Екатерина Замарацкая – Сон 2 . Initium (страница 2)

Онеста глубоко вздохнула, возможно, вспомнив тот момент, когда она обнимала Адриана и он задал ей тот ж самый вопрос в момент их короткой встречи. Чуть крепче сжав руку, она мягко произнесла:

– Понятие времени здесь относительно. Кажется, что прошло пару мгновений, но уже минули месяцы, а то и годы. Будучи здесь, ты становишься частичкой вечного.

– Мне очень жаль, что так вышло. Потерпи, – продолжала Онеста, устремив свой взгляд куда–то вдаль. – постепенно боль утихнет и станет легче. Ты привыкнешь.

Острый взгляд тут же устремился на огненную Онесту.

– Что вы имеете в виду? Вы хотите сказать, что я больше никогда не смогу его увидеть? – голос начал понемногу дрожать, казалось, что вот–вот и слезы ручьем обрушатся на мои щеки. Она почувствовала это и тут же подсела ближе и крепко обняла за плечи, шепнув на ухо:

– Плакать нужно тогда, когда плачет дождь… Тогда будет непонятно, кто из вас льет слезы…Давай пройдемся, пока есть еще время.

На следующий день буря поутихла и яркий солнечный свет ковром застилал комнату, и, касаясь его ступнями, казалось, что наступаешь на раскаленный песок у берега в полдень. Сегодня Нильзания пришла раньше обычного. Как только двери за ней закрылись, она тут же подняла голову и на лице засияла улыбка. Будто в танце она быстрыми шагами подошла, обхватила мои ладони и прижала их к своей хрупкой груди.

– Что случилось, Нильзания? – с легким волнением в голосе, но слегка улыбаясь, спросила я.

Было забавно наблюдать за ее поведением, с учетом того, что каждый день было практически одинаковый сценарий ее действий. А то, что я увидела сейчас, было совсем несвойственно ей.

– Госпожа, я так за Вас рада! – восторженно говорила она, и это счастье словно наполняло комнату.

Я недоумевающе посмотрела на нее и спросила:

– И почему же ты за меня рада? Я не понимаю.

Нильзания отпустила мои руки и отошла на пару шагов в сторону.

– Госпожа Нана. Вы видите эти лучи солнца? Вы чувствуйте этот теплый ветер на своих плечах? – не успокаивалась Нильзания и ее радость становилась все сильнее и сильнее.

В моих глазах по–прежнему красовалось недоумение, а ее поведение казалось крайне причудливым, будто с утра она съела чего–то лишнего.

– К чему ты клонишь, Нильзания? Может уже внесешь ясность?

Брови уже начали приподниматься наверх, как она ответила:

– Погода замечательная, а это значит, что сегодня Вы сможете выйти из комнаты и увидеться с господином Бельфегором.

– Если честно, это сомнительное удовольствие. – с легкой грустью в глазах сказала я и уселась на край кровати.

Улыбка скрылась с лица Нильзании, и она следом прошла за Наной, и уселась на пол, положив свою голову ей на колени.

– Моя госпожа, мне нерадостно видеть Вас такой. У каждого человека своя судьба, и на Вашу долю выпала милость Бельфегора. То, что у нас есть крыша над головой, еда, чистая одежда и его благословение на нашу жизнь – разве это не радость. – проговорила она, жалобно скорчив гримасу.

– Понимаешь, это не радость быть чьей–то наложницей, рабыней. Я даже не знаю, что он со мной хочет сделать и зачем я ему нужна. – немного помедлив, я добавила, – если это всего лишь хитрый ход, чтобы показать свое превосходство перед Адрианом, а я была всего лишь элементом для выполнения поставленной корыстной цели…

По телу снова пробежалась легкая дрожь и щеки защипало. На глазах начали проступать слезы, я уткнулась в подушку лицом, и тихие всхлипы наполнили комнату печалью.

Эмоционально я была разбита, лицо словно стянуло тонкой пленкой от высохших на щеках слезах. От голода и малой активности, тело стало совсем слабым, а душевный дисбаланс и вовсе выжал все силы. Не знаю, сколько прошло времени, Нильзания уже ушла. Осматривая комнату, я устремила взгляд на темный угол, где стоял деревянный шкаф, как вдруг послышался странный голос:

– Я уж думал, что ты никогда не прекратишь скулить.

Мое тело резко съежилось, и я мгновенно прижалась спиной к стене. Тишина повисла в комнате. Было слышно, как бьется сердце и кровь стремительно бежит по венам.

Еще пару минут тянулось молчанье, но казалось, будто прошло уже пол часа. Почему–то солнце освещало всю комнату, но тот угол был темнее ночи. Для меня это оставалось загадкой. Внутри появились сомнения, что тело еще не проснулось и голос был, возможно, из сна. Я медленными и аккуратными движениями начала было спускаться и едва стопа коснулась пола, как из темного угла вновь раздался голос:

– Вижу, уже не боишься – быстро пробормотала сущность.

