Екатерина Трубицина – Третий элемент. Аз Фита Ижица. Часть III: Остров бродячих собак. Книга 8 (страница 6)
– Here!17 – Блэйз расстелил посреди комнаты прямо на груды бедлама большой кусок полиэтиленовой плёнки.
Ира про себя отметила, что при использовании сего приспособления на пикниках в условиях полудикой природы, поверхность получалась, как правило, гораздо ровнее, независимо от особенностей рельефа местности.
Подготовка к ликвидации недочёта, допущенного в режиме питания, прошла под приколы по поводу особенностей жизненного уклада Блэйза, а само заполнение желудков первые минут пять-десять сопровождалось лишь аккомпанементом стука вилок с ножами о тарелки.
Как только угроза голодной смерти перестала представлять собой реальную опасность, Блэйз прервал молчание.
– So, Stas, when you told us about the soundtrack, that was just a lot of trash. Now, I'd like to get more precise information. Is it possible?18
– Sure,19 – ответил Стас и посмотрел на Иру.
– Я на русском, хорошо?
– Как тебе удобней.
– Блэйз, в ту нашу встречу, благодаря тебе, я разом поняла всё, но в то же самое время, перестала понимать вообще хоть что-то. Так что, сейчас я попытаюсь изложить тебе существовавшую на тот момент концепцию, ну а дальше… – Ира замолчала, подбирая слова.
Воспользовавшись паузой, Стас перевёл Блэйзу уже сказанное.
– Ira, don’t worry. Just begin! This is the only thing that really matters.20
– Okay!
Ира улыбнулась Блэйзу и продолжила:
– В прошлый раз я достаточно рассказала о настроении; о подключениях к миру, которые напрямую зависят от настроения, и в то же самое время, настроение напрямую зависит от них; об убеждениях, которые являются установками по умолчанию, определяющими человеческое настроение как таковое в целом; и о многом другом.
Я не буду сейчас повторяться, но всё это имеет отношение к концепции игры.
Цель игры – произвести смену установок по умолчанию.
Способ, предложенный программистом, главным разработчиком игры:
На первых уровнях внедрить принципиально иные установки по умолчанию с помощью ситуаций в корне чуждых обычной человеческой жизни.
На средних уровнях закрепить их с помощью ситуаций не совсем традиционных, но более знакомых в повседневности.
На заключительных уровнях предложить решить стандартные ситуации с помощью применения новых установок по умолчанию.
В процессе обсуждения этого способа, Стас особо подчеркнул, что главная сложность состоит в составлении набора принципиально иных установок по умолчанию.
То, что может быть предложено, способно работать лишь на тех единиц, которые имеют изначальное подключение к миру, дающее возможность принять эти установки именно как установки, а не как формальную информацию.
Когда я сама столкнулась с этими установками, то есть, с иным способом восприятия привычного мира, меня это вывело на особое значение чистого искусства как средства изменения подключения к миру.
Компьютерная игра как таковая ну никак не может быть произведением чистого искусства.
Стас обратил моё внимание на то, что хоть компьютерная игра и не может быть произведением чистого искусства как целое, её составляющие – графика и музыка – сами по себе вполне могут быть произведениями чистого искусства.
Поэтому мы решили подойти к созданию графической концепции игры и саундтрека как к созданию самостоятельных произведений чистого искусства.
– A brilliant idea,21 – сделал заключение Блэйз, выслушав перевод Стаса. – So, what troubles you?22
Ира горько усмехнулась.
– «Мир – это произведение искусства, а не техническое устройство». С одной стороны, это разом ответило на все мои вопросы, а с другой – выбило почву из-под ног. А потом… Блэйз, практически всё время с того разговора я провела в лоне научной дискуссии, и… – Ира остановилась, не окончив фразу и задумалась.
Стас перевёл сказанное Ирой и со своей стороны рассказал о научных диспутах, слушателями которых им посчастливилось быть на протяжении новогодне-рождественских каникул.
– Ira, Stas told me you had an excellent education as an artist. It means you studied many subjects concerning the laws of art. Everything has its laws and rules. The art has them too.23
– Да. Это так. Но… – проговорила Ира, не выходя из задумчивости.
