Екатерина Замарацкая – Сон 2 . Initium (страница 1)
Екатерина Замарацкая
Сон 2 . Initium
Глава первая
Погода сегодня совсем не располагала к тому, чтобы выйти из своих покоев, в которых я прозябала уже достаточное время. За окном во всю бушевала буря и показывала свой резкий нрав, то и дело ударяя острыми огненными молниями об острые пики замков Бааля.
После приезда прошло уже больше месяца, но время здесь тянется как–то иначе, нежели в тех местах, куда мне вряд ли уже удастся вернуться. Двери комнаты были постоянно закрыты и лишь раз в день в одно и то же время они открывались на час. В это время хроны сопровождали Нильзанию, прекрасных черт женщину, которая приносила мне еду. К слову, о хронах: это была стража, охранявшая всю территорию фактории. Перед каждым отрядом хронов стояла своя задача: одни охраняли пограничные территории фактории, другие вели контроль с высоты, третьи сопровождали ифрит – девушек рабынь, четвертые же были непосредственно в защите высшего звена.
Мурашки волной пробегали по коже, лишь только вдалеке послышатся шаги хронов. Их грозный взгляд и точеные черты лица и завораживали, и пугали одновременно. У хронов, которые приходили ко мне, было свое облачение: черные кожаные брюки, плотно прилегавшие к телу. Черная рубашка была застегнута на все пуговицы, которые заканчивались у кадыка. Чуть ниже ключиц красовалось золотое крепление круглой формы, на котором был изображен символ бесконечности. Черная как мгла мантия таила в себе множество загадок. Можно смело предполагать, что под ней скрывалось могущественное оружие, которое будет применено при удобном случае. На ногах были грубые кожаные сапоги с высокой голяшкой. По бокам которых были закреплены прямоугольные бляшки с остро заточенными шипами. Кожа хронов была белоснежной как снег, а волосы напоминали вороньи перья. Волосы чуть выше плеч были зачесаны назад и уложены гелем, дабы держали форму. Тонкие бледные губы и карие глаза были всегда напряжены, взгляд словно пронзал тебя насквозь. В них было невозможно что–либо прочитать, кроме пустоты и безразличия ко всему и вся.
В комнату вошла Нильзания и массивные деревянные двери тут же закрылись за ее спиной. Она была очень милой, но сдержанной. И если мои вопросы были слишком личные, она тут же сменяла тему. Будто малейшее отклонение от обязанностей грозило ей наказанием. Она поставила серебряный поднос на край прикроватного столика и, поклонившись, отошла к окну. На ней было нежно–голубое воздушное платье, которое сдерживал золотой плетеный пояс, плотно прилегающий к ее тонкой талии. Правую руку обвивал золотой браслет в виде змеи, вместо глаз у которой были рубины. На ногах были бело–голубые сандалии, от которых тянулись золотые цепочки и сходились на плотном золотом браслете, обвивавшем каждую лодыжку. Пышные волнистые волосы окутывали такие же золотые цепочки, которые сходились чуть выше бровей, над которыми висел лунный камень в виде капли.
– Когда я смогу выйти отсюда, Нильзания? – спросила я ее.
Она подняла глаза и, похлопав своими павлиньими ресницами, произнесла:
– Моя госпожа, на все есть свой срок.
Я резко подошла к окну и посмотрела на бушующую погоду и яркие вспышки молний, рассекающих ночную мглу. Губы были напряжены и слегка подрагивали. Набрав побольше воздуха в легкие, я повернулась к ней и продолжила:
– Я быстрее сойду с ума, нежели доживу до того момента, как покину это место. Если жертве суждено умереть, зачем столько тянуть?
Нильзания тихонько подошла ко мне и взяла мою ладонь, обхватив ее своими хрупкими пальцами. Слегка наклонившись, ее лицо оказалось в паре сантиметров от моего. Она таким же аккуратными и спокойным голосом произнесла:
– Никто не желает вашей смерти, госпожа. Каждая из нас хотела бы быть на вашем месте. Вы просто не понимаете, как вам повезло.
– Быть пленницей? Разве можно это назвать везением? – с возмущением выдала я, отстранившись от нее и присев на край кровати, что стояла у правого угла комнаты.
– Быть под покровительством нашего господина – высшая награда, моя госпожа. – воодушевленно произнесла Нильзания. В ее глазах горел огонь. Было видно, что она была готова целовать землю, по которой проходил Бельфегор.
С момента нашего последнего разговора тогда на площади, более я его не видела. Я никого больше не видела. И вряд ли могу уже на это надеяться.
Каждый день я пыталась по крупицам вытянуть из Нильзании хоть какую–то информацию, но все было тщетно. Она была непоколебима и слишком преданна своему господину. Вскоре вновь послышались тяжелые шаги и двери открылись. Нильзания тут же направилась к выходу, все время устремив свой взгляд в пол. И вот я снова осталась наедине со своими мыслями.