Мурашки тут же волной пробежались по телу, и я вернулась обратно на кровать, при этом поджав колени к груди. Напряжение нарастало. И только я попыталась вновь вглядеться в этот злосчастный угол, как около правого уха раздался резкий хлопок, на который я мгновенно отреагировала, повернув голову. Но там ничего не было.

– Ты какая–то нервная. – в левое ухо все также быстро пробормотал голос, но уже более игривым голосом.

Казалось, что моя душа со скоростью света выскочила из меня и выпрыгнула в окно, прихватив с собой сердце и частички моего нервного равновесия. Губы слегка приоткрылись от повторной волны дрожи, которая как ледяной окатила мое тело. Я тут же устремила взгляд на источник звука и передо мной стоял смуглый кудрявый парень с широкой белоснежной улыбкой.

Безусловно, эта игра его позабавила. И это было отчетливо видно на его лице: густые черные брови были приподняты наверх и слегка двигались, в темно – карих глазах играли искры.

Кровать и я стали единым целым. Все тело окоченело от страха, а спина, казалось, вросла в стену. Я все также молча продолжала смотреть на человека, внезапно появившегося передо мной. Глаза легкими движениями пробежались по этому человеку: поверх белой футболки был накинут иссиня–черный вязаный кардиган, который тянулся до узких щиколоток. На ногах были узкие темные брюки, слегка обуглившиеся в области коленей. На ступнях были надеты монки, но выглядели они достаточно необычно – плотная ткань с яркими этническими узорами, подошва была декорирована холщовой тканью, ближе к язычку обуви, переплетаясь в тугую косичку, тянулись от края до края толстые нити. Вкус у этого человека был необычным, но интересным.

Пока я разглядывала незнакомца, тот незаметно подошел к окну и сел на край подоконника, закинув туда левую ногу. Он быстро посмотрел вдаль и его взгляд снова вернулся ко мне.

Я подождала еще немного, боясь, что он снова исчезнет или переместится куда–то, доведя до сердечного приступа. Но он смиренно ждал, когда я после его шуток вернусь в исходное положение.

– Кто Вы? – прервало тишину еле слышные звуки, которые сорвались с дрожащих губ.

– Я Марий, – уже спокойным голосом произнес незнакомец, – твой сопровождающий на неопределенный срок.

Плавными движениями, я перевела взгляд с Мария на темный угол, а потом обратно и хотела бы спросить его, но он продолжил:

– На этот вопрос я не буду отвечать. Фокусники не раскрывают свои секреты, – ровным и спокойным голосом начал было он, – хотя, ты слишком медлительная и невнимательная, я бы выразился точнее, немного тормознутая – в голосе прозвучали высокие ноты, и он залился смехом.

– Милоты и обаяния тебе не занимать, – с недовольством подытожила я.

Он лишь ухмыльнулся и хлопнул громко в ладоши. Двери тут же распахнулись и в комнату вошла Нильзания, держа в руках аккуратно сложенные вещи. Сейчас она уже слегка успокоилась и снова стала сдержанной, при этом в глазах прослеживалась радость к моему мнимому, как я считаю, счастью. И хотя на улице начало припекать солнце, одета она была также сдержанно, как и было ее поведение в первый день нашей встречи. Темно–коричневый топ и с толстыми бретелями и широкие мешковатые штаны, которые начинались чуть ниже пупка. Волнистые волосы были слегка убраны назад и объемную косу.

Она легкими шажками пронеслась к кровати и положила одежду на край. Потом сделала пару шагов в сторону и поклонилась:

– Госпожа, Ваша одежда для прогулки готова, позвольте уложить Ваши волосы? – взгляд был по–прежнему устремлен вниз.

– Ты свободна. – ответил за меня Марий низким и сухим голосом.

Нильзания слегка дрогнула и, так и не подняв глаза, добавила лишь:

– Слушаюсь. – и удалилась из комнаты.

Погода сегодня была, действительно, замечательная. Особенно, если сравнить с той, что была с тех пор, как я была в своем заточении. Пока я не понимала, зачем я здесь и что меня ждет, но мысль о том, что я смогу выходить наружу уже радовала, с учетом того, что единственный раз, когда я была вне стен этой комнаты, это была встреча в маленьком дворике с мамой Адри…

И вновь в груди все потяжелело и глаза стало пощипывать. Я очень сильно скучала по его объятиям, поцелуям, и эти глаза, в которых можно было утонуть… Я не знаю, насколько мы находимся далеко друг от друга, но я верю, что однажды мы снова сможем быть вместе. Как только я смогу разобраться во всем.

Стук в дверь. Но, не успела я подойти, как они распахнулись и в комнату вошел Марий. В его образе ничего не изменилось, только настроение было уж очень игривое, будто это он сидел столько времени в заточении, а не я.

Пока я оставалась одна, я переоделась в наряд, который принесла мне Нильзания: это было приталенное белое платье по колено с рукавом только на левое плечо, на талии аккуратно красовался голубой пояс с золотым плетением, и в таком же стиле были и золотые сандалии. Волнистые волосы я собрала высоко на макушку и закрепила голубой атласной лентой.