– The laws and rules determine the work of everything, but they can't explain the work itself.24
For example, music. The laws of harmony.25
Just like you, I have an excellent education. In my case, as a musician. Thus, I know the laws of harmony and use them, knowing the result I'll get. But it's the result of sounding only.26
That is, I know how it will sound, knowing nothing of how the sounding will affect me, never mind those who listen to my music. Understand?27
Ира лишь сосредоточено смотрела на Блэйза. Стас попытался перевести ей сказанное, но она остановила его:
– Не нужно. Я всё поняла. Просто…
– Ira, I think I know your predicament. You see, when someone compares a technical device to a work of art, they mean that the given technical device is beautiful, that it's perfect, that it arouses aesthetic pleasure. Right?28
But in fact, they equate a work of art with a technical device, trying to find its specific purpose in beauty, perfection, and aesthetic pleasure. But beauty, perfection, and aesthetic pleasure are not the specific purpose of a work of art because a work of art has no specific purpose in principle.29
– Действительно. – Ира усмехнулась. – Как только нечто называют произведением искусства или сравнивают с произведением искусства, сознание автоматически ищет красоту, совершенство и эстетическое наслаждение в качестве главных признаков произведения искусства, отличающих его от…
Собственно, а от чего?
Безусловно, человек далеко не всё стремится сделать красивым, совершенным и доставляющим эстетическое наслаждение, но всё же!
Безусловно, нельзя назвать произведением искусства то, что некрасиво, несовершенно и не вызывает эстетического наслаждения, но не это определяющие качества произведения искусства…
Ира снова задумалась. Стас перевёл Блэйзу то, что она сказала.
– Exactly!30 – воскликнул Блэйз. – Every creation should be beautiful, perfect, and arouse aesthetic pleasure. Yes, it’s not always so. Nevertheless, there is no reason to regard beauty, perfection, and the ability to arouse aesthetic pleasure as distinctive characteristics of a work of art. That is, the special attitude toward a work of art is not based on these features. Try to comprehend this!31
– Да уж. – Ира снова усмехнулась. – Установка по умолчанию: искусство – это красота, совершенство и эстетическое наслаждение. Притом, похоже, установлена она в каждой хромосоме! В каждом гене! Красотой и совершенством может быть всё что угодно, и должно быть всё что угодно, а вот определяющий признак произведения искусства…
– …the absence of a specific purpose,32 – понял её без перевода Блэйз. – Instead of the specific purpose, there is something mysterious and miraculous. That thing has no name. That thing has no explanation. Even to sense it is utmost difficult. But when you turn capable of discerning it, everything changes.33
Некоторое время Блэйз многозначительно смотрел на Иру, прежде чем продолжить:
– I'm going to reveal a secret to you. Every technical device is a work of art in a certain sense. Not because it's beautiful and perfect, but…34
When you learn to discern what a work of art has instead of a specific purpose, you'll learn to find that thing in technical devices. You'll learn to use technical devices according to their specific purpose at the same time using them as a work of art. And then…35 – Блэйз посмотрел на неё с оттенком загадочности. – Then you'll turn into an enchantress.36
– Blaise, can you do this?37 – спросила Ира.
– No. I merely know it's possible. But I'm nothing next to you.38
– Blaise, I can't do a lot of things you can.39
– As a human – yes. But that lies beyond human.40
Сквозь шквал практически невербальных мыслей, Ира смутно констатировала, что Блэйз больше не смотрит на неё многозначительным взглядом, а выясняет у Стаса, на какой стадии находится работа над игрой.
– Stas, I'd like to take part in this. You don't have to pay me. It's my purely personal interest.41
– You do participate already.42
– Yeah! But not as much as I'd like to.43
Ира почувствовала на себе взгляд Стаса.
– I have no objections,44 – ответила она Блэйзу и повернулась к Стасу. – Стас, Блэйз знает о проходах?
– По имеющимся у меня сведениям, не знает. Однако определить хотя бы с приблизительной точностью, что он знает, а что – нет, невозможно.
– Собственно, это не так уж важно. Если и не знает, сие для него лишним не будет.
– Как скажешь.
– Стас, прекрати играть из меня начальника!