Екатерина Юрьева – В тени (страница 7)

− Пока не сделал, но… Кто знает? Вполне возможно, что это произойдет. Или… нет…

Откровенно неодобрительная реакция леди Кэтрин вынудила его продолжить:

− Мисс Беннет − чудо как хороша! Если бы у меня было состояние, как у Дарси, тогда меня ничто бы не остановило, хотя и в своем положении, боюсь, мне трудно отказаться от нее. Она на редкость мила…

− Она − наглая кокетка! − возмутилась леди Кэтрин.

− Ничего подобного, и вы это знаете, хотя и пытаетесь приписать ей столь неприглядное качество. Мисс Беннет красивая, жизнелюбивая девушка, общество которой приятно и никогда не наскучит. Естественно, она нравится мужчинам.

Фицуильям посмотрел на Дарси и только теперь заметил его мрачный вид:

− Разве я не прав, кузен? Вы ведь тоже не прочь поухаживать за ней? Может быть, вы именно сейчас со столь сосредоточенным видом раздумываете, не сделать ли ей предложение? Тогда поспешите, пока кто-нибудь другой не увел ее из-под вашего носа, хотя бы я.

Он думал, что Дарси развеселит его предположение, но тот слишком серьезно спросил:

− И вы спокойно к этому отнесетесь?

Фицуильям поднял бровь, размышляя о странном поведении кузена, будто Дарси ревнует его к мисс Беннет. Это казалось слишком неправдоподобным, но Фицуильям вовсе не собирался издеваться над его чувствами, если тот их испытывал. Поэтому он как можно небрежнее взмахнул рукой и притворно возмутился:

− Разве я похож на собаку на сене?! И если я в своем почти нищенском положении не могу на ней жениться, то буду только счастлив назвать мисс Элайзу своей сестрой…

− Никогда − слышите? – никогда Дарси не уронит свою честь и не забудет о своем долге! − воскликнула пораженная в самое сердце леди Кэтрин.

− Вы так думаете?! − Дарси посмотрел тяжелым взглядом на тетку и вышел из библиотеки.

− Фицуильям, как вы можете так шутить?! − леди Кэтрин с негодованием напустилась на племянника.

− Все не так ужасно, как вам могло показаться, мадам, − полковник рассмеялся и принялся ее успокаивать.

В конце концов леди Кэтрин уверовала, что мистеру Коллинзу изменила его проницательность и он слишком серьезно воспринял несколько невинных встреч и прогулок Фицуильяма с мисс Беннет.

Вполне умиротворенная заверениями Фицуильяма, что де он и не думал, и в мыслях у него не было, леди Кэтрин поднялась в свои покои, чтобы приготовиться к встрече гостей из Хансфорда и при случае поставить на место дерзкую девчонку, чуть не поймавшую в свои сети одного из ее племянников. Мысль о том, что Дарси может быть увлечен мисс Беннет, после некоторого обдумывания она тут же отмела: по сравнению с происхождением, связями и богатством ее дочери эта ничтожная особа очевидно проигрывала и Дарси, конечно же, не мог этого не видеть.

Вечером компания из Хансфорда явилась не в полном составе, объяснив отсутствие мисс Беннет внезапным недомоганием.

Леди Кэтрин была этим вполне довольна и даже не встревожилась, когда Дарси, просидев какое-то время с гостями, извинился и вышел. Она намеревалась лишь впоследствии потребовать от него объяснений, что за дела заставили его покинуть общество.

Но Дарси так и не вышел к гостям, а на следующий день был непривычно угрюм и еще более молчалив. Он объявил, что собирается уехать завтра поутру. Фицуильям стал было подтрунивать над дурным настроением кузена, но вскоре оставил его в покое, подозревая, что причина этого была серьезнее, чем он мог предположить. Не собираясь лезть в его душу, Фицуильям решил заодно не пускать туда и леди Кэтрин, и с небывалой готовностью целый день выслушивал все ее советы и даже обещал руководствоваться ими всю ближайшую неделю, а то и две. Леди Кэтрин, в свою очередь, приписала плохое настроение Дарси его нежеланию расставаться с ней и мисс Энн.

Когда ее племянники наконец покинули Розингс, а опасения леди Кэтрин не получили подтверждения, она пребывала в столь благодушном расположении духа, что даже простила мисс Элизабет и почти вернула ей свое расположение. Чета Коллинзов и их родственницы в этот день даже получили приглашение на обед, и ее сиятельству было с кем обсудить отъезд джентльменов, а также показать мисс Элайзе Беннет, что значит настоящее христианское всепрощение.

Энн вышла к гостям только потому, что общество одной миссис Дженкинсон ее слишком утомило и его требовалось разделить с кем-нибудь еще. Поскольку кузенов уже не было, она посчитала, что вполне в состоянии вынести компанию мистера Коллинза и иже с ним.

