Екатерина Владимирова – За гранью снов (СИ) (страница 81)

— Давай поднимем ее и вынесем в холл… хотя бы, — сказал мужчина.

— Лучше в ее комнату, — предложил кто-то. — Не нужно ей светиться в холле. Может, полежит пару дней, пока хозяин не приедет, и поправится немного?

— Ты что, волшебник? — едко отозвался друг. — Сотворишь чудо? Ты погляди на нее! Она поправится не раньше, чем через неделю, а то и больше. До того момента, кто ее такую купит?!

В ответ лишь молчание. Я не знала, как выгляжу, но, учитывая боль, сковавшую тело, хорошего во мне сейчас было мало. Если что-то вообще было.

Я не ощутила приближения кого-то ко мне, а потому не успела воспротивиться захвату. Хотя о чем я говорю, какое сопротивление? Разве не было мне абсолютно все равно? Резко наклонившись, меня подняли на руки, будто пушинку, и понесли. Куда, не знаю. Надеюсь, что туда, где я скорее распрощаюсь с жизнью. Потому что смысла жить дальше не осталось. В теле отзывалось болью каждое движение. А я «парила» над землей, будто птица. Некогда окрыленная, но сброшенная на землю. Осужденная на вину без причины.

Слуги, кажется, шептались о чем-то между собой. Наверное, обсуждали меня и мое… преступление. А мне даже не хотелось оправдываться! Такая апатия накатила, такое равнодушие, что и рукой пошевелить сейчас было бы для меня подвигом. Мои глаза по-прежнему были закрыты, я не хотела их открывать, они бы вмиг увидели жестокий и неправильный мир, в котором я жила всё это время. Несправедливый мир.

— Давай-ка в ее комнату, — услышала я голос одного из слуг, — вниз…

Правильно, вниз. Туда, где я уже и так оказалась. Куда же мне еще падать?

Ах, Штефан… Что же ты наделал? Почему, за что? Я так провинилась перед тобой, что ты решил убить не только меня, но и всё, что во мне было?.. Ах, Штефан, а ведь там, что ты убивал, была моя любовь…

Я чувствовала, что меня несут куда-то, спешно, решительно пересекая холл, и я плыла по течению. А потом… я не поняла, что произошло. Глаза мои были закрыты, и раскрывать их не было ни сил, ни желания. Но вдруг что-то изменилось. Кто-то вошел в холл! Посторонний. Гость в замке Кэйвано! Я вздрогнула. От отчаянного желания спрятаться, испариться, деться было некуда. Я пробовала пошевелиться в руках того, кто застыл со мной на полпути, остановленный чьим-то окликом.

Нет, нет, нет! Я не хочу, чтобы меня видели такой. Не хочу, чтобы знали причину моего состояния. Не хочу, чтобы думали, будто я изменница и предательница. Ведь это неправда! Защититься, убежать…

Неизвестный гость Кэйвано тихо подошел ко мне. Как странно, но я почувствовала его приближение. Мне хотелось открыть глаза, чтобы рассмотреть, кто это, но я не смогла.

— Господин! — воскликнул один из слуг, явно смутившись. — Мы не ждали вас. А Князь… он уехал.

— Что она сделала? — изумленно спросил тот, не обращая на слова слуги внимания и рассматривая меня.

Я вынудила себя приоткрыть глаза хоть немного, но все равно не смогла разглядеть его лица, но голос казался мне отдаленно знакомым. Кто он?.. Так странно… Я будто уже слышала этот голос раньше. Давно. Или я потерялась во времени или это было всего неделю, месяц назад?.. До того, как я умерла.

— Говорят, — подал голос слуга, — изменила господину Князю.

В знак протеста я вновь пошевелилась в руках слуги. Не изменяла, не предавала! Меня оклеветали!

— Говорят? — со злостью выдохнул гость. — И кто же говорит?

— Эээ… я точно не могу сказать… — замешкался слуга, застигнутый врасплох. — Вроде бы, князь сам всё видел… — а потом, через паузу. — Только, знаете, не верю я в то, что Кара могла это сделать! — и тут ж замолчал, будто осознав, что говорит с неравным себе по положению и только что дозволил дерзость.

— Князь приказал продать ее, — проговорил второй слуга, который шел рядом с нами.

Тяжелое и рваное дыхание вырвалось из груди гостя Кэйвано. Какое-то знакомое дыхание…

— Понятно, — выговорил он. И я вспомнила, кто это! — И сколько она стоит?

— А сколько вы готовы заплатить? — вновь замешкался слуга. — Нам не было дано конкретных указаний на этот счет…

Димитрий Мартэ!

— Сто золотых? — предложил мужчина, не думая.

— О, да это целое состояние! — воскликнул слуга как-то испуганно. — Я не думаю, что…

— Думаете, она, — кивнул он на меня, перебив пытавшегося объясняться слугу, — не стоит этих денег? Она, насколько мне известно, была… хорошей рабыней?

— Упрямая только, — подал голос второй слуга. — А так, да… Князь жаловал ее.

— Тогда берите деньги, ни о чем не спрашивая, — заявил Димитрий немного раздраженно. — Я уверен, что не разочаруюсь в своем приобретении.

О своем приобретении. Как горько! Еще раз — продали. Новый хозяин, господин. А я всего лишь рабыня.

— Доставьте девушку в мою машину сейчас же, — услышала я твердый голос Мартэ.

