Екатерина Замарацкая – Сон 2 . Initium (страница 4)

— Вы в этом так уверены? Вы намеренно обвиняете меня во лжи? Уже дважды. – словно змея научилась говорить и шептала со мной. – Не думается ли Вам, что это уже перебор и Вы так невежественно ведете себя в моих владениях?

С каждым его словом голос становился грубее, а пальцы будто впивались в меня. Сердце стучало все сильнее и сильнее. Казалось, что сейчас он вонзит в меня нож и на этом мои страдания закончатся, но вряд ли все будет так просто.

— Я не обвиняю Вас во лжи, в этом нет смысла, я просто говорю то, что вижу в данный момент, — прошептала я ему на ухо.

Его рука медленно ослабила хватку, и он отпустил мое горло, перед этим еще раз проведя по ней тыльной стороной ладони.

Бельфегор медленными шагами отдалялся от меня, а я лишь смотрела, как его мантия плавно движется вместе с ним, слегка приподнимая его молочного цвета волосы. Его хватка до сих пор ощущалась на моей шее.

— Впредь стоит быть аккуратнее со словами, — подумала я про себя.

Он резко обернулся и отодвинул стул. Легким движением его руки массивный стул, который стоял около меня, отодвинулся. Я, непонимающе, посмотрела на него, как тут же какие—то непонятные силы заставили меня сесть, и стул вновь вернулся в исходное положение.

Сердце готово было вырваться наружу. Я посмотрела на Бельфегора слегка испуганным взглядом, полным непонимания, он же слегка оголил свои зубы и сделал два резких хлопка.

В этот момент двери открылись и в комнату зашли девушки с большими подносами в руках. Все они были босиком, большие косы были уложены на бок и обвиты красивыми розовыми и желтыми цветами. Девушки подносили еду и расставляли аккуратно ее на столе. Одна из девушек подошла ко мне и начала наливать что—то в хрустальный бокал. Я посмотрела на нее, и, увидев легкую улыбку, сразу поняла, что это Нильзания.

— Моя госпожа, — прошептала она, и его глаза сияли от счастья.

Дрожащая улыбка слетела с моего лица, когда я вновь посмотрела на Бельфегора. Я пыталась понять только что произошедшее.

— Неужели он силой мысли может делать все, что угодно. Одним взмахом руки он может подчинить себе любого, и заставить его делать то, что он пожелает… — эти мысли надолго поселились в моей голове.

Служанки закончили свою работу и также быстро исчезли из виду, закрыв за собой дверь.

Я, поняв, что нужно сгладить ситуацию, чтобы расположить к себе Бельфегора, возможно, подыграть ему, произнесла:

— Прошу прощения за свое поведение и благодарю, что позвали меня на этот ужин, хотела бы узнать, чем обязана такой честью? – каждое слово давалось мне с трудом, но я старалась это ради своего спасения.

Каждое мое слово заставляло его улыбаться сильнее и сильнее, он будто получал наслаждение от этих слов. Но от его взгляда и улыбки мне становилось еще более жутко.

— Как приятно, когда по достоинству оценивают мои старания, — произнес он и поднял бокал, — выпьем же за это.

Я только посмотрела в сторону бокала, как рука сама потянулась к нему.

По рукам пробежала дрожь. Я точно чувствую, что он играет мной, как марионеткой. В глазах читалась паника, я старалась ее усмирить, но выходило с трудом.

После пары глотков, я все же осмелилась сказать:

— Вы не ответили на мой вопрос, господин Бельфегор.

— Ты моя гостья, а гостям положено устраивать ужин. – спокойным голосом произнес он, приступив к трапезе.

— Но почему же вы держали меня взаперти столько времени? Гости вольны принимать решения самостоятельно и ходить там… — начала было я.

— Где им позволено, — перебил он, — Ведь Вы же в гостях.

— Тогда после ужина я хотела бы вернуться обратно домой. – твердо ответила я, глядя на Бельфегора.

Он же продолжал неспешно разрезать стейк, из которого просачивалась кровь.

— А где Ваш дом? – таким же спокойным голосом произнес он.

Я хотела бы сразу ответить, и тут я поняла, что не знаю названия той фактории, в которой я была. И как я там очутилась. В голове пронеслись первые моменты, когда я сидела на траве и ко мне подошел Бен… Внутри появилось какое—то странное ощущение. Но я все же попыталась собрать слова в своей голове и ответить на вопрос, который был адресован мне:

— Мой дом там, где правит теперь уже маршал фактории Адриан Гюстав Вольфганг. – дрожащими губами произнесла я.

Сердце сжималось на части. Боль разлуки, предательство и секреты, которые изводили меня тогда, сейчас вновь напомнили о себе, и я тут же вспомнила ту ехидную улыбку Акера, этого отвратительного человека, который так жестоко поступил со мной, разлучив меня с Андрианом…

Казалось, тишина тянулась слишком долго. Только Бельфегор положил приборы на тарелку и уголком салфетки промокнул губы, он сказал:

— Я не терплю повторений, но в этот раз сделаю для вас исключение, вы моя гостья, и будете здесь до тех пор, пока я великодушно принимаю вас в своих владениях. Я уже сказал мистеру Адриану, что вы вернетесь к нему, если сами того пожелаете. А теперь все. Вечер с вами меня изрядно утомил.

Бельфегор вышел из—за стола, слегка кивнул в знак вежливости, и тут же удалился из комнаты, не дав мне сказать, что я уже хочу вернуться к нему, и всегда хотела.

Весь обратный путь до своей темницы я провела в раздумьях. Неужели вся моя оставшаяся жизнь будет полна сожалений, разочарований и мечтах о том, что никогда уже не сбудется.

Багровые облака с каждой минутой становились темнее, все вокруг погружалось во мглу. Как по часам зажигались факелы на краях зданий и черными воронами схроны то появлялись, то исчезали во тьме, оставляя за собой лишь тень.

Нильзания подготовила мне молочную ванну, набросав туда лепестки роз и постоянно болтала, пока хлопотала вокруг меня. Все было неважно. Внутри меня начало разрастаться как лианы нечто тяжелое и пугающее, окутывающее меня с ног до головы, каждый пальчик, каждый сустав. И это чувство уносило меня куда—то внутрь меня самой, я будто проваливаюсь в себя. Наверное, это понимание того, что шансы увидеть Андриана почти равны нулю.

Даже оказавшись в кровати, я не смогла сомкнуть глаз, продолжая смотреть на небо через распахнутое окно. Сегодня, что очень странно, схронов не было слышно, но, возможно, они все же стояли за дверью.

— Вот бы я хотел увидеть этого человека, по которому ты так убиваешься, — внезапно из темноты донесся голос.

Я тут же встрепенулась и вышла из своего так называемого ступора. На краю окна сидел Марий. На нем был черный балахон, укутывавший его с ног до головы. Он приспустил накидку с волос, и повернулся ко мне.

— И снова здравствуй, Марий, повелитель внезапности, — чуть возмущенно произнесла я.

Марий как по щелчку испарился и уже сидел по левую сторону кровати, облокотившись на ее край.

— Когда привыкнешь, уже не будешь бояться. А пока мне нравится, как ты себя ведешь. Это забавно. – радушно улыбнувшись, добавил он.

Я уже более спокойно приподнялась и уселась напротив него.

— Чем обязана столь поздним визитом?

— Решил проверить, не обглодал ли твои косточки наш господин. – со смешком добавил Марий, активно жестикулируя пальцами, будто обгладывает невидимую кость, жадно сдирая с нее кожу и мясо.

— Как видишь, пока еще жива. – с легкой улыбкой произнесла я. – Раз уж ты пришел, скажи, ты знаешь, зачем я нужна ему.

— Истинные желания нашего господина не знает никто, да и не очень—то и хочется этого знать, если быть честным. – развалившись на покрывале и всмотревшись в потолок, спокойно произнес Марий.

Я совершенно не знала Мария, и он немного пугает меня, но я все же пододвинулась к нему и также растянулась по покрывалу и посмотрела наверх. Причудливые узоры напоминали звездное небо, но совсем иное, необычное.

— Марий, я не знаю, могу ли тебе доверять, — еле слышно начала я, — но ты можешь ответить мне на несколько вопросов?

Он слегка нахмурился и поджал губы.

— А на все ли вопросы ты хочешь услышать ответы? – также тихо ответил он.

— Почему вы все здесь говорите какими—то загадками… — напряженно прошептала я, боясь, что за стеной схроны могут услышать нас.

— Да не загадки это. Понимаешь, — начал он, повернувшись ко мне лицом и облокотившись на правую руку, — иногда в поисках ответов ты понимаешь, что вовсе и не хотел всего этого знать. Потому что, узнав истину, ты понимаешь, что ничего не изменится, и ты еще больше загонишь себя в раздумья и страдания.

Я опустила глаза, прошептав:

— Ты клонишь к тому, что я здесь навечно, да?

Марий тяжело вздохнул.

— Знаешь, я всего лишь прихвостень господина, выполняю его поручения мелкие, и не сближаюсь ни с кем…

— К чему ты это? – непонимающе спросила я.

— Да к тому, что вроде, как и хочется тебе все объяснить, но нельзя. Все должно прийти тогда, когда нужно. В свой день и свой час.

— Знаешь, лучше мне знать заранее, когда я уже умру или что еще, чтобы, наоборот, оставить свои надежды, четко осознав, что ничто меня не спасет. Чтобы хотя бы внутри себя попрощаться со всеми людьми. Чтобы успеть сделать это в последний раз. Без спешки. Понимаешь?

На глазах начали наворачиваться слезы, но я быстро смахнула их рукой, пытаясь казаться сильной.

Марий снова тяжело вздохнул.

— Не могу я ничего тебе рассказать, понимаешь. – словно борясь с самим собой пробормотал Марий, — но могу помочь тебе, как ты сказала, попрощаться.

Его слова как молнией ударили в голову. Это могло лишь значить то, что скоро все закончится, и, на воротах этой фактории можно смело повесить табличку: «Оставь надежду всяк сюда входящий».