Мисс Элизабет, как показалось Энн, чем-то была огорчена, хотя и старалась выглядеть веселой. Приписав ее подавленное состояние отсутствию Фицуильяма, она вполне могла представить, какое разочарование постигло мисс Беннет, если та рассчитывала получить предложение от полковника, который так и не оправдал ее надежд. Вместе с тем сама Энн чувствовала огромное облегчение от того, что кузен ни с кем не связал себя известными обязательствами.

Едва разговор зашел об отъезде молодых людей, и леди Кэтрин рассказала присутствующим, насколько были огорчены разлукой с ней и расставанием с Розингсом ее племянники, особенно Дарси, мистер Коллинз не упустил случая воскликнуть:

− Как же, ваше сиятельство! Ведь здесь остались надежды и сердце мистера Дарси, без которых он, смею предполагать, вряд ли сможет обходиться долгое время. Смею высказать предположение, что скоро мы будем иметь удовольствие не только видеть здесь глубокоуважаемого мистера Дарси, но и принимать его в несколько другом, но от этого не менее, а даже более почетном статусе…

Все присутствующие улыбнулись. Но если леди Кэтрин была весьма довольна столь деликатным намеком на желаемое событие, то Энн нашла подобное заявление мистера Коллинза, по меньшей мере, неуместным и нелепым. На губах мисс Беннет проскользнула улыбка, скорее насмешливая, нежели вызванная какими-либо другими чувствами.

В остальном вечер прошел как все другие подобные вечера, разве что леди Кэтрин все свое внимание уделила мисс Беннет и мисс Лукас, которые в ближайшее время должны были покинуть Хансфорд. Девицы получили подробнейшие советы и рекомендации по поводу предстоящей поездки, а именно: какой дорогой следует ехать, как придерживаться в пути правил хорошего тона, в каком порядке следует укладывать вещи, где менять лошадей , и прочим немаловажным, с точки зрения леди Кэтрин, деталям. В приступе благотворительности ее сиятельство предложила подвезти одну или даже двух девиц в своей карете до Лондона, если они задержаться в Хансфорде еще на месяц. Но поскольку ее столь щедрое предложение было вежливо отклонено, она продолжала неутомимо наставлять девиц, не упуская ни одной мелочи, еще целую неделю, вплоть до самого их отъезда.

Глава IV

Только после того, как племянники покинули Розингс, леди Кэтрин спохватилась, что так и не поговорила с Дарси о его женитьбе на мисс Энн. Но поскольку она так и так собиралась на сезон отправиться в Лондон, то рассчитывала заодно встретиться там с Дарси и решительно прояснить этот вопрос. Пока же она полностью переключилась на заботы о поместье, которое на длительное время оста нется без должного руководства.

Последующие три недели леди Кэтрин столь неутомимо снабжала работников поместья, жителей деревни и соседей обстоятельными и развернутыми предписаниями на все случаи жизни, что все вздохнули с облегчением, когда она наконец отбыла.

− Леди Кэтрин месяц пробудет в Лондоне, − сказал мистер Лестнер мельнику.

Они сидели в таверне и потягивали эль.

− Навроде того, − кивнул мельник. − А оттуда ее милость, слышал, на воды собираются.

− Еще на месяц, а то и два, − мистер Лестнер поднял кружку эля и чокнулся с мельником. − До конца лета, если повезет.

В это время карета с леди Кэтрин продвигалась по лондонской дороге. Перечислив все дела, которые она не забыла переделать в Розингсе, а также предстоящие покупки, встречи и визиты, ее сиятельство коснулась самой важной для нее темы.

− Думаю, нам не стоит тянуть с объявлением помолвки. Ведь все уже давно решено, − заявила она, как-то упустив из виду, что все решено только в ее собственном воображении.

Миссис Дженкинсон встрепенулась и хотела что-то сказать, но леди Кэтрин, не интересуясь ее мнением, продолжила:

− Дарси сейчас в Лондоне, и я намерена серьезно поговорить с ним. Свадьбу следует провести со всеми положенными церемониями и нам пора начинать к ней готовиться.

Энн же расценивала поведение Дарси как обнадеживающий знак того, что он не собирается на ней жениться. Серьезный разговор, который собиралась провести с ним леди Кэтрин, давал Энн еще один повод надеяться на реакцию, обратную той, на какую рассчитывает ее мать: Дарси не любил, когда его к чему-либо принуждали. Поэтому она спокойно переносила все разговоры о предстоящей брачной церемонии, которые велись почти на всем протяжении дороги до Лондона, в том числе неоднократные детальные описания чудовищного со всех точек зрения подвенечного платья.

В Лондоне у них был собственный дом. Во время сезона по сложившейся традиции леди Кэтрин устраивала большой прием для представителей самых аристократических семей, и в свете считалось престижным быть включенными в ее список приглашенных. Так что двери остальных домов были открыты для де Беров, что, впрочем, мало отражалось на интенсивности светской жизни самой леди Кэтрин, которая предпочитала встречаться со своими приятельницами и членами семьи лишь на избранных, особо респектабельных вечерах.