Екатерина Юрьева – В тени (страница 8)

Для Энн сезон был очередным мучением. Вместо развлечений, которыми он славился, ей приходилось ездить со своей матерью на безумно скучных приемах и слушать одни и те же разговоры, вернее, сплетни, на что так щедры лондонские гостиные. Иногда они выб ирались на балы, хотя леди Кэтрин упорно придерживалась мнения, что слабое здоровье дочери не позволяет ей танцевать. Энн же считала, что танцевать ей не позволяет ее непримечательная внешность, дурные наряды, отсутствие знакомых молодых людей, а также отпугивающий всех своей суровостью вид леди Кэтрин. На немногих балах, куда они являлись, Энн обычно сидела рядом с матерью в обществе пожилых матрон, издали наблюдая за стайками щебечущих разряженных девиц, которые весело обсуждали кавалеров и наряды, смеялись и танцевали. Иногда по указке хозяев бала ее приглашал на медленный танец кто из джентльменов, в чьи обязанности входило развлечение невостребованных девиц. Разумеется, все это происходило под неусыпным вниманием леди Кэтрин и миссис Дженкинсон.

Но были в сезоне и свои прелести. Здесь можно было – пусть изредка – попасть в театр, посещение которого вносило очень приятное разнообразие в жизнь Энн. Прогулки в парке тоже отличались определенной новизной, благодаря царившему там оживлению. И, что было самым главным, − в Лондоне она пользовалась гораздо большей свободой, чем в Розингсе. Энн могла чаще выбираться из дома под предлогом посещения музея, выставки или похода по магазинам за какими-нибудь мелочами. Конечно, ее всегда сопровождала компаньонка, но ничего не стоило затащить ее, например, в чайную, чтобы поесть вкуснейших пирожных, которые дома Энн категорически запрещались.

− Ее сиятельство будет недовольна, − обычно шептала, испуганно озираясь, миссис Дженкинсон.

− У нее не будет повода проявлять недовольство, если она ничего не узнает, − отвечала ей Энн, заказывая чай и пирожные.

− А если кто-нибудь нас увидит?

− Мы скажем, что зашли лишь выпить чаю. Посмотрите, какие вкусные вон те пирожные, а как пахнут! − соблазняла Энн компаньонку, зная ее слабость к сладкому.

Благодаря частым налетам на чайные и буфеты на балах, где не было такого строгого надзора, как дома, Энн немного прибавляла в весе, щеки ее округлялись, и она не выглядела таким заморышем, каким бывала в Розингсе.

Разнообразие в ее жизнь вносили и родственники, которые, если появлялись в Лондоне, непременно наносили визиты леди Кэтрин. На этот раз все кузены находились в городе, включая виконта Роксли, сына дяди − графа Уитингтона, и мисс Джорджиану Дарси, которая еще не выезжала, но при случае могла составить компанию Энн, например, на прогулке, разбавляя тем общество миссис Дженкинсон.

Вскоре после приезда леди Кэтрин в Лондон, ее племянники явились к ней в сопровождении мистера Бингли с сестрами.

Как только все расселись, был подан чай, под распитие которого леди Кэтрин завела разговор о неопытных кучерах и плохих дорогах, дурной еде, подаваемой в гостиницах, лондонской суете и явных преимуществах перед жизни в собственном поместье. Коснувшись Розингса, без упоминания о котором не обходилась ни одна беседа леди Кэтрин, она поинтересовалась домом, который мистер Бингли арендовал в Хартфордшире.

− Дом неплох, − ответила мисс Кэролайн Бингли, − но общество там просто невыносимо…

− Мистер Коллинз – пастор моего прихода – упоминал что-то о приеме, который вы давали в Хартфордшире, − леди Кэтрин, поджав губы, с осуждением посмотрела на мисс Бингли, отчего та несколько съежилась, а ее сестра миссис Херст затараторила:

− Поскольку Бингли там снял дом, мы были вынуждены завести знакомство с местными землевладельцами. Но они оказались настолько провинциальны, а некоторые даже вульгарны, что нам пришлось натерпеться всякого. К счастью, мы уговорили Чарльза оттуда уехать и очень надеемся, что туда его более не потянет. Представляете: невыносимые обеды, балы, обустроенные без капли вкуса! Бингли вынужден был тоже дать бал... Ужасное воспоминание! Мы с Кэролайн не чаяли, как выбраться оттуда!

− Прежде чем брать дом в аренду, стоит все выяснить про соседей, чтобы не попасть в подобную ситуацию, − веско сказала леди Кэтрин и смерила взглядом на этот раз Бингли.

− Не заметил ничего вульгарного, − пробормотал он и покосился на Дарси. Тот промолчал.

Энн показалось, что Дарси несколько осунулся, да и Бингли выглядел не самым лучшим образом. Создавалось впечатление, что Дарси и Бингли были поражены одной и той же болезнью, которая скрывалась у одного под неестественно непроницаемым выражением лица, а у другого − под напускной оживленностью.

