Эль Кеннеди – Ошибка (страница 19)

Мы не строили никаких планов. Он это знает, и я это знаю, но не позволю никому об этом догадаться.

Так что я вступаю в эту игру и отвечаю:

– Ага. – Я начинаю подниматься со стула. – Только вот отнесу поднос.

– Не беспокойся, я его отнесу. – Он выдергивает поднос из моих рук и говорит: – Рад снова видеть тебя, Рамона.

И запечатлев на моих губах еще один поцелуй, Логан направляется к стойке с грязными подносами.

Каждая представительница прекрасного пола наслаждается видом его шикарной, обтянутой черными штанами задницы. И я не исключение.

Очнувшись от транса, в который впала, пожирая глазами его ягодицы, я поворачиваюсь к своим подружкам, которые по-прежнему сидят с обалделым видом:

– Простите, что так быстро убегаю, но у меня планы на этот вечер.

Логан возвращается через мгновение, и я вымучиваю самую сияющую улыбку, на которую способна, когда он берет меня за руку и выводит из столовой.

В ту же секунду как я оказываюсь на пассажирском сиденье пикапа Логана, дамба, которую я так старательно пыталась сохранить в целости, прорывается. Слезы начинают литься из глаз, и я лихорадочно стираю их рукавом, чтобы он не заметил.

Но уже слишком поздно.

– О, не плачь. – Логан быстро залезает в отделение в центральной консоли и достает упаковку бумажных платков.

Проклятье, поверить не могу, что разрыдалась прямо перед ним! Я шмыгаю носом, и он протягивает мне платок.

– Спасибо.

– Без проблем.

– Нет, не только за платочки. Спасибо, что появился и спас меня. Весь день был таким унизительным, – бормочу я.

Парень вздыхает:

– Похоже, ты видела те твитты.

Ощущение стыда вырастает в три раза.

– Хочу, чтобы ты знал: я не трепалась о нас направо и налево. Единственный человек, который что-то знал, это Рамона.

– Ясно. Ведь она была с нами в кино. – Он ободряюще улыбается мне. – Не переживай, я сразу понял, что ты не ТТ.

Я тупо смотрю на него:

– Тупая телка?

Парень усмехается:

– Нет. Трахаешься и треплешься.

– Трахаешься и треплешься? – Я смеюсь, хотя слезы еще текут, потому что это такая чуднбя фраза. – Даже не знала, что такое бывает.

– Поверь мне, бывает. И многие хоккейные фанатки в этом преуспели. – Его голос становится мягче. – И хочу, чтобы ты знала: та девица, которая начала всю эту травлю в «Твиттере», – самая-самая фанатка хоккеистов. И она все еще злится на меня, потому что в прошлом году я ее отшил.

– Почему? – Я видела сестру Майи, она очень красивая.

– Потому что она настырная. И приставучая, если быть честным. – Логан поворачивает ключ в замке зажигания и косится на меня. – Отвезти тебя сразу домой? Потому что, если ты не возражаешь, я бы сначала показал тебе одно место.

Я заинтригована:

– Какое?

Его голубые глаза поблескивают озорством.

– Это сюрприз.

– Хороший сюрприз?

– А бывают другие?

– Э-э-э, да. Я навскидку смогу назвать тебе сотню плохих сюрпризов.

– Назови хотя бы один, – требует Логан.

– Ладно… ты согласился на свидание вслепую и вот приходишь в ресторан, а за столиком тебя поджидает Тед Банди.

Логан ухмыляется мне:

– Банди – твой готовый ответ на все, да?

– Похоже, что так.

– Ясно. Но ладно, аргумент принят. И я обещаю, что это хороший сюрприз. Или, по крайней мере, нейтральный.

– Отлично. Тогда вперед, за сюрпризом.

Он выезжает со стоянки и поворачивает на дорогу, ведущую с территории университета. Я смотрю в окно и, глядя на проносящиеся мимо деревья, тяжело вздыхаю:

– Почему иногда люди ведут себя как последние сволочи?

– Потому что они такие и есть, – просто отвечает Логан. – Честно, это не стоит того, чтобы злиться. Хочешь совет? Не трать свое время и не переживай из-за глупых поступков глупых людей.

– Это довольно сложно, когда они поливают меня грязью. – Но я понимаю, что он прав. Зачем расходовать свою энергию на таких, как Пайпер Стивенс? Через три года я даже не вспомню ее имени.

– Серьезно, Грейс, расслабься. Знаешь, как говорят: ненавистники будут ненавидеть, а стервы – злословить.

Я снова смеюсь:

– Это станет моим новым кредо.

– Хорошо бы. Пусть так и будет.

Мы проезжаем мимо небесно-голубого знака с надписью «Добро пожаловать в Гастингс!», и я снова выглядываю в окно.

– Я выросла вон там, за углом, – говорю я Логану.

Он, похоже, удивлен:

– Ты из Гастингса?

– Ага. Папа вот уже двадцать лет преподает в Брайаре. Всю свою жизнь я провела здесь.

Но вместо того чтобы поехать в центр города, Логан направляется в сторону шоссе. Но и там мы не задерживаемся надолго. Проехав несколько съездов, он сворачивает у знака с надписью «Мансен», названием соседнего городка.

У меня появляется тревожное предчувствие. Так странно, что такой симпатичный, буржуазный город, каким является Гастингс, находится на равном расстоянии и от университета, входящего в «Лигу плюща», и от городка, который мой отец (а он старается вообще не сквернословить) называет «дырой с дерьмом».

Мансен представляет собой смесь из ветхих зданий, отчаянно нуждающихся в ремонте, торговых рядов и обшарпанных одноэтажных коттеджей с неухоженными лужайками. Универсальный магазин, который мы проезжаем, может похвастаться мигающей неоновой вывеской, где выгорела половина букв, а единственным увиденным мною зданием в более-менее удовлетворительном состоянии оказывается небольшая кирпичная церквушка, на которой тоже красуется вывеска – большими печатными буквами на ней выведено: «ГОСПОДЬ КАРАЕТ ЗА ГРЕХИ».

Жители Мансена точно знают, как радушно встретить гостей.

– А вот здесь вырос я, – угрюмо говорит Логан.

Я резко поворачиваюсь к нему:

– Правда? Я и не знала, что ты тоже местный.

– Ну да. – Он с насмешкой смотрит на меня, а потом сосредотачивает внимание на испещренной выбоинами дороге впереди. – Особо тут не на что смотреть. И поверь мне, днем вид еще ужаснее.

Пикап потряхивает, когда мы проезжаем через очень глубокую рытвину. Логан замедляет скорость и протягивает руку в мою сторону: