Эль Кеннеди – Thornbird (страница 1)
Э. Кеннеди
Thornbird
Информация
Глава 1
Я прижимаюсь лбом к овальному иллюминатору и смотрю вниз на деревья и горы. Когда самолет снижается к взлетно — посадочной полосе, в поле зрения попадают акры земли и крыши бревенчатых домиков. В моей голове внезапно начинает играть гитарный рифф из «Sweet Home Alabama».
Конечно, это не Алабама. Это Теннесси. Но разница невелика. Это Юг.
А я не южанка.
По крайней мере, я не была ею столько, сколько себя помню.
Я нервно тереблю подвеску на шее, когда самолет касается земли. Мягкое
Пока самолет рулит к выходу, я выключаю авиарежим на телефоне и проверяю сообщения.
Одно от мисс Каллан, социального работника, которая отвезла меня в аэропорт:
Джесс отправила кучу плачущих смайликов и написала, что уже скучает по мне.
Марко отправил одно красное сердечко и
Вот и всё.
Мои губы кривятся. Хотелось бы мне сказать, что у меня было больше друзей в «Либерти — Хай», но, кроме Джесс и Марко, их не было. Никаких грандиозных проводов. Никого достаточно щедрого, чтобы предложить мне остаться у них после смерти бабушки, чтобы я могла закончить последний год учебы. Джесс даже не спросила у матери, возможно ли это, но я ее не виню, потому что мы обе знали, что нет. Ее мама едва может прокормить их двоих, не говоря уже о третьем человеке, который даже не является их родственником.
Так что вместо этого я обречена на...
Также известный как Старлинг, штат Теннесси.
Пока остальные пассажиры идут по проходу, я вставляю наушники, чтобы послушать Дуа Липу, закидываю рюкзак на плечо и встаю в очередь, следуя за ними к стойке выдачи багажа.
Я стою вместе с другими пассажирами и замечаю, что некоторые из них смотрят на телевизор, подвешенный под потолком рядом со стойкой регистрации. По телевизору показывают новостную программу, и, честно говоря, я лучше буду смотреть на сохнущую краску, чем на это. Так что я начинаю отворачиваться.
Но тут на экране появляется фотография, от которой у меня кровь стынет в жилах.
Это мужчина с седеющими волосами и густой бородой. Он одет в оранжевый комбинезон; руки в наручниках сложены вместе, а голова опущена, так что лица не видно. Но это не имеет значения. Я знаю лицо, которое он прячет. Я знаю его даже лучше, чем те новостные наркоманы, которые фанатично следят за этим делом последние десять лет.
Внизу экрана появляются субтитры.
У меня сводит живот, и это никак не связано с плохим кофе, который я выпила в самолете.
На мгновение я снова становлюсь малышкой, наблюдающей, как мои родители беззаботно танцуют босиком на зеленой, как лето, траве. Вокруг нас качаются разноцветные скворечники, а я лежу на лугу, зарыв пальцы ног в землю, с улыбкой на лице, слушая, как они смеются.
Счастливые времена.
Мужчина — бизнесмен рядом со мной бормочет:
— Пусть умрет.
Я сглатываю подкатившую тошноту, пока на экране продолжают мелькать субтитры.
Гул, который я слышу от пассажиров, — это смесь отвращения и неодобрения, а также нотка фальшивого сочувствия жертвам. А может, это искреннее сочувствие. В конце концов, я циник. Иногда мне приходится напоминать себе, что другие люди действительно заботятся. Нечасто, полагаю. Но я уверена, что такое случается.
— Ты можешь поверить этому ублюдку? — рычит мужчина передо мной своей жене. — Он собирается унести эту тайну в могилу, да? Настоящий психопат.
— Он должен облегчить свою совесть, — кудахчет жена. Она сжимает распятие.
Раздается сигнал тревоги, и загорается лампочка на карусели, отчего я с облегчением вздрагиваю. Я отхожу от толпы, готовая схватить свой чемодан и бежать.
Но это не мешает мне слышать их голоса. Их осуждения.
— Низший из низших.
— Отброс общества.
— Эгоистичный ублюдок.
— Есть ли хоть какой — то шанс, что теперь тела найдут?
Бизнесмен подходит ближе ко мне, осматривая чемоданы, которые бесшумно вываливают на ленту конвейера.
— Найдут тела? — угрюмо бормочет он, ни к кому конкретно не обращаясь. — Они прочесывали то озеро месяцами. Раскопали весь лес. Ничего. Эти шесть семей не обретут покоя из — за этого.
Семь, думаю я. Семь семей.
Люди всегда забывают последнюю жертву. Мою мать.
Может быть, потому что она должна была остановить его, но не сделала этого.
Это не значит, что наша семья пострадала меньше. На самом деле я пострадала больше всех. В ту ночь я потеряла обоих родителей. Но я не могу говорить об этом, потому что это была прежняя я — девочка по имени Габриэль Торн, и я больше не она.