Эльчи Тэмир – Искра дракона. Том 1 (страница 2)

Именно так он и собирался заявить маме, шагая по коридору в ее кабинет, только с порога сделать ничего не успел, запнулся, услышав мамино: «Марго! Ну хоть ты что-нибудь с ним сделай! Сил моих больше нет!» В кабинете мать была не одна: в кресле сидела преподавательница танцев по стрип-пластике. Марго – молодая, коротко стриженая, с цепким взглядом и жесткой фигурой гончей.

– Наиль, с сегодняшнего дня будешь заниматься танцами с Марго.

«Что?»

– А как же бальные? – пискнул Наиль.

– Забудь про бальные!

– Но концерт же! И Лиза без пары? – Он и сам не знал зачем спрашивает. Ни концерт, ни бальные, ни тем более Лизка его сейчас не интересовали. Но, блин! Стриптиз? На шесте? Серьезно? В голове не укладывалось.

– С концертом и без тебя справятся, а вот Марго уезжает через месяц, и у тебя не будет больше такого шанса.

– Шанса?

– Марго – высококлассный специалист и универсальный танцор, училась в столице, – объяснила мама, но понятнее не становилось. – Тебе нужен индивидуальный подход. Не спорь! Сколько можно менять классы? Ты уже не маленький, пора определиться и идти целенаправленно. Не будь, как твой отец! Ты понял?

Наиль кивнул. Он не понял, но точно знал, что после этого вопроса надо соглашаться и молчать, иначе нотация затянется на несколько часов: аргументы и еще одни аргументы, и аргументы аргументов, а также копание в прошлом и стряхивание пыли с семейных историй о том, как у нее, талантливой артистки, не получилось стать знаменитой и кто в этом виноват, и о том, что ей пришлось выйти замуж за монгола и жить в захолустье, и о том, как погибли все ее мечты. И прочая, прочая…

– Отлично, – улыбнулась мама. – Будете заниматься по вечерам, когда все занятия окончены. Начнете сегодня. Все. Подожди в коридоре.

Он тупо сидел в коридоре, бессмысленно пялился в стену и думал. Думал о том, что сейчас случилось, и пытался понять, что происходит. Мама не могла отдать его в стриптиз. Ведь нет? Или да? И тогда что потом? Неужели он совсем безнадежен и «сиять на сцене» может только голыми ляжками? Да ну, бред.

В таком свете уже и Лизка не казалась такой противной, да и сами бальные танцы тоже. Ведь это яркие костюмы, эффектные движения и прочая мишура. Нужно только выиграть несколько чемпионатов, повесить медали на шею, и вот мамина мечта сбылась, и от него отстанут. Нужно только напрячься. Наиль же не старался как следует, не стремился побеждать… Смирился с мыслью, что таланта нет, искры нет, что он серая посредственность и пытаться даже не стоит. А вдруг получится? Нужно всего лишь еще раз попробовать.

А что, если в этом и была мамина задумка? А? Добавить ему целеустремленности к победе в чемпионате. А что? Вполне сработало. Наиль успокоился и повеселел.

Тут открылась дверь и Марго скомандовала:

– Пошли.

Он шел за ней и сверлил недоуменным взглядом крепкую фигуру в спортивном костюме и кроссовках. Почти одинакового с ним роста, только Марго на пару сантиметров выше. Выбеленный ежик волос и крупные серьги-кольца. Наиль чувствовал ее силу. Силу и уверенность. Марго могла надрать задницы и мужикам – это сквозило в ее движениях.

– Расслабься, – посоветовала Марго, не оборачиваясь, – никакого стриптиза. Поднатаскаю тебя в современных танцах. Никакой замшелой классики и искусственных улыбок.

Наиль облегченно выдохнул и воспрянул духом:

– Хип-хоп будет?

– И хип-хоп тоже.

В этой школе уличные виды танцев не преподавали, только классические и народные. Исключение составлял класс стрипа, но и он открылся лишь этим летом, вместе с приездом Марго – на волне платных занятий фитнесом для взрослых женщин.

Сначала Марго попросила показать все что он умеет. Полчаса Наиль мучился, сбивался с ритма неподходящей музыки (балет под попсу танцевали?) и краснел под оценивающим прищуром серых глаз. Чувствовал себя деревянным, как Буратино и сбивался от этого еще сильнее.

– Достаточно, – наконец кивнула она. – Понятно. Кое-что… Начнем с… Ладно, пусть будет хип-хоп. Я танцую, а ты повторяй. И расслабься. Это просто танцы, никто тебя не съест.

Марго поменяла диск в магнитофоне и дала еще указания:

– Постарайся поймать ритм и общий дух танца. Отдельные элементы мы разучим потом.

И вот спустя час – или больше? – они наконец-то сделали перерыв. Наиль оказался выжат как лимон от непривычных движений и скорости. Руки-ноги гудели, спина была мокрая. Кажется, хип-хоп ему не подходил. Тело, заточенное под балетную пластику, танцевало что-то другое. Но Марго одобрительно щурилась, и он постепенно почувствовал, как уходит напряжение и появляется азарт повторить, поймать движение с одного взгляда, попасть в ритм незнакомой песни.

