные фразы тетушки Шортхауз не обращал никакого внимания, понимая, что с их помощью она пытается поставить психологический барьер и поэтому говорит о всяких пустяках, чтобы не думать о том, что её беспокоит больше всего. Всего в нескольких окнах горел свет, а трубу на крыше, из которой шел дым и валили искры, он только одну и заметил. К этому времени у Шортхауза обострилось восприятие окружающей действительности, и он начал замечать мельчайшие детали. Внезапно они остановились на углу улицы и посмотрели на залитую лунным светом табличку, прикрепленную на стене дома, а затем дружно, словно по команде, не произнеся ни единого слова, повернули на площадь и пересекли её, направляясь в ту её часть, что лежала в тени.
- Номер дома тринадцать, - послышался шепот рядом. Никто из них не придал этому особого значения, они просто пересекли широкую полосу лунного света застывшую на тротуаре, и в полном молчании проследовали дальше.
Пройдя полпути по площади, Шортхауз почувствовал как она тактично, но уверенно позволила ему взять её под ручку, и тогда он понял, что их приключения действительно только начинаются, а его попутчица уже невольно начала поддаваться их подспудному влиянию. Ей нужна была поддержка.
Спустя несколько минут они остановились перед высоким, но узким домом, который буквально вырос перед ними в ночной тьме. Неказистый с виду он был окрашен в грязно-белый цвет. Окна без штор и тюлевых занавесок пристально таращились на них то тут, то там блистая лунными бликами. На стенах виднелись следы дождевых потоков, краска кое-где облупилась, к тому же и балкон на втором этаже как-то неестественно выступал вперед. Тем не менее, за этими главными отличительными признаками, с помощью которых можно узнать заброшенное здание, ничто при беглом осмотре не могло указать на то, что именно этот огромный домина приобрел репутацию пристанища злой силы.
Оглядевшись по сторонам, чтобы убедиться в том, что за ними никто не следит, они с решительным видом поднялись по ступенькам и подошли к огромной черной двери, встретившей их с холодной неприязнью. Однако совершенно неожиданно на них обрушилась волна смятения, от чего Шортхауз очень долго провозился с ключом, пытаясь вставить его в замочную скважину. По правде говоря, в этот момент они надеялись на то, что дверь не откроется, поскольку, стоя на пороге заброшенного дома в предвкушении рискованной авантюры с привидениями, они чувствовали, как различные неприятные эмоции обуревают ими. Будучи не в силах освободиться от вцепившейся в его руку тетушки, и при этом со всей серьезностью понимая торжественность момента, Шортхауз продолжал возиться с ключом. Ему казалось, будто целый мир, не смотря на те чувства и эмоции, которые сейчас были сосредоточены в его сознании, внимательно прислушивается к дребезгу его ключей. Внезапный порыв ветра пронесся по безлюдной улице, разбудив стоящие позади деревья, чем вызвал их рассерженный ропот. И больше ни единого звука на всю округу кроме назойливого лязга ключа упорно нежелающего поворачиваться. В конце концов, замок поддался, тяжелая дверь со скрипом открылась и перед ними зияющей бездной разверзлась черная пустота парадного входа.
Бросив прощальный взгляд на залитую лунным светом площадь, они быстро вошли внутрь. После чего дверь за ними захлопнулась, отвечая на чудовищный грохот бесчисленным эхом, пронесшимся по запустелым комнатам и проходам. Лишь только раскатистый гул затих, как в тоже мгновение до их ушей донесся совершенно другой звук, заставивший прислушаться к нему более внимательно. Услышав это звук, тетушка Джулия настолько сильно прижалась к своему племяннику, что тому пришлось, отступить на два шага назад для того, чтобы сохранить равновесие.
Внезапно совсем близко кто-то кашлянул. Выглядело так, будто в этой кромешной тьме какой-то человек находится совсем рядом с ними.
Решив, что над ними кто-то решил подшутить, Шортхауз тут же со всей силы ударил своей тростью в том направлении, откуда исходил звук, но в ответ они не услышали ничего, кроме свиста рассекаемого воздуха. Тут его слух уловил, как она тихонько охнула от изумления.
- Там кто-то есть, - шепотом произнесла она. – Я точно говорю.
- Без паники! – уверенным голосом ответил он. – Это может быть только входная дверь.
Ой! Давай быстрей! Зажги спичку! – подгоняла она, пока её племянник искал в карманах затерявшийся коробок спичек. Коробок то он нашел, да только по оплошности открыл его вверх дном, в результате чего все спички с сухим треском рассыпались по каменному полу.
Однако звук больше не повторился, впрочем, и шороха удаляющихся шагов им, по всей очевидности, ждать не приходилось. Уже через минуту свеча ярко горела, а в качестве подставки для неё они приспособили портсигар. Когда же первое пламя понемногу убавило свой пыл, он взял самодельную лампу, поднял её повыше, и с помощью неё осмотрел окружающее пространство. По совести говоря, место выглядело довольно мрачным и унылым. Поскольку среди всех людских пристанищ нет обители более безутешной, чем заброшенный дом – плохо освещенный, безмолвный и всеми забытый; да еще к тому же породившей немало нелепых слухов и жутких историй.
Они находились в просторном вестибюле; слева от них была открытая дверь, ведущая в большую столовую, а впереди холл, который постепенно начинал сужаться, а потом переходил в длинный черный коридор, ведущий, судя по всему, к площадке для кухонных лестниц. Не успели они и глазом моргнуть, как оказались на нижней площадке громадной лестницы, не покрытой ковром и утопающей во мраке. Освещенным на ней оставался лишь только небольшой участок, образовавшийся на несколько ступенек выше, где поток лунного света, просачиваясь сквозь окно, ложился на доски яркой заплатой. Световой поток распространял слабое излучение, охватывая пространство выше и ниже участка падения, тем самым превращая объекты, находящиеся в области его досягаемости, в призрачные силуэты, что придавало неизмеримо более завораживающий и пугающий вид, чем на это была способна полная темнота. Казалось, будто струящийся лунный свет постоянно рисует различные лица на окружающем мраке, из-за чего Шортхауз начал пристально вглядываться в самую непроглядную черноту, думая при этом о бесчисленных пустующих комнатах и проходах, расположенных в верхней части старого дома. Вдруг он поймал себя на том, что неимоверно сильно хочет снова оказаться на залитой луной площади, или же в уютной светлой гостиной, которую они покинули всего час назад, там, где он чувствовал себя в полной безопасности. Но затем, осознавая, что подобные мысли ни к чему хорошему не приведут, он отбросил их в сторону и опять собрал всю свою внутреннюю силу, концентрируя внимание на происходящем.