Екатерина Трубицина – Третий элемент. Аз Фита Ижица. Часть III: Остров бродячих собак. Книга 8 (страница 9)

– Всё не так просто, сестрёнка, – уклончиво ответил он и смылся.

Позднее Ира обнаружила, что, хотя Максим реально сильно загружен, не это причина невозможности нормально пообщаться с ним tête-à-tête. Ихан, возвращая внешний вид Иры в зону совершенства, без колебаний сдал ей его с потрохами, сообщив, что новогодне-рождественские каникулы тот провёл не с Гаянэ, как считала Ира, а в поте лица тестируя какую-то систему безопасности.

Мало того, покинув вместе с Гаянэ корпоратив, Максим всего лишь прошёлся с ней пешком от Дагомыса аж до Барановки, проводив домой, но потом больше ни разу с ней не виделся.

Иру сии новости смутили, но обсудить их было не с кем. Сам Максим с ней общался только при свидетелях. Ихан вывалил это всё Ире, подгадав предоставление своих услуг под натурные съёмки у Максима, пока тот отсутствовал в стенах домика с дыркой. Но натурные съёмки у Максима были не каждый день.

Возможность поднять эту тему в беседе с Лу, Ира не рассматривала. А Стаса весь январь Ира лишь сквозь сон чувствовала рядом по ночам и пару раз видела на обеде. Утром он уезжал до того, как она просыпалась, а приезжал, когда она уже спала. В том числе и по выходным.

То, что третий этаж резко оказался под завалом неотложных дел, выяснилось на второй рабочий день года. Впрочем, первый на третьем этаже прошёл тоже довольно насыщенно, но то была лишь прелюдия.

Утром второго дня, поскольку Ира пожелала сохранить рабочий график, сформировавшийся в конце прошлого года, Стас отвел её к «дяде Тому», однако сам до обеда ни разу не заскочил туда. А перед самым обедом Ире пришла SMS-ка: «Возвращайся сама».

Вернувшись, Ира застала Стаса, Женечку, Гену и Влада в буфете быстро поглощающими пищу за сосредоточенным обсуждением стратегии и тактики. При этом между ними и кабинетами курсировали Алла, Алина и Лидия Гавриловна с папками.

Как Ира поняла, после новогодних праздников разом выстрелили сразу несколько сделок, которые готовились всю вторую половину прошлого года.

Едва она успела положить себе котлету с макаронами, как Стас и Гена умчались то ли в банк то ли на какие-то переговоры (Ира толком не поняла), а Женечка и Влад столь же стремительно исчезли в одном из кабинетов, готовить какие-то документы.

– Что у нас, вообще, происходит? – спросила Лу, когда они с Ирой остались в буфете вдвоём.

Поскольку события на третьем этаже хоть и не особо вписывались в рамки обычного течения жизни, однако и чем-то из ряда вон выходящим тоже не являлись, Ира описала известные ей деталей ситуации в творческом отделе.

Обсудив положение вещей и согласившись, что они не гарантированы от такого же внезапного аврала, который нынче накрыл третий этаж, Ира и Лу пришли к выводу, что снизошедшее на них затишье нужно использовать по его прямому назначению.

Таким образом, Ира весь январь с понедельника по четверг первую половину дня проводила у «дяди Тома». Потом, если Блэйз изъявлял желание, отводила его к Михе, а сама отправлялась к Лу и присоединялась к её архитектурной деятельности.

По пятницам она проводила с Лу первую половину дня, а вторую – на джем-сейшне у «дяди Тома».

Выходные – как и вечера рабочих дней – Ира посвящала живописи. Само собой, с перерывом на джем-сейшны у «дяди Тома».

– Where is Stas?67 – лишь однажды поинтересовался Блэйз.

– He's very busy,68 – ответила Ира.

Она то и дело ловила себя на мысли, что нынче внешнее течение её жизни ну никак нельзя принять за отражение того, что творится в её внутреннем мире.

А там творилось примерно то же самое, что на третьем этаже домика с дыркой.

Контрапунктом к урагану ускользающих ощущений в купе со шквалом вербальных и невербальных мыслей Ира злилась на Стаса с его малопонятными намёками и категорическим отказом прямо отвечать на простой и ясный вопрос.

С другой стороны, она понимала, что злится не на Стаса, а на собственное бессилие, зная, что назови ей Стас прямо те силы, те энергии, для неё ничего не изменилось бы.

Когда кипение мозгов вместе с отчаянными попытками поймать кишащие, но ускользающие ощущения, становилось невыносимым, Ира бубнила в качестве мантры:

– Было – НАЙТИ. Стало – ПОНЯТЬ. СВЕТ – Радный; Радный и я. Человеческое – Гена. «Некое средство» – Женечка и Данум.

В последнюю субботу января, после джем-сейшна стоя у мольберта и в который раз пробубнив свою мантру, Ира отложила в сторону кисть с палитрой, спустилась в кабинет и извлекла из тайника под выдвижным ящиком стола «бумаженцию», когда-то внаглую отсканированную Русланом.

– Прошлое предназначение. Новое предназначение, – задумчиво прочла она вслух. – ПРЕДНАЗНАЧЕНИЕ.

Ира вернула «бумаженцию» в тайник и поднялась обратно, но не к мольберту, а вошла в комнатку, нынче служившую кабинетом Лоренцу и Зиву, где те сосредоточенно клацали по своим гротескно огромным клавиатурам.

– Кофейку испить не желаете? – предложила Ира.

– Можно, – отрешённо промурлыкал Лоренц и, поелозив левой задней лапой по тачпаду, кликнул Save.

