Элджернон Блэквуд – Мистические истории. Святилище (страница 42)
Полчаса спустя мы с моим противником ждали у пятой лунки, где дорога пересекает поле для гольфа, пока пара игроков перед нами не продвинется дальше. В это время слуга из клуба, ехавший по дороге, заметил нас и, спрыгнув с велосипеда, направился к нам.
– Вас ждут в клубе, сэр, – сказал он мне. – Миссис Карфорд гуляла вдоль берега и нашла кое-что, выброшенное приливом. Тело, сэр. Оно было в мешке, но мешок порвался, и она увидела… Это очень ее расстроило, сэр. Мы решили, что стоит позвать вас.
Я взял у паренька велосипед и поехал в клуб, торопясь изо всех сил. Я догадывался, что именно увидела Мэдж, и, понимая это, осознал меру ее потрясения… Пять минут спустя она рассказывала мне свою историю шепотом, то и дело всхлипывая.
– Был отлив, – сказала она, – и я шла по кромке воды… Там были красивые ракушки, я их собирала… И тут я увидела впереди что-то бесформенное, просто мешок… а потом, когда подошла ближе, наметилась форма, локти и колени. Он перемещался, переворачивался, и там, где была голова, мешок порвался, так что я увидела ее лицо. Глаза ее были открыты, Тони, и я побежала… Все это время я чувствовала, что он катится за мной. Ах, Тони, она ведь мертва, правда? Она больше не вернется в Гейт-хаус? Обещаешь? Это ужасно! Кажется, я догадываюсь: море отказывается от нее. Море не приняло ее в свои глубины…
Новости о находке уже сообщили по телефону в Тарлтон, и вскоре появились четверо мужчин с носилками. Не оставалось сомнения в том, чье это тело: хоть оно и пробыло в воде три дня, разложение его не тронуло. Грузы, которые были к нему прикреплены, по какой-то странной случайности оказались отвязаны, и еще более странная случайность вынесла тело миссис Акроз на берег неподалеку от ее же дома. Ту ночь тело пролежало в покойницкой, а на следующий день, несмотря на выходной, провели расследование. Оттуда тело перевезли в Гейт-хаус, положили в гроб и оставили в гостиной до похорон, назначенных на следующий день.
Мэдж полностью пришла в себя после истерического припадка и вечером понедельника сплела небольшой венок из весенних цветов, которые расцвели в саду в первые же теплые деньки, а я отнес его в Гейт-хаус. О смерти миссис Акрз и последующем обнаружении ее тела было широко объявлено, но родственники и друзья не отозвались, и, когда я клал единственный венок на гроб, не мог не думать о полном одиночестве покойной. А потом я увидел самое настоящее предзнаменование. Едва я положил на гроб свежесобранные цветы, как они поникли и увяли. Стебельки нарциссов согнулись, их яркие коронки закрылись, желтушник утратил запах и увял прямо на глазах. Что же это значило, если даже лепестки весенних цветов съежились и помертвели?
Я не сказал об этом Мэдж, и она, словно мучимая раскаянием, твердо решила на следующий день присутствовать на похоронах. Ни родные, ни друзья, ни слуги из Гейт-хауса не явились. Они стояли на крыльце, когда выносили гроб, а когда его погрузили в катафалк, вернулись в дом и закрыли за собой двери. Так что на кладбище, находящемся на холме над Тарлтоном, были только Мэдж, ее брат и я.
Вечер был очень пасмурный, хотя дождь так и не пошел. Над нами висели тяжелые тучи, с моря натянуло туман, который стелился между могильными камнями. После службы в кладбищенской часовне мы направились к месту захоронения. И тут (сейчас мне трудно об этом писать), когда гроб стали опускать в могилу, выяснилось, что он не проходит: вероятно, из-за неправильных замеров яма оказалась недостаточно длинной.
Мэдж стояла рядом с нами, и в этот момент я услышал, как она всхлипнула.
– И добрая земля ее не принимает, – прошептала она.
Последовала ужасная проволочка – пришлось опять посылать за могильщиками, а тем временем пошел сильный прохладный дождь. По какой-то причине (возможно, мне передалась одержимость Мэдж) я почувствовал, что должен убедиться: прах возвратился к праху, но я не мог заставлять Мэдж ждать. Тогда я попросил Чарльза проводить ее домой, а сам вернулся.
