Екатерина Трубицина – Третий элемент. Аз Фита Ижица. Часть III: Остров бродячих собак. Книга 8 (страница 10)

Ира вынырнула из собственных мыслей и спросила:

– Выбор предназначения – это, в первую очередь, выбор между ХОЧУ и НЕОБХОДИМО, ПРИШЛОСЬ, ДОЛЖЕН, ОБЯЗАН?

– Да, – ответил Лоренц. – И, смею предположить, ты никогда не стояла перед этим выбором.

– То есть, – пропустив мимо ушей последнее замечание Лоренца, продолжила Ира сама с собой, – выбор предназначения – это, в первую очередь, выбор между причиной «почему?» и причиной «зачем?». Это, в первую очередь, выбор между целесообразностью технических устройств и невыразимым нечто произведений чистого искусства.

В человеческих же морально-нравственных правилах, то есть, в правилах социума, а следом в человеческих установках по умолчанию намертво закреплено:

Если ты делаешь то, что ДОЛЖЕН – ты молодец, а вот если ты делаешь то, что ХОЧЕШЬ – ты эгоист и аморальный тип.

То есть, ты – молодец, если ты подобен техническому устройству, и ты – аморальный тип, если ты подобен произведению искусства.

Лоренц, так что ты там говорил по поводу выбора, перед которым я никогда не стояла?

– Ты никогда не стояла перед выбором между причиной «почему?» и причиной «зачем?».

– Если ты имеешь в виду выбор предназначения, то ты, скорее всего, прав. А вот сейчас я, по большей части, задаюсь именно вопросами из цикла «зачем?», «какой смыл?».

– Ну! Вопрос «какой смысл?» имеет не один смысл! – весело гавкнул Зив. – «Какой смысл?» в смысле «для чего?», и «какой смысл?» в смысле «что это значит?». Не прошу прощенья за тавтологию, потому что в данном случае она имеет весьма значимый смысл.

Ира усмехнулась.

– Да-а-а-а, – протянула она. – С одной стороны, вроде бы всего лишь игра словами, но с другой…

– Вот именно, – глубокомысленно промурлыкал Лоренц.

– Ладно. Идёмте-ка дальше трудиться, – предложила Ира.

– Потому что это необходимо или потому что ты этого хочешь? – с хитрецой проурчал Зив.

– Полагаю, это был риторический вопрос, – в тон ему сказала Ира и направилась к лестнице.

«Аз Фита Ижица – личность предопределяет течение жизни.

Личность выбирает между ХОЧУ и НЕОБХОДИМО, ПРИШЛОСЬ, ДОЛЖЕН, ОБЯЗАН.

Я выбрала поддержать идею столь странного мира.

Я выбрала принять некоторое участие в его создании.

Я выбрала оставить здесь свои самые сокровенные чувства.

Я выбрала сюда вернуться.

Я выбрала воплотиться человеком на общих основаниях, то есть, самым обычным человеком.

Я выбрала с помощью самых обычных средств человеческого воплощения понять:

почему я выбрала поддержать идею столь странного мира;

почему приняла некоторое участие в его создании;

почему оставила здесь свои самые сокровенные чувства;

почему вернулась сюда.

Этот мир – моё отражение. Даже несмотря на то, что создавался он многими, а моё участие в его создании не такое уж значительное. И я не в восторге от того, что вижу. Мне не нравится моё отражение. То есть, если это моё отражение, я сама себе не нравлюсь. Но почему?

Я по-настоящему счастлива в этом мире. Я по-настоящему люблю. Чего мне не хватает? Почему, несмотря на то, что дал мне этот мир, мне он не нравится?

Мне не нравится боль. И физическая, и душевная. И то, что её испытывают, и то, что её причиняют.

Но ведь я сама в этой жизни не испытывала и не причиняла боли.

Мне не нравится то, что несметное количество других личностей, попадая сюда, испытывают и причиняют боль.

Стоп! Разве я никогда не испытывала боли?»

Первым вспомнилось, как Стас стегнул её ремнём, и как после его откровений ей на самом деле захотелось, чтобы он сделал это ещё раз.

