Эль Кеннеди – Ошибка (страница 18)

Я тут же напрягаюсь:

– Что?

– Да. Похоже, младшая сестра Пайпер дружит с Грейс, и вроде как Грейс рассказала ей, что у вас что-то было. Только вот по какой-то причине эта младшая сестра думает, что та все сочинила?

– Ты спрашиваешь меня или рассказываешь мне? – ворчу я.

– И то и другое. Не знаю. Я оставил попытки понять сложности женщин.

– Не ты один, – мрачно говорит Так.

Дин раздраженно вздыхает:

– Я знаю только то, что Пайпер растрезвонивает всем и вся, что какая-то первокурсница всем врет, что целовалась с тобой – а это явная чушь, потому что вчера я отчетливо видел вас и то, как ты засунул свой язык ей в рот по самые гланды.

– В кинотеатре было полно студентов из Брайара. Если ты нас видел, уверен, другие тоже видели.

– О, чувак, еще как видели!

– Тогда почему кто-то ведется на чушь Пайпер? Я не пытался скрывать, что мы делаем.

– Эй, если ты врешь с уверенностью, то люди тебе верят. – Дин пожимает плечами. – Как бы то ни было, решил рассказать тебе, что Пайпер снова ведет себя как Пайпер. По словам Нико, она и в «Твиттере» это разместила. Под каким-то язвительным хэштегом.

Что? Я хватаю свой телефон с кофейного столика и запускаю «Твиттер».

– Какой хэштег?

– Понятия не имею. Но уверен, что ты найдешь его, когда зайдешь на страницу Пайпер.

Я быстро набираю имя Пайпер в окне поиска, нажимаю на нужный профайл и начинаю читать первые несколько твитов на ее странице. Каждое следующее сообщение вызывает во мне праведный гнев, который кипит и пузырится до тех пор, пока не выплескивается через край и я в ярости не вскакиваю на ноги.

О нет, черт побери!

Глава 11

Грейс

Вам снились эти кошмарные сны, в которых ты идешь по школьному коридору или поднимаешься на сцену, чтобы произнести речь, и вдруг понимаешь, что стоишь абсолютно голый и все на тебя пялятся? И глаза у окружающих становятся все больше и больше, и вскоре на тебя уже словно направлены горячие лазеры, прожигающие кожу насквозь?

Вот сейчас я словно очутилась в таком сне. Да, я полностью одета, но, несмотря на многочисленные заверения Рамоны, что на меня никто не смотрит, я знаю, что любопытные взгляды и понимающие усмешки моих однокурсников не плод моего воображения.

Чтоб Майю Стивенс черти побрали! Эта стерва сделала невероятное – она заставила меня бояться зайти в Карвер-Холл, мое самое любимое место на территории всего университета.

И конечно весьма впечатляет, что даже ограничившись ста сорока буквами, сестра Майи умудрилась сочинить красивую сказочку о жалкой, горемычной героине, чье неистовое влечение к одному хоккеисту подтолкнуло ее придумать невероятную любовную историю, сдобренную соединением пылающих чресел и нескончаемой страстью.

Другими словами, Пайпер назвала меня чертовой лгуньей.

– Это так унизительно, – бормочу я, накалывая на вилку кусочек жареной курицы из своей тарелки. – Мы можем уйти? Пожалуйста!

Рамона упрямо выставляет подбородок:

– Нет. Ты должна показать людям, что тебе плевать на слова Пайпер.

Легко говорить. Мозгами я понимаю, что не должна тревожиться из-за каких-то маразматических скандальных твитов, но мой желудок считает иначе. Каждый раз, когда я вспоминаю хэштег #ГрейсВрунья, мои внутренности от ужаса завязываются в узел.

Да что такое стало с людьми, если они позволяют себе травить человека, ни секунды не задумываясь о том, как это дерьмо приводит в бешенство объект их травли? А вообще знаете что? Я злюсь даже не на тех, кто распускает слухи. Я злюсь на тех, кто придумал Интернет и дал этим мерзавцам площадку, где они могут извергать свой яд.

Гребаный Интернет.

Моя лучшая подруга принимает мое молчание за приглашение трепаться дальше.

– Пайпер стерва, ясно? Ты же знаешь, как сильно она одержима хоккеистами. Она ведет себя так, как будто каждый из них принадлежит ей, что, конечно, абсолютная чушь. Так что, по ходу, ей просто стало завидно, что тебе удалось уложить в постель одного из ведущих игроков, за которым, кстати… – тут Рамона понижает голос и переходит на драматический шепот: – она охотилась, начиная с первого курса, но он все время давал ей от ворот поворот.

Господи боже мой. Теперь мы сплетничаем о Пайпер? Есть вообще в этом гребаном университете взрослые люди?

– Пожалуйста, мы можем не говорить о ней? – Я стискиваю зубы, что делает проблематичным засунуть в рот вилку с лапшой, которую я только что поднесла ко рту.