Заработали кирки и лопаты, и скоро место упокоения было готово. Прерванная служба возобновилась, пригоршня влажной земли упала на гроб, и, когда все было закончено, я покинул кладбище, все еще отчего-то чувствуя, что на самом деле все
Вскоре дождь возобновился, и я пошел в обратную сторону, собираясь вернуться по главной дороге в Тарлтон. Дорога эта по большой дуге огибала кладбище на расстоянии примерно полумили. Но, оказавшись на тропке, которая проходит ближе к кладбищу, через поля, и ведет в город более коротким путем, чем главная дорога, пусть и по крутому склону, я почувствовал непреодолимое желание пойти по ней. Разумеется, я сказал себе, что хочу сократить путь под дождем, но в глубине души я испытывал неосознанную, но от этого не менее сильную потребность увидеть своими глазами, что могила, у которой я недавно стоял, засыпана и что тело миссис Акрз покоится под землей. Путь мой был бы еще короче, если бы я пошел напрямик через кладбище, и вот я уже нащупывал в темноте задвижку калитки, а потом закрыл ее за собой. Дождь совсем разошелся, и в сумерках я пробирался между могил, поскальзываясь на мокрой траве. Вот передо мной свежевскопанная земля: все закончено, могильщики завершили работу и разошлись, а прах, как и должно, возвратился к праху.
Мне стало намного легче от одной мысли об этом, и я уже собирался уйти, когда послышался шорох земли, и я увидел, как с могильного холмика посыпались камешки и глина. Несомненно, все дело в сильном дожде. Потом снова посыпалась земля, и я с ужасом осознал, что движение исходит не снаружи, а изнутри: справа и слева земляной холмик осыпался под воздействием давления снизу. Земля осыпалась все быстрее и быстрее и поднималась в изголовье. Донесся скрип и треск ломающегося дерева, и показался гроб. Крышка была разбита: от нее отваливались щепки, и из образовавшегося отверстия на меня смотрели широко открытые глаза на бледном лице. Я глядел на все это, скованный ужасом, а потом, полагаю, крышка треснула, и в панике, равной которой точно еще никто не испытывал, я, перескакивая через могилы, опрометью помчался вниз – туда, где в окнах городских домов горел теплый рукотворный свет.
Днем я явился со своей невероятной историей к священнику, который в тот день провел службу, и час спустя он, Чарльз Элингтон и двое или трое сотрудников похоронной конторы были на месте. Они нашли полностью разбитый гроб на земле рядом с могилой, которую на три четверти заполнила осыпавшаяся земля. Было решено не делать новых попыток захоронения, и на следующий день тело кремировали.
Теперь любой, кто прочел эту историю, может заявить, мол, быть такого не могло, чтобы гроб появился из-под земли, а остальные странные обстоятельства объяснить совпадениями. Можно проверить, что некая Берта Акрз и правда умерла в море в четверг перед Пасхой и была похоронена в море: в этом нет ничего необыкновенного. Также нет ничего удивительного в том, что тяжести вполне могли соскользнуть с полотняного савана и что тело потом вынесло на берег у Тарлтона (а чем Тарлтон хуже любого другого прибрежного городка?); и что особенного в том, что тело было найдено в воде, а могила поначалу оказалась маловата для гроба? Но странно то, что все это приключилось с телом одного и того же человека, в таком случае странной должна быть природа совпадений. Они создают удивительную цепь событий. Но если совпадения не удивительны, они ускользают от наблюдения. Так что если вы отрицаете историю, рассказанную здесь, или объясняете ее какими-то естественными причинами вроде небольшого землетрясения или грунтовыми водами, проходившими прямо под могилой, то вас удовлетворит теория совпадений…
Что касается меня, я не знаю, чем все это объяснить, хотя мой шурин предложил одну версию, которая его самого полностью устраивает. Буквально на днях он прислал мне, немало торжествуя, выписку из средневекового трактата о реинкарнации, которая полностью подтверждает его теорию. Этот труд был написан на латыни, и, сомневаясь в моих знаниях, он любезно выполнил перевод. Привожу цитаты в точности так, как он мне их прислал:
«Имеются верные свидетельства реинкарнации. В одном случае дух воплотился в теле мужчины, в другом – в теле женщины, прекрасной собою и весьма любезной, но наводившей неизъяснимый ужас на всех, кто хоть сколько-нибудь близко с нею общался… Рассказывают, что она умерла в годовщину того дня, когда он повесился после совершенного им предательства, но об этом я не располагаю достоверными данными. Несомненно, однако, то, что, когда пришло время ее хоронить, добрая земля не приняла ее и извергала из себя вновь и вновь, хоть могила и была вырыта глубокая. О мужчине, в котором воплотилась его проклятая душа, говорят, что, когда он умер во время путешествия, его выбросили за борт с привязанными к телу грузами, но море не дало ему упокоиться на дне, освободило от грузов и выкинуло на берег… Однако же придет время, когда полный срок его наказания подойдет к концу и его смертный грех будет прощен, а тело, злосчастное пристанище его души, будет очищено огнем, и он, по бесконечной милости Всевышнего, упокоится и более не станет бродить по земле…»