Екатерина Трубицина – Символ символа. Серия: Аз Фита Ижица. Часть III: Остров бродячих собак. Книга 9 (страница 18)

Собственно же внутренний мир как таковой существует по своим собственным законам, которые не действуют и не имеют аналогов в другом внутреннем мире.

Таким образом, изучение законов другого внутреннего мира и невозможно, и бессмысленно.

Разные внутренние миры — это в самом полном смысле совершенно разные реальности, несравнимые реальности. Грубо говоря, если ты досконально изучил всё, что касается морской воды, тебе это никак не поможет починить сломанный утюг.

Таким образом, помимо всего прочего, сознание и подсознание в условиях земной жизни приводят различные, несравнимые и несопоставимые внутренние миры к общему знаменателю.

На самом деле, не имеет смысла изучать и свой собственный внутренний мир. Но в этом случае, его не имеет смысла изучать, потому что это и есть то, что каждый из нас знает лучше всего. Но знает каждый из нас это не на уровне сознания.

На уровне же сознание это даже невозможно никак назвать. На уровне сознания, это можно лишь смутно ощутить. Вот тебе формула, помогающая это сделать:

Всё, о чём я могу сказать моё, это то, что мне принадлежит, а следовательно, мною не является. Мои мысли, мои чувства, моё тело, моя душа, моё сознание, моё подсознание, моя личность и так далее, и тому подобное, и даже моё «Я».

Невозможно никак назвать, чему это всё принадлежит, потому что к любому слову можно добавить определение «моё». И это не имеет отношения к лингвистике. Это — энергетический факт, который лингвистика отражает, потому что не может его не отражать.

То есть, как-то назвать можно только то, что моё, что мне принадлежит. Всё, что моё, всё, что мне принадлежит, можно и нужно изучать. А вот то, чему это всё принадлежит, то, что невозможно никак назвать, в изучении не нуждается, поскольку и так известно лучше всего. Однако это Знание скрыто от сознания.

В то же самое время, в условиях земной жизни непосредственно мы можем оперировать только сознанием. Даже подсознание недоступно для непосредственного управления. Таким образом, задача состоит в том, чтобы изучая то, что принадлежит, найти путь к тому, чему это всё принадлежит.

На самом деле, ни один путь не позволит сознанию понять и ощутить это в полной мере. Закономерно возникает вопрос: а зачем тогда это делать?

Этот внешний мир — это очень эффективное средство для изменения того, чему принадлежит сознание, подсознание, тело, душа и так далее, и тому подобное. Однако эффективно менять то, чему это всё принадлежит, этот внешний мир способен в любую сторону.

Примерно точно так же как, допустим, с помощью атомной энергии можно снабдить город электричеством, а можно с помощью той же самой атомной энергии уничтожить его. Пока сознанию недоступно смутное ощущение того, чему всё принадлежит, уничтожение, образно говоря, более вероятно, нежели снабжение электричеством.

Для большинства человечества реален внешний мир, а внутренний мир — это иллюзия, плод воображения, фантазии.

Для обычного человека существует единственный путь идентифицировать, ощутить реальность своего внутреннего мира. Этот путь — всевозможные страдания.

Не только страдания от разнообразных видов физической и душевной боли и тому подобного. Муки любви, муки творчества, как говорится, из той же оперы.

Человечество помешано на культе страданий.

Человечество записывает в святые только тех, кто страдал.

Человечество одержимо стремлением причинять страдания, начиная от уровня межгосударственного до уровня внутрисемейных и соседских взаимоотношений.

Если не получается заставить человека страдать, его заставляют сострадать. И так далее, и тому подобное.

Яркие и всеобъемлющие садомазохистские склонности человечества являются результатом того, что страдания — это единственный путь идентификации внутреннего мира.

Когда человек страдает, он не в состоянии не заметить свой внутренний мир, не в состоянии не заметить, насколько он реален. В моменты особо сильных страданий, внешний мир для человека вообще теряет смысл и даже как бы перестаёт существовать.

С другой стороны, никому не нравится страдать, а потому человек стремится избавиться от этого состояния. Как? Отгородиться от ощущения реальности внутреннего мира, чем-нибудь из мира внешнего.

Помнишь, ты цитировала Эйнштейна? Он, судя по той цитате, избрал в качестве такого щита науку.

Таким образом, страдания выводят на путь к себе, но не ведут по этому пути.

С третьей стороны, испытывать боль, это не значит страдать.

Оксана, родовые схватки — чрезвычайно сильные ощущения далеко за пределом болевого порога, но испытывая их, я не страдала. Я наслаждалась захватывающим предвкушением, что вот-вот появится на свет мой ребёнок.