– Ладно, – соглашается Рамона. – Но знай, что здесь я на твой стороне, детка. Никому не позволено придумывать чушь о моей лучшей подруге и всем об этом рассказывать.

Я решаю не напоминать ей о том, что ничего этого не было бы, если бы кое-кто не намекал Майе, что я все выдумала.

– Если хочешь, можем поговорить о моих страданиях, – мрачно предлагает Рамона. – А именно о том, что после кино Дин так и не попросил номер моего телефона …

Рамона умолкает, когда позади нас раздается звук шагов. Мои плечи напрягаются, но я тут же расслабляюсь, когда понимаю, что шаги принадлежат Джесс. И опять напрягаюсь – это же Джесс. Прекрасно. Начинается еще один раунд пыток.

– Привет, – говорит мне Джесс, в ее глазах я вижу сочувствие. – Я сожалею обо всей этой ерунде в «Твиттере». Майя не должна была ничего рассказывать своей сестре. Ну она и сплетница!

Если бы у меня с собой сейчас был словарь, я бы открыла его на букве «Л», передала бы Джесс и заставила бы ее прочитать значение слова «ЛИЦЕМЕРКА».

К счастью, жужжит мой телефон, и я не успеваю наброситься на нее с резким ответом.

Когда я вижу на экране имя Логана, мое сердце непроизвольно замирает. Меня так и подмывает вскочить на стол и помахать телефоном, чтобы доказать всем в Карвер-Холле, что, вопреки всем язвительным словам Пайпер Стивенс, Джон Логан «знает о моем существовании». Но я сдерживаю себя, потому что, в отличие от некоторых, мне не нужен словарь – я и без него знаю значение слова «бесполезный».

Сообщение от Логана очень короткое.

Он: «Где ты?»

Я быстро печатаю ответ: «В столовой».

Он: «В какой?»

Я: «Карвер».

Ответа нет. Ну и ладно. Не знаю, к чему была вся эта переписка, но его молчание сводит мою только что обретенную уверенность в себе практически к нулю. Я с прошлого вечера умирала от желания поговорить с ним, но он не звонил, не писал, не предпринимал никаких попыток встретиться со мной. И вот, когда он наконец вышел на связь, мы имеем это? Два вопроса, а потом тишина?

Я с ужасом осознаю, что вот-вот заплачу. И даже не знаю почему. Из-за Логана? Из-за Пайпер? Из-за себя самой? Но это не важно. Я не буду плакать посреди столовой и не доставлю всем присутствующим удовольствия наблюдать, как выбегаю из зала через пять минут после того, как пришла сюда. Девчонки за соседним столиком не перестают ухмыляться с тех самых пор, как я уселась, и не спускают с меня глаз. Мне не разобрать ни слова из их приглушенного разговора, но когда я перевожу взгляд на них, все пятеро быстро отводят глаза.

Не обращай на них внимания.

Хотя аппетит у меня пропал вместе с моей самооценкой, я заставляю себя доесть обед. До последней крошки. Засовывая в рот кусочки жареной курицы, я притворяюсь, что мне и дела нет до беседы Рамоны и Джесс, которые, слава богу, перескочили на другую тему, где мое имя не упоминается.

Пятнадцать минут. Именно на столько меня хватает, когда я понимаю, что больше не могу. Глаза невыносимо болят оттого, что я постоянно моргаю, чтобы сдержать наворачивающиеся слезы.

Я уже готова со скрипом отодвинуть стул и под предлогом того, что мне нужно позаниматься, попрощаться с подругами, когда обе они замолкают. Джесс в буквальном смысле останавливается на середине предложения. За соседним столиком тоже воцаряется подозрительная тишина.

Рамона, похоже, еле сдерживает улыбку и поглядывает за мое плечо в сторону входа.

Нахмурившись, я ерзаю на стуле и, когда поворачиваю голову, вижу Логана, который стоит за моей спиной.

– Привет, – небрежным тоном бросает он.

Его появление настолько неожиданно для меня, что я могу только сидеть и изумленно таращиться на него. И в таком положении – когда я сижу, а он нависает надо мной – Логан кажется еще больше. Хоккейный свитер с названием университета обтягивает его массивные плечи, темные волосы растрепаны, а щеки горят, словно он только что куда-то бежал.

Наши глаза встречаются на одну волнующую секунду, и он делает кое-что совершенно неожиданное.

Наклонившись, Логан целует меня.

Прямо в губы. С языком.

Прямо здесь, посреди столовой.

Когда он отстраняется, я с удовольствием наблюдаю за ошарашенным видом Рамоны и Джесс – как и девиц за соседним столом.

Что, язык проглотили?

Я все еще купаюсь в лучах победы, когда Логан улыбается мне своей кривой улыбкой, которая мне так нравится:

– Готова идти, красавица?