— Как скажете, господин Мартэ́, - отозвался слуга, все еще не придя в себя.

— Князя нет в замке, вы сказали? — уточнил он. — А где он?

— Мы не знаем, Князь не предупреждал нас.

Мне показалось в моем полубредовом состоянии или Димитрий Мартэ, действительно, выругался?

Я не успела больше ничего услышать, потому что мужчина подошел ко мне вновь. Я попыталась открыть глаза, и у меня получилось. Заплывшими глазами, как сквозь дымку, я увидела его лицо. Знакомое лицо, какое-то… доброе. Димитрий Мартэ добр? Я уже не знаю, чему верить.

— Не бойся меня, девочка, — склонился надо мной. — Не бойся меня, я не причиню боли. Ты мне не веришь? — я молчала. Нет, не верю. И он это отлично знает. Отстраняется от меня и говорит уверенно. — В машину ее.

Уже через несколько минут я слышу, как открывается входная дверь, Лейла что-то кричит нам вслед, а потом, очевидно, увидев Мартэ, замолкает. Моей кожи касается прохладный воздух сентября, охлаждая разгоряченную плоть.

Приоткрыв дверцу машины, меня осторожно уложили на заднее сиденье автомобиля, и я вдохнула запах кожи. Поперхнулась, сдерживая позывы к рвоте, но не смогла сдержаться. Всё съеденное за день вырвалось из меня на серые сиденья богатой машины вместе с отхарканной кровью и слюной.

— Спокойно, спокойно, — слышу голос Мартэ, не раздраженный и не злой, а будто убаюкивающий. — Тихо.

Я застонала от внезапной боли, откашливаясь от крови, а Мартэ коротко сказал о чем-то слугам. Я уже не слышала, о чем они разговаривали, да и не хотела ничего знать.

Дверца машины, как новая тюремная камера, захлопнулась за мной, погрузив меня в полутьму салона.

Я закрыла глаза и тяжело задышала, стараясь, чтобы меня не вырвало вновь. Димитрий Мартэ забрался в машину через несколько долгих томительных минут.

— Вы же собирались поговорить с Кэйвано, — услышала я немного удивленный мужской незнакомый голос со стороны водительского сиденья.

— Он уехал из замка, — ответил Димитрий, — разговор, по всей видимости, придется отложить.

— Это же неотлагательное дело, насколько мне известно? — нахмурился незнакомец.

— Он сейчас, очевидно, не в настроении разговаривать, — глухо отозвался Мартэ.

— А это что это? — поинтересовался водитель, бросив быстрый взгляд на меня. — Новая покупка?

— Что-то вроде того, — отозвался мой новый хозяин.

— Кэйвано продал рабыню? — изумился водитель, не веря услышанному. — Вот уж новость.

— Поехали, — бросил Мартэ. — Позже я всё выясню.

Водитель усмехнулся, но в его усмешке не было ни капли смеха. А потом автомобиль тронулся с места, унося меня прочь от Багрового мыса, от места моего возвышения и падения. От места, где осталась моя любовь. Поруганная и не произнесенная.

А еще через несколько минут я провалилась во тьму.

Очнулась от ощущения, что холодный воздух коснулся кожи, вынудив поежиться, а чьи-то крепкие руки приподняли меня, заключив в объятья.

— Боже, — воскликнул незнакомец, который был с Мартэ в машине, — кто же с ней это сделал?.. Кэйвано?!

— Ни слова больше, Лукас, — отрезал Димитрий. — Занеси ее в дом.

И в тот же миг мы двинулись с места. Едва вошли в дом, кто-то бросился к нам, бормоча что-то на ходу. А потом голос замер. Видимо, заметили меня.

— Господин Мартэ!.. — изумился женский голос. — Кто эта девушка?

— Обогреть, накормить, переодеть, залечить раны, — коротко бросал распоряжениями тот вместо ответа. — Живо! — а потом объяснил: — Я купил ее, Рослин. Она будет жить здесь.

Женщина могла лишь ахнуть. Интересно, кто это? Его жена? Дочь?.. Нет, нет, голос взрослой женщины.

Я не увидела, но почувствовала, как засуетились слуги вокруг меня. Такое движение из-за рабыни?..

— Неси ее в краевую комнату, Лукас, — приказал Мартэ, а сам двинулся в другую сторону.

Мне хотелось воспротивиться, почему-то я внутренне противилась тому, чтобы оставаться в комнате с кем-то еще, кроме Димитрия Мартэ. Рядом с ним я чувствовала себя такой… защищенной. Я знала, что за его спиной, как за каменной стеной, несмотря на то, что я всего лишь рабыня, а он мой хозяин. От него исходило тепло, уют, какой-то внутренний душевный свет. Или я просто сошла с ума? Он же дворянин, аристократ — и не может быть… добрым. Не с такими, как я. Или может? Я уже ничего не осознавала, а меня ловко, как пушинку, понесли прочь от нового хозяина. Если бы я и хотела протестовать, то не смогла бы, потому что тело совсем меня не слушалось, отдаваясь в каждой клеточке плоти тепой болью.

Я тихо застонала, когда некий Лукас, слуга Димитрия поднялся со мной по лестнице и, распахнув дверь, положил меня на кровать. Я даже не смогла пошевелиться, просто лежала, едва разлепив веки и взглянув на застывшего надо мной мужчину.