Эль Кеннеди – Ошибка (страница 17)
Я обхватываю его руками за шею и охотно возвращаю поцелуй. В эту же секунду он прижимает меня спиной к стене, и его мускулистое бедро раздвигает мои ноги. Это неожиданное соприкосновение порождает волну возбуждения, которая прокатывается по всему моему телу.
Он целует меня так, словно не может насытиться, посасывает мой язык, как будто это конфета. А потом обхватывает ладонью мои ягодицы и рывком притягивает ближе – так, что нижние части наших тел трутся друг о друга.
– Как бы мне хотелось трахнуть тебя прямо тут. – Он рычит эти слова мне в шею и тут же вонзается в нее зубами, но вмиг успокаивает жалящую боль языком.
Я даже не знала, что на моей шее столько чувствительных мест. Я словно охвачена огнем, каждый дюйм моей кожи пощипывает от ощущений, покалывает каждый раз, когда его губы пускаются в путешествие по моему воспаленному телу.
Мой клитор набухает, ноет, напряжение между моих ног только растет, и вот я уже бесстыдно трусь о его бедро в отчаянной попытке облегчить агонию. Мне еще ни разу не доводилось предаваться любовным утехам на публике, и осознание того, что в любой момент кто-то может войти и застать нас здесь, заставляет мои бедра двигаться быстрее, с еще большим пылом.
– О черт, продолжай, детка, – мурлычет Логан. – Потрись об меня своей киской.
О. Боже.
Оказывается, пошлости – это очень… необычно. И возбуждающе. Я так заведена, что уже не могу ясно мыслить.
Логан прокладывает дорожку из поцелуев к моим губам, и его язык погружается в мой рот, подражая движению его бедер. Если бы неделю назад кто-нибудь сказал мне, что Джон Логан будет ласкать меня в кладовке кинотеатра, я бы умерла со смеху.
Но вот мы здесь, и это просто потрясающе. Мой клитор пульсирует каждый раз, когда в него вжимается шов на ширинке Логана, и либо я совершенно неправильно истолковываю неистовое пульсирование между моих ног, либо… я скоро кончу. Полностью одетая, касаясь лишь его бедра, которое трется о мою… о боже, да, я вот-вот кончу.
Отчаянные всхлипы срываются с моих губ, но их тут же заглушает очередной страстный поцелуй Логана, чьи бедра двигаются сильнее, быстрее, и вот удовольствие взрывается во мне и прокатывается по телу волной чистого наслаждения, от которого звенит в ушах и сжимаются пальцы на ногах.
Голова Логана опускается в изгиб моей шеи, и он низко рычит. Его тяжелое дыхание опаляет мою кожу, а все его тело дрожит.
– Черт. Это было так круто, – хрипит он несколько секунд спустя.
Его руки обнимают меня и притягивают к твердой, как камень, груди, пока мы оба приходим в себя, стараясь выровнять дыхание, а наши сердца колотятся в унисон.
Мои глаза уже привыкли к темноте, и я вижу, как Логан тянется к пачке бумажных салфеток, лежащих на полке рядом. Его рука исчезает в штанах, а затем он комкает салфетку и бросает ее в мусорную корзину рядом с дверью.
Но вот он снова со мной, его хриплый голос говорит мне в ухо:
– С днем рождения.
Я начинаю хохотать. Не знаю почему, но вся эта ситуация кажется какой-то нереальной, и меня трясет от смеха, на который Логан отвечает сдавленным смешком.
– Спасибо, – сквозь смех отвечаю я.
На долю секунды его губы снова касаются моих, а затем он берет меня за руку и ведет к двери. Перед ней он останавливается и, галантно поклонившись, открывает ее передо мной:
– После тебя, красавица.
Ох черт. Эти три слова превращают мое сердце в лужицу. Теплую, липкую, сладкую кашицу.
Что ж, теперь я по крайней мере выяснила свои чувства к нему.
Мне кажется, я могу влюбиться в этого парня. Сильно.
Логан
Следующим вечером мы с Такером не на жизнь, а на смерть сражаемся в хоккей на приставке, когда в комнату входит Дин, босой и без рубашки. Проведя пятерней по своим торчащим в разные стороны светлым волосам, он усаживается в кресло рядом с диваном.
– Слушай, я хочу поговорить с тобой о той первокурснице.
– Какой первокурснице? – не отводя глаз от экрана, задает вопрос Такер.
Я тоже не отрываюсь от игры и рассеянно спрашиваю:
– Ты о Грейс?