− Мистер Дарси придерживается такого же мнения, что и мы, − осмелилась вставить свое слово мисс Кэролайн.

− Что? Да… нет… − Дарси явно не хотел продолжать этот разговор. − Обычные люди, которым немного не хватает светского лоска.

Он повернулся к тетке и спросил:

− Куда вы на лето? В Бат?

− Конечно! Мисс Энн полезны тамошние воды. Ее самочувствие обычно немного улучшается после посещения Бата.

Энн вдруг с насмешкой подумала, что леди Кэтрин делает большую ошибку, обсуждая ее самочувствие при предполагаемом женихе. Ни один нормальный мужчина, как, впрочем, и женщина, не захочет связать свою жизнь с болезным и хилым созданием. Хотя в ее случае и существует веский аргумент для брака в виде внушительного приданого и огромного наследства, что для некоторых могло компенсировать многочисленные недостатки невесты, но вряд ли это имело какое-то значение для Дарси, обладавшего вполне приличным состоянием.

Мисс Кэролайн Бингли, которая имела свои виды на Дарси и свои причины при случае унизить Энн, не преминула тут же завести разговор о ее здоровье с леди Кэтрин. Ахая и причитая, мисс Бингли принялась расспрашивать, как бедняжка Энн перенесла дорогу, не кружилась ли у нее голова и не может ли лондонский нездоровый воздух и активная светская жизнь усугубить ее и без того плохое самочувствие. При этом она то и дело посматривала на Дарси, чтобы понаблюдать за его реакцией на удручающие подробности из жизни его дышащей на ладан нареченной. Но, как назло, он в этот момент говорил с виконтом, и казалось, не слышал ни слова из того, что пытались довести до его сведения.

Энн, о которой говорили так, будто она не присутствовала в комнате, попыталась вызвать на разговор Джорджиану Дарси, столь же застенчивую и молчаливую, как и она сама. К успеху это не привело, поскольку мисс Дарси с трудом могла разговаривать лишь о музыке, а Энн плохо разбиралась в этом виде искусства − леди Кэтрин не разрешила ей в свое время учиться игре на фортепиано, опасаясь, что дочери не хватит сил нажимать на клавиши.

Спас их бессвязную беседу Фицуильям, обратившийся с каким-то вопросом сначала к Джорджиане, а затем и к самой Энн, у которой сердце сразу забилось сильнее, а на щеках выступил легкий румянец.

− Не встречали ли вы в Лондоне мисс Мэрайю Лукас и мисс Элизабет Беннет? − спросила она, надеясь, что этого не случалось.

Он спокойно ответил, что не имел такого счастья, и предположил, что средства их семей не позволяют вывозить девушек на сезон. Как ни старалась Энн заметить в нем смущение или волнение при упоминании имени мисс Беннет, она этого не обнаружила. Это давало ей надежду на то, что он уже избавился от тех чувств, какие еще месяц назад, казалось, испытывал к их общей знакомой, хотя сама Энн и не получала от того никакой пользы, да и свидетельствовало лишь о том, что кузен весьма непостоянен в своих увлечениях.

Между тем леди Кэтрин и мисс Бингли завершили обсуждение болезней мисс де Бер и перешли к не менее приятному и увлекательному занятию – обмену сплетнями, которые доставляли немалое удовольствие тем, кто, не имея разнообразия в собственной жизни, наслаждается событиями в жизни других. Мисс Бингли обладала поистине неисчерпаемыми и захватывающими сведениями обо всех, кто представлял хоть какой интерес в глазах собравшихся леди. Освежить память ей активно помогала сестра, и какое-то время шла, безусловно, занимательнейшая и познавательная во всех отношениях беседа. Но пика она достигла лишь, когда речь зашла о некой особе, имевшей несчастье обратить на себя особое внимание достойных леди.

− Мисс Элайза Беннет на редкость самонадеянная и дерзкая особа! − заявила леди Кэтрин, что было немедленно подхвачено двумя другими.

− Она принадлежит к тем женщинам, которые любят привлекать внимание окружающих, возражая каждому их слову и приписывая себе авторитетные умозаключения по любому поводу, − вторила ей мисс Бингли.

− И так дурно воспитана! − заявляла миссис Херст. − А видели бы вы ее мать и сестер!

− Старшая сестра еще приятная девушка, − спохватилась Кэролайн, оглянувшись на брата, который вдруг насупился, − но младшие − это нечто ужасное. Они бегали за каждым офицером в округе, всячески поощряемые своей матерью.

− Мисс Элайза Беннет тоже бегала? − леди Кэтрин возмутила мысль, что она принимала в своем доме девицу, которая бегает за офицерами.

− Не то, чтобы бегала, но была не прочь принять знаки внимания одного из них, − намекнула мисс Кэролайн.