Екатерина Трубицина – Третий элемент. Аз Фита Ижица. Часть III: Остров бродячих собак. Книга 8 (страница 11)
«Если это реально отражение тех миров, которые я создала, я всегда стремилась создать мир СЧАСТЬЯ и ЛЮБВИ. Но…»
Ира закрыла глаза, вслушиваясь в едва уловимые ощущения.
«Красота. Гармония. Совершенство. Безупречность. Наслаждение.
Но без искушений, поскольку произведение искусства – это всегда иллюзия, которую ни при каких условиях не принимаешь реальностью. Это – поле для соприкосновения, для взаимного сопереживания внутренних миров.
Все, кто живёт в тех мирах, соприкасаются с моим внутренним миром, переживают мой внутренний мир, но…».
Ира усмехнулась.
«Там нет чудодейственных НЕСМОТРЯ и ВОПРЕКИ, которые рождают, пробуждают и наполняют феерической мощью СЧАСТЬЕ и ЛЮБОВЬ».
Ира расхохоталась. Её сердце бешено колотилось. Всё тело вибрировало крупной дрожью. Мастерская утонула в Золотистом Свете.
Ира стояла перед мольбертом. Сердцебиение постепенно стихало. Дыхание выравнивалось. Одежда была мокрой насквозь.
– Мой СВЕТ – СЧАСТЬЕ и ЛЮБОВЬ, – тихо проговорила Ира. – НЕСМОТРЯ и ВОПРЕКИ во мне самой пробуждают и наполняют феерической мощью эти силы. Прекрасно зная это, я была вне себя от восторга, когда Гена рассказывал о своём «дать шанс, лишив возможностей». А потом…
Потом получалось что угодно, кроме того, что хотелось. Потому я и отыскала его, что была уверена, что лишь он способен добавить чудодейственные НЕСМОТРЯ и ВОПРЕКИ. Точнее, то, что создаёт эти чудодейственные НЕСМОТРЯ и ВОПРЕКИ, как колдобины на дороге.
Все эти двойственности, целесообразности и прочие изыски этого мира – это отражение моего сокровенного знания, что лишь НЕСМОТРЯ и ВОПРЕКИ способны зародить, пробудить и наполнить феерической мощью СЧАСТЬЕ и ЛЮБОВЬ.
Ира хихикнула с озорными искорками в глазах.
«А ведь никто ни сном, ни духом, что я сделала. Точнее, никто, кроме Максима и Стаса.
Мы с Максимом не настолько разные, как он заявляет?
Как пить дать он, как и я, только тем и занимается, что пытается создать мир СЧАСТЬЯ и ЛЮБВИ.
Бредовая идея, с точки зрения Абсолюта. СЧАСТЬЕ и ЛЮБОВЬ – силы внутреннего мира, а потому невозможно создать из них мир внешний. Их нет и не может быть во внешнем мире. В любом внешнем мире. А в этом внешнем мире они как бы есть. Потому что я оставила здесь свой СВЕТ, состоящий из моего СЧАСТЬЯ и моей ЛЮБВИ.
Само собой, СЧАСТЬЕ и ЛЮБОВЬ в этом мире лишь КАК БЫ есть, то есть, на самом деле, как и в любом другом внешнем мире, в этом мире их нет. Но вот это КАК БЫ зудит и теребит каждого, кто здесь воплощается, и подвигает его искать СЧАСТЬЕ и ЛЮБОВЬ, стремиться к СЧАСТЬЮ и ЛЮБВИ.
Да! Обретают единицы из единиц. Но, как когда-то сказал Стас, главное – это стремление. Если есть стремление, оно, в конце концов, приводит к цели.
От того, что получилось здесь, Максим не в восторге. Да и я сама не в восторге, но…
Максим вынужден признать, что кое-что у меня всё же получилось. Да. Этот мир ну никак нельзя назвать миром СЧАСТЬЯ и ЛЮБВИ, но…
Ах, мои милые нестандартные стандарты! Оксана, Миха, Татьяна Николаевна, Наташа, Тамара…
Но всё же!»
Перед внутренним взором проносилась история человечества вместе с собственным опытом человеческой жизни. От ужасов войн и бесчинств армий в осаждённых городах, от изуверских пыток и казней, от интриг, предательств и заговоров в государственных масштабах до широчайшего диапазона издевательств всех мастей и оттенков в рамках отдельно взятой семьи, в рамках межличностных отношений ближайшего соседского окружения.
«В человеке запрограммирована прямо-таки неутолимая жажда заставить себе подобного страдать. Именно страдать. От боли, от горя, от страха, от зависти, от ревности, от несправедливости, от ненависти и кто знает от чего ещё, и даже от любви.
Если ты, испытывая боль, страх, горе и тому подобное, не страдаешь от всего этого, тебя объявляют безнравственным чудовищем, порочным исчадием ада.
Воин, изрубающий на куски таких же, как и он людей, затапливающий реками крови землю, сжигающий дотла сёла и города – герой!
Инквизитор, обрекающий свою жертву на изуверские пытки, а затем отправляющий её на костёр – благочестивый праведник.
А два человека дарящие друг другу наслаждение без санкции социума в виде брачных уз – грязные развратники.