Боль — хоть физическая, хоть душевная — это всего лишь ощущение. Восприятие любого ощущения зависит от его мощности, от его дозы.

Допустим, лёгкое похлопывание — это приятно либо безразлично. Сильный удар — это больно. Очень сильный удар убивает.

Точка, в которой ощущение перестаёт быть приятным либо безразличным, это болевой порог. Точка, в которой ощущение становится смертельным, это болевой шок.

С раннего детства человек программируется на громадный список того, от чего следует страдать, и на коротенький список того, чем можно наслаждаться. Мало того, к списку «чем можно наслаждаться» есть пояснение, написанное крупным шрифтом: «всё, чем можно наслаждаться, вредно, аморально, либо портит фигуру».

На самом же деле, любым ощущением можно наслаждаться и от любого ощущения можно страдать.

Благодаря наслаждению, болевой порог и болевой шок отодвигаются дальше и дальше, позволяя повышать дозу ощущения. Из-за страдания болевой порог и болевой шок придвигаются ближе и ближе. Таким образом, страдания неспособны вести по пути к тому, чему принадлежит тело и душа, не только потому, что существует непреодолимое стремление от них избавиться.

Путь к тому, чему принадлежит тело и душа, это путь через колоссальные дозы ощущений. Страдания же делают эти дозы невыносимыми и даже смертельными.

Оксана, воспользовавшись возможностью непосредственного взаимодействия внутренних миров без посредничества мира внешнего, ты ощутила реальность собственного внутреннего мира и ощутила её настолько, что у тебя возникло желание её изучать.

Так вот, я считаю, что возможность непосредственного взаимодействия внутренних миров без посредничества мира внешнего — это альтернатива страданиям в идентификации, в ощущении реальности собственного внутреннего мира. И это не просто альтернатива, это альтернатива с перспективой, которую страдания не имеют.

Да, невозможно изучать внутренний мир теми методами, которыми изучают мир внешний, поскольку, как ты обнаружила, внутренний мир существует не по законам времени и, как следствие, в нём отсутствует повтор, то есть, то единственное, изучением чего заняты все науки.

Мало того, то, что ты горишь желанием изучать, в изучении не нуждается. В изучении нуждается путь к этому. А этот путь пролегает через области доступные для изучения с помощью научных методов, поскольку пролегает он там, где время властно, где есть повтор.

Небольшую часть того, где пролегает этот путь, изучает психология, в то время как бо́льшая часть этого пути расположена в области, которую называют мистикой, сверхъестественным. Однако, как я тебе сказала ещё до того как пришли Лоренц и Зив, всё это относится к волновым явлениям, которые изучает физика.

Я сожалею, что не додумалась дать тебе прочесть работу Евгения Вениаминовича прежде. Там речь идёт об энергиях, которые относят к мистике и к сверхъестественному.

Эта работа слишком большая, и ты не успеешь осилить её до завтра, то есть, до приезда Лёши и Эрики. К тому же, это такая работа, которую не получится просто прочесть. Возможно, это и к лучшему, что сейчас ты не находишься под её влиянием. Я обязательно дам её тебе, когда уедет Сергей Леонидович.

Ну а теперь о том, чего я хочу от тебя Оксана, от тебя, Лоренц, и от тебя, Зив.

Кстати, прошу прощенья, я забыла предупредить вас, Зив, Лоренц, что до отъезда Сергея Леонидовича вам придётся приостановить работу над вашим сайтом и всё своё время проводить в научной компании.

- Не вопрос, — мяукнул Лоренц.

- Без проблем, — гавкнул Зив.

Ира же отметила, что их взгляды аж пылают интересом и предвкушением.

- Так вот, — продолжила она, — я хочу, чтобы пока Сергей Леонидович и Володя будут здесь, Оксана, Лёша, Эрика и вы проводили всё время в их компании.

Ваша задача — постоянно контактировать с Сергеем Леонидовичем, Володей, Лёшей и Эрикой на уровне непосредственного взаимодействия внутренних миров, и делать это так, чтобы Оксана была этому свидетелем, могла наблюдать за тем, как это происходит.

Оксана, твоя задача — выяснить, к какому разделу физики относится то, чему ты станешь свидетелем.

Я уже говорила, что, на мой взгляд, это — волновые явления, но, как я уже тоже говорила, для меня даже школьный курс физики — тёмный лес. К тому же, если я не ошибаюсь, сама волновая физика имеет различные разделы.

То, что наблюдать ты будешь за учёными, имеет две цели:

Первая, думаю, очевидна. У тебя будет возможность, не конкретизируя, о чём речь, по ходу обсуждать свои впечатления с коллегами.

Вторая цель глобальнее и связана с доверием.