Моя команда надирает задницу команде Такера, и, по ходу, только лишь потому, что этот идиот отказывается играть за любую другую, кроме «Далласа», которая не участвует в матчах плей-офф сколько миллион лет подряд? Я, конечно же, играю только за «Бостон», потому что именно за нее я болел с самого детства и именно за нее мечтал играть.
– Да, я о Грейс. Если нет никакой другой первокурсницы, которую ты водишь в кино и с которой сосешься на протяжении всего фильма. – Слова Дина сочатся сарказмом.
Я ставлю игру на паузу, чтобы глотнуть колы. Да-да, колы. Потому что по-прежнему стараюсь не кутить. Да и завтра у меня первый экзамен, а мне не хочется прийти на него, страдая от похмелья.
– Я не водил ее в кино, – отвечаю я. – Если помнишь, мы случайно там встретились.
– О, я помню. Как и ту часть со страстными поцелуями. Серьезно, мужик, каждый раз, когда я поворачивался, вы сосались как порнозвезды.
Хорошо, я не стал рассказывать ему, чем мы занимались в кладовке. Тогда бы он вообще никогда не угомонился.
– Погоди-ка, ты встречаешься с первокурсницей? – По лицу Така ничего нельзя прочитать, но я уверен, что слышу в его голосе облегчение.
– Не-е, мы не встречаемся.
– Вот и хорошо, – быстро кивает Дин. – Эти молоденькие телочки любят привносить в жизнь слишком много драмы.
Такер фыркает:
– Драмы? Так теперь мы называем тот случай с Бетани? Только вот, чувак, то была не драма. То было домогательство.
– Это был гемор, вот что, – бормочет Дин. – И большое спасибо, что напомнил мне. Сегодня ночью мне будут сниться кошмары. Козел.
Я закатываю глаза:
– Не переживай, Грейс не такая. С ней не будет никаких драм.
И это одна из причин, почему меня так тянет к ней. Мне еще не доводилось встречать такой простой девушки. К тому же когда я с ней, то совершенно не думаю о Ханне, что…
Значит, ты используешь ее, чтобы забыть про Ханну?
Обвинение летит мне в голову, как хоккейная шайба в ворота.
Нет. Конечно я ее не использую.
Или все-таки использую?
Нет. Это безумие. Грейс на самом деле мне очень нравится, точно так же как мне нравится проводить с ней время.
Но… так получилось, что она здорово отвлекает меня от всей этой ерунды с Ханной.
Здорово отвлекает?
Господи. Какой же я гребаный урод!
Меня наполняет чувство вины, и я внезапно осознаю, как дерьмово вел себя. И в ту же секунду понимаю, что больше не могу видеться с Грейс. Как я могу, если часть меня видит в ней отвлечение? Когда до сих пор у меня сжимается сердце каждый раз, когда я вижу Гаррета и Уэллси вместе? Когда меня по-прежнему снедают зависть, мучительное желание и огромная ненависть к самому себе?
Я уже отправил Грейс эсэмэску со своим номером и даже планировал спросить, не хочет ли она провести со мной завтрашний вечер, но теперь черта с два я это сделаю. Пусть я вел себя как козел, невольно использовав ее для отвлечения, но теперь, осознав мерзость своих поступков, я отказываюсь продолжать наши отношения. Это будет нечестно по отношению к Грейс.
– Никаких драм, говоришь? – эхом повторяет за мной Дин, вырывая меня из моих тяжелых раздумий. – Прости, но вынужден сообщить тебе, что поезд под названием «Драма» уже отошел от станции. Именно поэтому я и спустился.
Я хмурюсь:
– О чем ты?
– Ты знаешь Пайпер?
Такер фыркает:
– Ты серьезно сейчас это спросил? Мы все знаем Пайпер.
Я хмурюсь еще больше, потому что если Пайпер Стивенс замешана в том, что хочет рассказать мне Дин, то ничего хорошего, черт побери, не жди. Она самая настоящая хоккейная фанатка. И так как Пайпер суперсекси, с ней переспала половина нашей хоккейной команды. Чем она, между прочим, очень гордится и всячески это афиширует.
На это мне плевать. Каждый раз, когда я слышу, как кто-то называет ее шлюхой, я угрожаю его прибить. Какого черта? Почти все знакомые мне парни, что учатся в колледже, трахаются направо-налево, и всем все равно, что они так ведут себя. Так что нет, я никогда не буду осуждать Пайпер за ее столь активную сексуальную жизнь.
Но на что мне не плевать, так это на то, что она ведет себя как последняя стерва и распускает грязные слухи и сплетни похлеще голливудских таблоидов.
– Я тут зависал с Нико после обеда, и он рассказал мне, что Пайпер наговаривает всякую чушь про твою первокурсницу, – объявляет Дин.