Элджернон Блэквуд – "Пустующий дом" и другие рассказы (страница 1)
Пустующий дом и другие рассказы
Глава
Элджернон Блэквуд
Пустующий Дом
и другие рассказы
Оглавление
Вместо Предисловия
Пустующий дом
Остров призраков
Докучливые соседи
Обещание старого друга
С тайным намерением украсть
Роща Мертвых
Смит: случай в доходном доме
Подозрительный подарок
Неожиданный поворот
I
II
III
Озеро Скелетов: случай в лесу
Примечания
Вместо Предисловия
Эта книга стала началом плодотворной карьеры Элджернона Блэквуда, как автора в жанре мистики и ужасов, который со временем снискал ему славу на радио, а потом и на телевидении, где он выступал со своими рассказами.
Рассказы Блэквуда главным образом основываются на его личном опыте, также как и на приверженности мистическому учению Розенкрейцеров и знания канонов Буддизма. Являясь непоколебимым сторонником идеи реинкарнации, в своих произведениях он часто выражал понимание природы, как некоей разумной силы – идеи, настолько же прекрасной, насколько и пугающей, и в то же время способной дать объяснение тому самому чувству благовейного трепета и страха, которое возникает при прочтении большинства из его творений.
Десять рассказов этой книги, не связанных между собой сюжетной линией, но объединенных общей идеей исследования таинственного и неизведанного, являются яркой демонстрацией мастерства его пера, и вдобавок к этому дают все основания признать за автором право считаться классиком и одним из основоположников жанра мрачного фэнтези.
Пустующий дом
Некоторые дома, также как и некоторые люди, умудряются так или иначе при случае продемонстрировать свой скверный характер. Если говорить про людей, то вы не заметите ни единого признака, способного выдать в них эту склонность. Такие вполне могут быть обладателями благородной внешности и сиять открытой улыбкой, и в то же время стоит лишь немного побыть с ними рядом, как возникает несокрушимая уверенность в том, что здесь явно не всё в полном порядке. Так или иначе, обстоятельства вынуждают их проявить истинную природу своих потаенных и злобных помыслов, что заставляет моментально от них отстраниться, как от страдающих заразной болезнью. Вероятно, и в отношении домов действует тот же принцип. Причем совершенно невозможно избавиться от навязчивого аромата злых деяний, находясь под той крышей, где они совершались. Он будет ощущаться еще очень долго после того, как действующие персонажи уйдут из жизни, и только об одной мысли об этом на теле появляется гусиная кожа и волосы встают дыбом. Что-то напоминающее побудительный мотив, который руководил преступником в момент совершения преступления, а вслед за ним страх, охвативший его жертву, проникают в сердце невинного очевидца. Внезапно он начинает чувствовать, как щекочут его нервы, как по всему телу бегают мурашки, а в жилах начинает стыть кровь. А потом вдруг, в одно мгновение, без каких-либо видимых причин, такой случайный наблюдатель бывает охвачен неимоверным ужасом.
Во внешнем облике именно этого дома не было абсолютно ничего, способного подтвердить байки о тех ужасах, которые царили за его стенами. Он не выглядел ни заброшенным, ни унылым. Стоял он на углу площади, вокруг него всегда толпилось много народу, и при этом выглядел он точь-в-точь, как и другие дома, стоявшие рядом с ним. У него было точно такое же количество окон, как и у его соседей; точно такой же балкон с видом на парк; точно такие же белые ступеньки, ведущие к массивной черной входной двери. Немного подальше виднелся точно такой же зеленый газон, окаймленный аккуратной бровкой, бегущей прямо к стене, отделяющей его от задних дворов, примыкающих к нему домов. Со всей очевидностью можно сказать, что и число колпаков над печными трубами на его крыше было точно таким же, как и у других домов в этом районе. Точно таким же была и ширина выступа карниза, как и угол под которым он был установлен; и даже территория для вывоза мусора, огороженная изгородью, была совершенно точно такой же.
Но, тем не менее, этот дом на площади, который выглядел, тютелька в тютельку, как и его пятьдесят невзрачных соседей, был, если сказать по правде, совсем не таким, – а точнее, до самой жути другим.
В чем именно заключалось это неуловимое различие невозможно сказать. Тем не менее, всё это нельзя целиком и полностью приписать разбушевавшейся фантазии. Потому что люди, которым приходилось какое-то время проводить в этом доме, при этом совершенно не знакомые с существовавшими байками, со всей уверенностью утверждали, что нахождение в некоторых из его комнат было настолько неприятным, что они предпочли бы умереть, чем оказаться в них снова. К тому же и атмосфера, установившаяся в этом доме, во время их пребывания в его стенах, заставляла до глубины души испытывать подлинный страх. Вместе с тем и число ничего не ведающих обо всех этих историях жильцов, которые пытались жить в этом доме, но затем были вынуждены съехать в кратчайшие сроки, стало в действительности прямо-таки причиной того, из-за чего в городской администрации разразился скандал.