Кажется, совсем недавно я внезапно оказалась в чудесном месте, где, казалось, все было настолько идеальным и точным, но после ударивший по глазам тоталитаризм разрушил все добрые представления об этом мире: контроль, подчинение, смирение… При единой мысли об Адриане, глаза наполнялись жгучими слезами, по телу пробегала едва уловимая дрожь. Конечно, его можно было понять, он всеми силами пытался защитить меня, но слишком много людей были против. Закрыв глаза, я снова попыталась ощутить прикосновения его рук, ощутить жаркий поцелуй губ, почувствовать себя в безопасности.
Пока я тонула в воспоминаниях, двери снова приоткрылись и, когда я разомкнула глаза, передо мной стоял один их хронов.
«Дважды за день, странно» – тут же проскочило в моей голове.
Хрон развернулся и пошел обратно к выходу, указав ладонью на коридор, дав понять, что в этот раз мне стоит последовать за ним. Длинный узкий коридор тянулся вдоль стены и скрывался за поворотом. Черные гранитные стены давили и, казалось, что коридор становился все уже и уже, но это лишь иллюзия, навеянная волнением после столь долгого заточения в своих покоях–темнице.
В конце коридора виднелся яркий свет, просочившийся сквозь небольшую щель, оставленной от незакрытой двери. Когда мы подошли ближе и хрон открыл дверь, я тут же сделала пару уверенных шагов вперед, чтобы вдохнуть свежий воздух. Ноги невольно остановились на месте. Я обернулась, чтобы снова следовать за своим стражем, но двери были закрыты изнутри, а его нигде не было.
– Нана, иди ко мне, дорогая, – послышался голос снаружи.
Легкий теплый ветерок обдувал оголенные плечи, хотя, пока я находилась внутри здания, за окном была ужасная погода, но все стихло. Выйдя из прохладной тени, я подошла к массивным каменным колоннам и увидела перед собой небольшой, но очень уютный сад, словно внутренний дворик. На каждой стороне стояли гранитные фонтанчики на тонкой ножке с каменными цветами по краям. Массивные колонны тянулись на пару метров вверх, обвитые маленькими вьюнками. Посреди сада стоял большой фонтан, окруженный еще молодыми деревцами оливы, и очень ярко пахло цветками жасмина. После модификаций в лаборатории различные ароматы постоянно окружают меня.
Лишь дойдя до самого центра сада, я увидела женщину, которая сидела на небольшой деревянной скамейке и широко улыбалась, глядя в мою сторону. Ярко рыжие пряди волос волнами стекали по плечам, на ней было интересного кроя платье бирюзового цвета, скрывающее руки до самых запястьев, при этом вдоль правой ноги тянулся очень глубокий вырез. Платье казалось очень легким, но материал был очень плотный. На ногах были кожаные брюки, которые внизу плавно переходили в туфли на высокой танкетке. Я не знала эту женщину, но она меня узнала точно.
Подойдя еще на пару шагов ближе, женщина снова заговорила:
– Я так рада, что тебя наконец–то выпустили на свежий воздух.
Мои брови слегка нахмурились, и я недоумевающе продолжала смотреть на нее.
– Я мама Адри. – все с такой же широкой и милой улыбкой добавила она.
Конечно, я ее совсем не узнала, ведь тогда у меня было всего лишь пару мгновений, чтобы пересечься с ней взглядом, а потом я словно была сама не своя. Я и не помню, как оказалась в этом месте. Последнее, что было перед моими глазами, это Адриан, который стоял внизу и смотрел в пустоту, поняв, что его нагло и жестоко обвели вокруг пальца.
При одном слове я незаметно ушла в воспоминания, но потом быстро вернулась обратно и молча села рядом с этой женщиной, которую я совершенно не помню.
– Я понимаю тебя, родная, – еле слышно сорвалось с губ женщины, и она аккуратно положила на мои руки свою ладонь, боясь, что я резко отстранюсь. Аромат, исходящий от нее, говорил лишь о ее волнении и сопереживании, с нотками тревоги и скорби. Адриан так мало говорил о своей матери, что я даже не знала ее имени. Словно прочитав мысли в моей голове, она спокойно произнесла:
– Онеста.
Я опустила взгляд в пол, внутри пробежало чувство смущенности и неловкости, и я не могла почему возникло это чувство, но позже решила все же начать диалог:
– Мне очень приятно познакомиться с Вами мисс Онеста. – в голосе чувствовалась легкая дрожь. – Как жаль, что при таких обстоятельствах, но все же…
– Тебя мучает какой–то вопрос, милая? – мягким голосом пробормотала Онеста, слегка склонившись надо мной, чтобы посмотреть в глаза. Ее рука так и лежала поверх моей.
– Дело в том, что вы больше похоже на сестру Адриана, нежели на его маму. – от неловкости хотелось провалиться, но, я тут же подняла глаза и решила вновь посмотреть на эту изумительно красивую женщину, которая сидела рядом со мной.