К самым почётным человеческим занятиям всегда относились те, которые дают право и даже обязывают заставлять страдать. Политики, священники, воины, юристы, врачи, учителя…
А вот те, кто несёт наслаждение, всегда считались и продолжают считаться – несмотря на прославление и даже поклонение – людьми второго, если не третьего сорта. Художники, музыканты, актёры… То есть, все, кто занят чистым искусством. Богемная жизнь в общечеловеческом понимании по умолчанию значит разврат и порочность.
Дарить наслаждение – порок! А истязать, калечить и убивать – добродетель! Замечательно!
НЕСМОТРЯ и ВОПРЕКИ. Что-то всё-таки слишком круто даже для НЕСМОТРЯ и ВОПРЕКИ».
На плечи легли жёсткие и горячие ладони Стаса.
– Не сейчас, – твёрдым тихим голосом сказал он, перекрывая поток Ириных мыслей, а затем добавил тепло и мягко. – Ты вся мокрая.
– Да. Знаешь, я так злилась на тебя всё это время. На твои ни о чём не говорящие, но разжигающие зверское любопытство намёки и на категорические отказы прямо и ясно отвечать на конкретные вопросы.
А сейчас… Я так тебе благодарна за всё то же самое.
Стас, Я знаю, что есть такое мой СВЕТ. Я не догадалась. Я именно ЗНАЮ. Как ЗНАЮ, как дышать, как моргать, как слышать, как видеть. И даже… Даже гораздо более того.
Ира пустилась рассказывать обо всём, что пережила, что прочувствовала за прошедшие чуть больше полмесяца. Обо всём, что всё это время пыталась осознать. В завершении своей исповеди она усмехнулась.
– Внешний мир – отражение внутреннего. Пожалуй, в данном случае, если судить по моему внешнему образу жизни, который имел место всё это время, то, что творилось в моём внутреннем мире, на внешний никак не отражалось.
– Ну почему же? Отражалось. Ещё как! Только на мне. – Стас усмехнулся.
– Прости, больше не буду.
– Зачем же так? Если с такими же успехами, я с удовольствием перетерплю что угодно.
– Как там у вас? Схлынуло?
– Почти. Надеюсь, что завтра смогу присоединиться к тебе у «дяди Тома», хотя завтрашний день назвать свободным пока нельзя. Однако в понедельник должны уже точно со всем расквитаться. Давай-ка иди в горячий душ. По-моему, ты не только мокрая, но и основательно замёрзла.
– Да, кстати.
Ира резко почувствовала, что не просто замёрзла, а продрогла до костей.
Отогревшись в душе и спустившись в гостиную, Ира обнаружила Стаса в компании Александра и Оксаны.
– Вау! С возвращением! Как дела?
– Чёрт оказался не так страшен, как его намалевали, – с улыбкой пробурчала Оксана.
– Совсе-е-ем нестрашен! – с ядом воскликнул Александр. – Не! С формальностями разобрались быстро и без финансовых потерь, хотя я был не прочь раскошелиться. Однако не выношу, когда меня грузят всякой туфтой, с излишней самоуверенностью воображая, что я – лох. В общем, не без удовольствия пригрузил их в обратку действующими правовыми актами.
– Так ты у нас, оказывается, и в области образовательного законодательства подкован? – с усмешкой поинтересовался Стас.
– Станислав Андреевич, Вы же знаете, что подкованность – это знание принципов и где искать конкретику, которую нереально держать в голове по поводу всего на свете. А вот принципы я знаю великолепно.
Так что, я ничего не цитировал, и ни на что не ссылался, а всего лишь говорил, что открыть и что прочесть. Напугал до крайней степени побледнения и холодного пота.
Некоторые финансовые издержки пришлось понести в ходе решения вопросов с второстепенными дисциплинами, но в этом направлении психологическую атаку провёл Сергей Леонидович.
– Ну и что же тогда тебя напугало? – спросил Стас, сверля Александра весёлым, но тяжёлым взглядом.
– Что напугало? – Александр криво усмехнулся. – Оксана просидела на всех зачётах и экзаменах Сергея Леонидовича от звонка и до звонка. Притом, и на тех, что он принимал сам, и на тех, где он входил в состав экзаменационной комиссии. И Оксана там не просто сидела! Ей пришлось сдать всё и за всех!
Поскольку мне позволили присутствовать при сей экзекуции, у меня в мозгах не укладывается, как может укладываться в мозгах Оксаны всё, что она там вещала. Хотя я всегда считал, что мои собственные мозги недостатком объёма не страдают.
– Саша, – Оксана смущённо улыбнулась, – я всего лишь тоже хорошо знаю принципы. Поскольку это иные принципы, нежели те, которые знаешь ты, тебе и показалось, будто в моих мозгах помещается больше, чем может поместиться в твоих.
– Может быть, – Александр усмехнулся, но теперь не криво. – Но я всё равно в шоке. Ладно. У вас-то тут что?
Стас вкратце и без эмоций описал то, что на них тут свалилось сразу после новогодне-рождественских каникул.
Если бы Ира собственными глазами не видела, чего это стоило третьему этажу в купе с Тамарой и Гаянэ, на неё отчёт Стаса не произвёл бы впечатления, но Александр аж замер с приоткрытым ртом и тенью ужаса на лице.
– Станислав Андреевич, а чего Вы молчали?
– К чему тебя дёргать? Ты решал гораздо более важные вопросы.
– Да чего я там решал?! Я все формальности за два дня утряс. А потом лишь в качестве моральной поддержки ходил с Оксаной, куда ей надо было.