Когда Шортхауз отправился навестить свою тетушку Джулию в её маленьком домике, расположенном на морском берегу в другой части города, он нашел её с головой погрузившуюся в нечто таинственное и от волнения потерявшей всякий контроль над собой. Этим утром, едва получив её телеграмму, он, предвкушая великую скуку, отправился в путь. Однако именно в тот момент, когда он коснулся её руки и поцеловал напоминавшую печеное яблоко морщинистую щеку, он сумел уловить этот изначальный импульс невероятной нервной «наэлектризованности», исходящий от неё. Возникшее впечатление многократно усилилось после того, как он понял, что никаких других гостей больше ожидать не приходится, и то, что ему телеграфировали по весьма особому случаю.
Что-то витало в воздухе, и это что-то в конечном итоге должно было обрести какое-то выражение хотя бы по той причине, что его пожилая тетушка, обладающая как незаурядным умом, так и развитой силой воли, с её одержимостью психологическим анализом всеми правдами и неправдами, как правило, всегда ухитрялась добиваться своего. В чем собственно дело стало понятно сразу после чая, когда во время их неспешной прогулки по морскому берегу в вечерних сумерках она потихоньку начала выкладывать то, что ей от него было нужно.
- У меня есть ключи, - воскликнула она дрожащим от волнения голосом. – Мне их дали до понедельника!
- Это Вы про ключи для купальной машины1[1], да…? – как бы невзначай спросил он, отрывая свой взгляд от морской поверхности и переводя его в сторону города. Однако ничего не было в этом мире, способного так быстро вывести её из себя, как его попытка притвориться идиотом.
- Да, нет же, - шепотом прошипела она. – Я достала ключи от того дома с привидениями, что стоит на площади. Так что сегодня ночью я точно туда пойду.
Едва ощутимая дрожь пробежала по его спине, поэтому он тут же решил сменить свой подтрунивающий тон. Что-то в её голосе и манерах заставило его прислушаться. Он понял, что она вовсе не шутит.
- Только, знаете, Вам не стоит туда идти одной, - начал было он.
- Вот поэтому я и послала тебе телеграмму, - с решимостью в голосе ответила она.
Он обернулся, чтобы взглянуть на свою тетю. Таинственным выглядело раскрасневшееся от волнения, некрасивое и покрытое морщинами лицо. Подобно сияющему нимбу его венчало выражение непритворного энтузиазма. Глаза сияли огнем. Он опять уловил эмоциональную волну, исходящую от неё, и снова нервная дрожь, более сильная, чем в первый раз, пробежала по его телу.
- Благодарствуйте, тетушка Джулия, - вежливо ответил он. – Спасибо Вам огромное!
- Да я одна в жизни не посмею туда сунуться, - продолжала она, уже в полный голос. – Но зато с тобой я пойду хоть на край света. Ты же у нас смелый. Ничего не боишься! Я знаю.
- Премного Вам благодарен, - снова повторил он. – А если вдруг что-нибудь случится?
- Уже итак много чего произошло, - снова зашушукала она. - Хотя об этом лучше помалкивать. За последние несколько месяцев в нем поселилось три новых жильца, они как приехали – так и съехали, так что теперь этот дом стоит совершенно пустой, а нам только этого и надо.
Как бы он поначалу не сопротивлялся, такое предложение вызвало у него любопытство. Его дорогая тетушка говорила на полном серьезе.
- На самом деле дом очень старый, - продолжала она. – А история, которая произошла в его стенах, – весьма неприятная, кстати, – приключилась очень давно. Всё это связано с убийством молодой домработницы, которое совершил ревнивый конюх. Однажды ночью ему удалось спрятаться в подвале, а когда все уже крепко спали, он прокрался наверх в то помещение, где жила прислуга, выманил девушку на этаж ниже и не дожидаясь, пока кто-нибудь поймет зачем он здесь и поспешит ей на помощь, поднял её и бросил на перила внизу в вестибюле.
- А что потом был с этим конюхом?
- Насколько мне известно, его поймали и повесили за предумышленное убийство. Однако всё это произошло лет сто тому назад, так что больших подробностей мне узнать не удалось.
Теперь Шортхауз поймал себя на том, что эта история начинает его интересовать. Причем, не смотря на то, что он не относил себя к особам слабонервным, рассказ тетушки вызвал у него некоторую нерешительность.