Екатерина Юрьева – В тени (страница 5)

Спустя полчаса невыразимо счастливая Энн сидела в фаэтоне с Фицуильямом. Он сам правил лошад ьми, отказавшись от услуг кучера.

Полковник и не собирался ехать степенным шагом, которым только и возили Энн. Отъехав от дома мелкой рысью, он поднял лошадей в галоп.

− Нравится? − спросил он, взглянув на порозовевшую от удовольствия девушку.

− Очень ! − прошептала она, не находя слов, чтобы выразить свое блаженство.

Фицуильям захотел поехать с ней на прогулку! Фицуильям добился у леди Кэтрин разрешения самому ее покатать! Он хотел побыть с ней наедине, без докучливой компаньонки и даже не взял с собой кучера!..

Душа Энн ожила и зацвела, а в стене, отгородившей ее от всех, появилась глубокая трещина. Впервые за всю свою жизнь она почувствовала себя… живой.

− Не холодно? − он сделал лихой поворот, аккуратно вписавшись в изгиб дороги.

− Нет, сэр, вовсе нет, − Энн с восхищением посмотрела на четкий профиль кузена. − Все замечательно! Я так благодарна вам, что вы уговорили маму отпустить меня с вами.

− Не стоит благодарности! − ответил он. − Тетя не так сурова, как кажется. Просто с ней нужно уметь обращаться.

Фицуильям опять перевел лошадей на рысь и посмотрел на кузину:

− У вас заблестели глаза, − улыбнулся он, − что только доказывает, насколько вам полезны прогулки на свежем воздухе.

− Я вовсе не настолько болезненна, как утверждает мама, − сказала Энн, решив несколько реабилитировать себя перед кузеном. – Они с мистером Эндрюсом очень хотят найти у меня самые разнообразные заболевания. Когда же болезней не обнаруживают, то принимают это за тревожный симптом неизвестного современной медицине недуга и приступают к еще более усердному лечению.

Полковник рассмеялся.

− Так они вас уморят совместными усилиями, кузина, если вы не найдете против их методов своего радикального средства.

− Пока не получается, − грустно сказала она. − Я пыталась когда-то, давно, но…

− Возьмите штурмом Бастилию, малышка, − посоветовал он. − Взбунтуйтесь, откажитесь от лекаря и пригрозите леди Кэтрин, что иначе выкинете нечто несусветное и дадите пищу для разговоров всей округе на несколько лет вперед. Тогда она оставит вас в покое.

Одна мысль о таком развитии событий одновременно пугала, но и настолько захватывала дух, что Энн решилась пооткровенничать:

− Вы знаете, иногда с мамой бывает так трудно. Да еще миссис Дженкинсон…

− О, миссис Дженкинсон относится к тому типу людей, чьи достоинства гораздо лучше оценивать на расстоянии. Назначьте ей щедрую пенсию и проводите на покой.

− Я бы сделала это с радостью, но у меня нет средств, а леди Кэтрин…

− Вижу, ваше время еще не пришло, кузина. Но предчувствую, когда-нибудь настанет день, который положит предел вашему беспредельному терпению. И тогда земля содрогнется!

Она лишь улыбнулась, не представляя себе подобного исхода событий, но ей было необыкновенно приятно, что Фицуильям так хорошо о ней думает, верит в ее силы и характер.

Полковник придержал лошадей и перевел их на шаг, чтобы они немного отдохнули. Ему было откровенно жаль свою маленькую робкую кузину, под авленную железной волей леди Кэтрин. Он замечал ум и пытливость в ее глазах, видел, как она оживлялась в отсутствие матери и застывала при ее появлении. Фицуильям догадывался, что Энн понимает, насколько неестественно ее зависимое положение, которое она переносила без возражений, жалоб или просьб. Сам полковник не верил, что она когда-нибудь решится противостоять своей матери, ему лишь хотелось как-то подбодрить ее, выразив, таким образом, свое сочувствие, в котором она определенно нуждалась. Кузина была слишком слабовольна, чтобы заслужить его уважение, но ничто не мешало ему проявить к ней участие – это его ни к чему не обязывало, да и ничего не стоило

Дорога повернула, и они оказались у пасторского дома, куда Фицуильям не без умысла направил фаэтон, желая увидеть прелестную мисс Беннет, которая с каждой встречей все более и более завладевала его мыслями. У калитки их уже поджидал мистер Коллинз. От него он узнал, что дамы отправились на прогулку в близлежащую деревню. Потому, вскоре после традиционного набора приветствий, замечаний о погоде и прощаний, слегка раздосадованный полковник развернул фаэтон к Розингсу.

По дороге он поинтересовался мнением Энн о гостьях пастора и, услышав, что она искренне очарована мисс Беннет, заговорил о предмете своей привязанности, выражая восхищение внешностью, манерами и умом мисс Элизабет и при этом даже не подозревая, что его слова ранят вновь ставшую молчаливой кузину.

Глава III

Наконец наступило долгожданное для всех воскресенье, когда к обеду в Розингс были приглашены обитатели пасторского дома. У всех участников предполагаемого события были свои явные или скрытые мотивы, по которым они с нетерпением ожидали этот вечер.

Леди Кэтрин желала поразить чету Коллинзов и его гостей еще более роскошными блюдами, а также выдать каждому из них ряд указаний, которые были ею к этому времени подготовлены.

− Мистеру Коллинзу нужно подправить изгородь, − сказала днем леди Кэтрин, окидывая взглядом букеты цветов, расставленные в гостиной. − Не забыть ему об этом сказать…

− У вас прекрасная память, тетушка, − ухмыльнулся Фицуильям, который развалился с газетой в кресле. − Уверен, вы никогда ничего не забываете.

− Да? − леди Кэтрин с подозрением посмотрела на него. − Вы зачастили в Хансфорд, Фицуильям. Надеюсь, вы помните, о чем я вас предупреждала?

Полковник только пожал плечами и скрылся за газетой. Он не строил серьезных планов в отношении мисс Беннет. Как младший сын графа, Фицуильям не наследовал семейную собственность. У него было, конечно, кое-какое состояние, но он не мог позволить себе жениться на бесприданнице. В данном случае речь шла лишь о том, чтобы провести вечер в приятной беседе с хорошенькой девушкой, что он с удовольствием и предвкушал.

− Мисс Мерайе Лукас вовсе не идет розовый цвет, как она полагает, − продолжала леди Кэтрин. − Голубой или желтый ей будет больше к лицу. Придется ей порекомендовать заглянуть в деревенскую лавку, где я видела подходящие отрезы.

На этот раз ей никто не ответил.

Миссис Дженкинсон предвкушала предстоящую встречу с мистером Коллинзом, которого считала на редкость глубокомысленным человеком. Еще она прикидывала, какие блюда будут поданы на стол, поскольку втайне была склонна к чревоугодию.

Дарси размышлял о том, хочет ли он вновь встретиться с мисс Беннет. Доводы рассудка определенно проигрывали желанию вновь ее увидеть, хотя он и имел такое счастье не далее, как сегодня утром в церкви.

Энн пыталась разобраться в своих противоречивых чувствах. После прогулки с Фицуильямом, когда она сначала была так счастлива, а потом так расстроена его нескрываемым интересом к мисс Беннет, кузен проявлял к ней не больше внимания, чем к миссис Дженкинсон. Энн придумывала совсем неубедительные оправдания его поведению, объясняя их множеством столь же неубедительных причин: что при леди Кэтрин он не мог подойти к ней, поскольку ее мать не переносила, когда кто-то другой, а не она сама, являлся центром внимания; что его раздражало присутствие компаньонки, которая всегда вмешивалась в разговоры со своими поддакиваниями и не давала никакой возможности перейти к другим темам, кроме погоды и леди Кэтрин. Но при гостях, когда ее мать будет отвлечена другими, а миссис Дженкинсон прилипнет к мистеру Коллинзу, Фицуильям, возможно, все же вспомнит о ней. Энн надеялась на это, и не надеялась. Думая о том, как ей хотелось бы поговорить с ним, смотреть в его глаза и слышать его голос, она с мукой вспоминала, как он пренебрег ею, хотя и прекрасно сознавала, насколько она проигрывает рядом с яркой, полной жизненной силы мисс Беннет.

Гости пришли, и вечер шел своим чередом. Собравшись в гостиной, все общество переместилось в столовую, откуда затем вернулось в уже сытом и располагающем к неторопливой беседе благодушном состоянии.

− Ваше сиятельство, − обратился к хозяйке мистер Коллинз, − позволите ли вы довести до вашего сведения, что мистер Лестнер, ваш арендатор, поссорился с мельником. Они не могли разъехаться с повозками на мосту, поскольку ни один из них не хотел уступить дорогу другому. Неблагоразумный характер и вспыльчивость мистера Лестнера привели к тому, что он сбросил мельника в воду и…

− Очень хорошо, мистер Коллинз, − сказала леди Кэтрин, довольная, что священник сам, без поощрений и напоминаний, доводит до ее сведения все, даже самые незначительные происшествия в округе. − Я займусь этим делом завтра же.

Воодушевленная возможностью принести очередную пользу и справедлив о рассудить спорщиков, она обратилась к Дарси, желая выяснить, с таким ли усердием, как его родственница, он водворяет мир и согласие в Пемберли, и заодно дать ему советы, каким образом это лучше сделать.

Мистер Коллинз, который уже неделю обдумывал, как вновь произвести самое благоприятное впечатление на леди Кэтрин и Дарси, богатого патрона доходных приходов, изрядно удовлетворенный своим пришедшимся так кстати сообщением, обратился к молодой наследнице с рассказом о новой проповеди, над которой он начал работать.