Интересно, а на сколько Марго его старше? Лет на десять? А парень у нее есть? Наверняка есть. Крутой какой-нибудь. Наиль представил, как должен выглядеть парень такой красотки. Кто-то большой, накачанный, в кожаной куртке и на мотоцикле. Тоже крутом, мощном. И перчатки кожаные. А на куртке череп нарисован и огненные вихры…

– Наиль, – оторвала она его от дум, – на сегодня закончим. Приходи завтра к восьми. И музыку принеси, которую любишь. И одежду посвободнее, с кроссовками.

Наиль смутился. Да, бальные туфли и брюки мешали свободно двигаться, но он надеялся, что сумел это скрыть. Не сумел. В дверь заглянула мама:

– Поехали.

И воды завтра надо будет взять с собой: пить хочется.

Глава 2. Школа

Этим вечером отец был дома.

– Ура, – Наиль радостно облапил его. День, начавшийся так погано, стал лучше вечером и теперь превратился просто в праздник какой-то.

– Ну-ну, большой уже, – отец взлохматил ему волосы, – выше меня ростом.

– Не, не выше, – не согласился Наиль. Хотя да, в свои пятнадцать он был ростом сто шестьдесят пять сантиметров и догнал отца, но, очевидно, на этом останавливаться не собирался и грозил перерасти и маму, а потом – и маму на каблуках.

Отец устроил «монгольский вечер». Так они называли вечера, когда на пол в гостиной стелили ковер с восточным орнаментом, ставили низкий столик, доставали нарды или шахматы, заваривали чай в пиалах. Никаких стульев, сидели прямо на ковре, сложив ноги по-турецки. В этот раз отец играл на варгане, и Наиль замер, впитывая необычную «живую» музыку.

Слушал и смотрел. Отец круглолицый и смуглый. Весь его облик, округлый, но не толстый, производил впечатление добродушного простака. Иногда отец специально говорил с акцентом и притворялся тупым, как Галустян по телеку в роли гастарбайтера: «Нацайника». Наиль знал, что это лишь игра – шутки ради или, иногда, издевки. Если собеседник был нагл и груб, то его таким образом тихо прокатывали. Наглец выходил из себя, бесился, но уходил, так и не добившись ничего.

Но когда надо, отец мог постоять за себя и сына даже с голыми руками. Наиль покачал головой – тот случай он вспоминать не любил. В памяти он отложился какими-то вспышками: громкие резкие звуки, яростный лай собаки, бешеные глаза, оскаленная пасть, резкий окрик, резкий же взмах и навалившаяся тишина.

«Испугался? Все хорошо, Илья, все хорошо», – успокаивал отец, но Наиль смотрел только на его окровавленную руку. Отец сдернул шарф и, заматывая его на рану, не прекращал повторять: «Все хорошо».

Испугался? Да, но не бешеной собаки, а вот этой вот внезапной резкости. Тишина, и вдруг из темноты на тебя бросается оскаленная волчья морда, полная ненависти и желания перегрызть тебе глотку (за что? меня то за что?), короткая схватка и тишина. Испугался того, что в любой момент жизнь может встать на дыбы, что от смерти отделяет только миг. И ни за что. Просто ты шел здесь и сейчас.

Появилась неуверенность в будущем, страшила непредсказуемость событий, но также осталась полная уверенность в отце: рядом с ним все будет хорошо.

Вспомнился запах йода и бинтов. Мама, тихо причитая, бинтовала отцу кисть, безнадёжным тоном спрашивала: «Что случилось?» – и вдруг порывисто прижимала сына к себе и опять причитала. Отец успокаивал её и врал, что случайно на стройке поранился.

Наиль стройку не помнил. И вообще не помнил куда и зачем они ходили. Помнил каменистую дорогу, темноту вокруг и луч фонарика, который неровно светил на камни, мигая и подпрыгивая.

Мама недоверчиво смотрела на них, не веря, но и не переспрашивая. Знала, что все равно «монгол» сделает все по-своему, опять уйдет куда-то и вернется как будто случайно. А вот теперь и сына за собой потащил. Она снова прижала голову сына к себе, умоляюще глядя на мужа.

Утром отец непонятно скажет: «Не приняла тебя дорога», – вздохнет и подарит необычную монету – круглую, но с квадратным отверстием. Наиль проденет в монету шнурок и будет таскать, не снимая, даже в ванной. Монета – как символ того, что они, монголы, ничего не боятся, и если что, то врага одной левой «хрясь».

Сколько ему тогда было? Лет семь, глупый совсем. Да и монета, скорее всего, китайская подделка. Не настоящая, но с красивым драконом по кругу и непонятными иероглифами, которые Наиль в прошлом году пытался перевести и месяц листал книги и справочники в интернете. Иероглифы расшифровке не поддались – оказались дизайнерской выдумкой, не иначе, но монету он продолжал носить по привычке, чтобы… чтобы было «все хорошо, Илья, все хорошо». Иногда родители называли его на русский манер, называя созвучным именем. Но вот только, если мама говорила «Илья», то все, пора бежать и прятаться, наказание неизбежно.