Потом Ира вспомнила, как рожала Лёшу. Как в трепете восторга ждала каждую схватку, прекрасно зная, какие мучительные ощущения придётся терпеть. Какую немыслимую радость испытывала во время каждой схватки при этом корчась от невыносимой боли.

Она вспомнила, чего ей стоило последнее время супружеской жизни с алкоголиком, а затем кошмар первых нескольких лет, после того, как она от него сбежала.

Да. Это было ужасно больно психологически, но при этом она с радостью прошла через всё это. С радостью, что ей не слабо́ через всё это идти.

«Боль, безусловно, штука неприятная, но мне по-настоящему не нравится не она. Мне не нравятся страдания. Я испытывала боль, но я не страдала от неё.

Почему же в этом мире есть страдания?

Потому что есть ДОБРО и ЗЛО. Потому что это – двойственный мир, а не двоичный.

В таком случае, я сама – существо двойственное, а не двоичное.

Но ведь я сама действительно не страдала в этой жизни, что бы со мной ни происходило.

Так может быть двойственность, всё же, не моё отражение? Ведь этот мир создан не только, и не столько мною. Как Михина игра.

Нет. Такой подход не годится.

Счастье отражается в этом мире благополучием, а любовь – кучей друзей и поклонников.

Нужно найти в себе то, что отражается в этот мир двойственностью. Что отражается в этот мир страданиями».

Сквозь сознание пронёсся отрывок последнего разговора со Стасом, который состоялся накануне аврала:

«Любят не "ЗА…", а "НЕСМОТРЯ НА…". Я тонко намекаю тебе на принцип. И это – вовсе не принцип отношения к этому миру».

«Собственно, и счастье тоже – это то, что "вопреки", а не "благодаря". То есть, любят не за то, что проявляется во внешнем мире, а несмотря на то, что проявляется во внешнем мире. И счастливы не благодаря тому, что проявляется во внешнем мире, а вопреки тому, что проявляется во внешнем мире.

Притом НЕСМОТРЯ и ВОПРЕКИ в любом случае. То есть, независимо от того, нравятся тебе эти проявления или нет.

Потому что если эти проявления обворожительны, и ты из-за этого цепляешься за них, то есть, считаешь более реальным внешний мир, силы внутреннего мира, то есть, ЛЮБОВЬ и СЧАСТЬЕ, моментально переходят в непроявленное состояние. Это и есть искушение.

То есть, искушение – это восприятие внешнего мира более реальным, чем мир внутренний.

Если проявления внешнего мира обворожительны, не поддаваться этому искушению способны далеко не все.

Но если НЕСМОТРЯ на это искушение, если ВОПРЕКИ этому искушению для личности остаётся более реальным её внутренний мир, ЛЮБОВЬ и СЧАСТЬЕ процветают».

Некоторое время в сознании царила гробовая тишина.

«И всё же, из каких моих самых сокровенных чувств состоит мой СВЕТ? Какие свои внутренние силы, внутренние энергии я связала с этим миром?»

Ира отошла в сторону от мольберта и долго рассматривала свою ещё неоконченную работу.

«Стас сказал, что в своих картинах я отражаю другие миры, которые создала. Хоть я их и отражаю, я их не помню. И даже приблизительно не могу себе представить, какие они, даже глядя на их отражение, которое сама же и намалевала.

А вот сейчас, когда в моём распоряжении лишь самое обычное человеческое сознание, какой бы мир я хотела бы создать?

Мир СЧАСТЬЯ и ЛЮБВИ.

Невозможно создать внешний мир СЧАСТЬЯ и ЛЮБВИ, потому что это силы, которые могут быть только в мире внутреннем и которые есть далеко не у всех личностей.

В таком случае, я бы хотела создать такой мир, который бы провоцировал бы зарождение, пробуждение и процветание этих сил».

Ира вновь отошла в сторону и уставилась на холст, а потом поставила на подоконник готовую работу, которую Гена не успел ещё забрать, и пристально созерцала её.