Зив проделал то же самое, но только носом, одним глазом заглядывая в монитор, после чего они втроём спустились в гостиную.

– Помните, когда вы учили меня пользоваться проходами и рассказывали об Осознании Цели, вы говорили о выборе предназначения? Что вы имели в виду?

– Выбор предназначения. Что же ещё? – проурчал Зив.

– Я понимаю. Что вы имели в виду, говоря «предназначение»?

– Предназначение. Что же ещё? – промурлыкал Лоренц.

– То есть, вы имели в виду определённое предназначение, которое… Ну вот, скажем, телевизор. Его определённое предназначение показывать телепрограммы, транслируемые телекомпаниями.

– Вот ты о чём! – мяукнул Лоренц. – Разумеется, мы не это имели в виду. Дело в том, что, когда люди говорят о том, что мы имели в виду, они называют это предназначением. Потому и мы назвали.

Ну представь, мы назвали бы это кубибу́ндия! Ты бы, естественно, спросила бы, а что такое кубибундия, и нам бы пришлось объяснять. Но на тот момент наши объяснения стали бы для тебя ничего не значащим словоблудием.

– Ира, – заурчал Зив, – предназначение – это причина. Однако причина – это и «почему?», и «зачем?»! То есть, и «потому что…», и «для того, что бы…». Так уж люди устроены.

– Скажем, – снова взял слово Лоренц, – у тебя в мастерской сейчас стоит одна готовая работа. Почему она есть? Потому что ты хотела её написать и написала. Зачем ты её написала? Уж, наверное, не затем, чтобы твой Гена заплатил тебе за неё энную сумму денег. Хотя он непременно тебе её заплатит.

В случае с телевизором есть ответ на оба вопроса: и на вопрос «почему?», и на вопрос «зачем?». В случае же с твоей картиной есть ответ только на первый вопрос.

Так и с тем, что мы назвали тогда предназначением.

Видишь ли, когда люди говорят о том, что мы назвали тогда предназначением, они упорно считают, что должны быть ответы на оба вопроса, и интересует их, на самом деле, ответ на второй вопрос, на который ответа нет. А вот первым они, как правило, не задаются.

– То есть, то, что вы тогда назвали предназначением, это, по сути, ХОЧУ?

– Или, НЕОБХОДИМО, ПРИШЛОСЬ, ДОЛЖЕН, ОБЯЗАН, – с намёком проурчал Зив.

– Потому что я ХОЧУ, потому что мне НЕОБХОДИМО, потому что мне ПРИШЛОСЬ, потому что я ДОЛЖНА, потому что я ОБЯЗАНА, – вслушиваясь в ощущения, медленно проговорила Ира. – То есть, ХОЧУ – это предназначение, выбранное по своей воле, а НЕОБХОДИМО, ПРИШЛОСЬ, ДОЛЖЕН, ОБЯЗАН – это предназначение, выбранное для тебя иной волей?

– В общем-то, да, – мяукнул Лоренц. – И даже верно целиком и полностью, если говорить о чистом значении слов. Видишь ли, у людей ХОЧУ – это нечто, скажем, не особо пристойное.

– Ну да, – согласилась Ира. – «Мало ли чего ты ХОЧЕШЬ! НАДО!» – установка по умолчанию, внедряемая с детства при каждом удобном случае.

– Верно, – мурлыкнул Лоренц. – А потому люди зачастую прикрывают своё ХОЧУ словами НЕОБХОДИМО, ПРИШЛОСЬ, ДОЛЖЕН, ОБЯЗАН. В том числе и от себя. Да так, что сами становятся убеждёнными в том, что делают то, что они делают, не потому, что ХОТЯТ, а потому что НЕОБХОДИМО, ПРИШЛОСЬ, ДОЛЖНЫ, ОБЯЗАНЫ.

Ира усмехнулась.

– Как правило, если используются выражения НЕОБХОДИМО, ПРИШЛОСЬ, ДОЛЖЕН, ОБЯЗАН, гораздо реже из внешнего мира звучит вопрос «зачем?», на который не всегда есть ответ.

– А знаешь почему? – спросил Зив. – Потому что НЕОБХОДИМО, ПРИШЛОСЬ, ДОЛЖЕН, ОБЯЗАН, сами по себе являются ответами на вопрос «зачем?». К примеру: «Зачем ты написала эту картину?» «Мне пришлось её написать, потому что Гена мне её заказал».

Ира снова усмехнулась.

– Телевизор ДОЛЖЕН показывать программы телекомпаний. В этом его определённое предназначение. ХОЧУ – причина в смысле «почему?», в смысле «из-за чего?». НЕОБХОДИМО, ПРИШЛОСЬ, ДОЛЖЕН, ОБЯЗАН – причина в смысле «зачем?», в смысле «для чего?».

Ира задумалась, а противосложением к её мыслям неслись реплики Зива и Лоренца:

– Постоянно убеждая окружающих и себя в том, что делаешь нечто, потому что НЕОБХОДИМО, ПРИШЛОСЬ, ДОЛЖЕН, ОБЯЗАН, ты постепенно перестаёшь ХОТЕТЬ.

– И тем самым перестаёшь использовать свою волю.

– НЕОБХОДИМО, ПРИШЛОСЬ, ДОЛЖЕН, ОБЯЗАН – это дисциплина. А дисциплина – это умение заставлять себя делать то, что от тебя требуют иные влияния и иные воли. Собственная воля – это умение ХОТЕТЬ. А самодисциплина – это умение преодолевать любые влияния – в том числе и влияния собственного тела – и ДЕЛАТЬ ТО, ЧТО ХОЧЕШЬ.