Екатерина Трубицина – Символ символа. Серия: Аз Фита Ижица. Часть III: Остров бродячих собак. Книга 9 (страница 14)

Если хочешь, я тебе в подробностях расскажу как, единственное, давай сделаем это в другой раз. Просто, если я буду рассказывать тебе это сейчас, у нас не останется времени на то, что мне бы хотелось сегодня сделать.

Так вот, я обнаружила эту программу, поняла, как она работает, и мне удалось избавиться от неё. Удалось мне это ещё до того, как я познакомилась со Станиславом Андреевичем.

Я тебе говорила, что познакомилась я с ним четыре с половиной года назад, а моя последняя влюблённость накрыла меня три с половиной года назад. Казалось бы, что программа так и продолжала работать. Но это не так. Я отнеслась, к тому, что со мной произошло, в корне не так, как предусмотрено программой. И вышло из этого то, что не предусмотрено программой.

В твоём случае, Оксана, эта программа не просто работает.

Во всех мифологиях мира есть сюжет о родных брате и сестре, которые, не зная о том, что они родные брат и сестра, влюбляются друг в друга.

Так вот, в твоём случае, Оксана, эта программа не просто работает, а работает на основе мощного мотива орнамента. И его мощность заслоняет от тебя сокровище, которое ты имеешь.

Будь уверена, ты имеешь его! Почему я в этом так уверена?

Я увидела Станислава Андреевича во сне до того, как встретилась с ним в реальной жизни. Ты же сама мне только что рассказывала, что узнала Сашу ещё до того, как встретилась с ним.

Почему так произошло, я не могу тебе сказать, но зато я знаю, что это значит. Это значит то сокровище, которое ты имеешь, но не в состоянии разглядеть из-за мощного воздействия программы, работающей на основе одного из самых мощных мотивов орнамента.

Оксана, позволь мне рассказать твою историю Станиславу Андреевичу. Я думаю, он сможет тебе помочь. Я не знаю как, но думаю, что сможет.

- Хорошо. — Оксана кивнула. — Ирина Борисовна, что Вы собирались поручить мне?

- Для этого нам понадобятся Зив и Лоренц, — ответила Ира, взяла мобильник и написала им сообщение.

К этому моменту квартира пребывала в состоянии близком к стерильности, а Ира и Оксана разговаривали, сидя на диване в комнате. В ожидании Зива и Лоренца, они переместились на кухню.

- Оксана, если честно, у меня нет для тебя никаких чётких инструкций. Так что, мы сейчас просто поговорим, а что делать, тебе придётся придумывать самой.

Видишь ли, ещё два года назад Станислав Андреевич посоветовал мне освежить в памяти школьный курс физики, и я даже обзавелась комплектом школьных учебников. Я даже пробовала их штудировать, но попытки прекратились, едва начавшись.

Советуя мне освежить школьный курс физики, Станислав Андреевич отметил, что законы сверхъестественного мало чем отличаются от открытых физиками законов естественного.

Я сама, смутно вспоминая то, чему учили в школе, и сопоставляя это со своими ощущениями, подозреваю, что всё это из области волновых явлений.

Твоё же знание физики, Оксана, выходит далеко за рамки школьной программы, а потому…

Иру прервало «Гав-гав» за входной дверью, прозвучавшее для неё как «Мы тут».

Скрытая цель флоры и фауны

- Зив, Лоренц, — обратилась к ним Ира, — одна из скрытых целей многообразных видов земной флоры и фауны в отношении человечества — это сохранение возможности взаимодействия личностей без посредничества внешнего мира. Так?

- Да, — мяукнул Лоренц.

- Что это значит? — спросила Оксана.

- Оксана, ты — редкий человек, пользующийся этой возможностью, — проурчал Зив. — Благодаря ей ты понимаешь нас, хотя не способна воспринимать наши сигналы в виде человеческой речи, как это умеет Ирина Борисовна и… Не буду перечислять всех. Сама знаешь.

Ты нас понимаешь даже лучше, чем они, потому что человеческая речь не в состоянии выразить многого из того, что доступно для передачи без посредничества внешнего мира.

Всё это я сейчас преобразую в символы человеческой речи не для тебя, а для Ирины Борисовны, потому что, в отличие от неё, ты, едва задав вопрос, уже поняла гораздо больше, чем можно сказать словами.

Признайся, когда ты передаёшь Мише то, что мы говорим ему, у тебя возникают трудности из-за того, что тебе сложно подобрать слова для всей информации, которую ты получаешь от нас. Верно?

- Да. — Оксана кивнула. — Ирина Борисовна, можете мне пересказать, что сейчас сказал Зив. Я хочу сравнить.

Ира пересказала. Зив продолжил:

- Потом мы объясним тебе всё, а сейчас давайте-ка послушаем Ирину Борисовну. Нам самим интересно, как у неё получилось преобразовать в слова то, что проблематично выразить в символах человеческой речи.

- Если и получилось, то не у меня, а у Стаса. Ну а поняла я это благодаря тому, что объяснения получила после, так сказать, практического занятия. У тебя, Оксана, нет необходимости в подобных практических занятиях, поскольку, у тебя и так всё в порядке. Даже более того.

Видишь ли, для меня те практические занятия открыли кое-что и позволили понять, но, несмотря на это, я не в состоянии этим пользоваться. Ты же, Оксана, пользуешься этим вовсю. Кстати, мне интересно, как это у тебя получилось?

- Ирина Борисовна, прошу прощенья, но я пока не понимаю, что именно.

- Извини. На самом деле, Оксана, ты понимаешь. Просто не можешь сформулировать. Ты не можешь этого сделать, потому что то, что ты понимаешь, лежит за гранью человеческого понимания.

А находится это за гранью человеческого понимания, потому что в словах это звучит, как само собой разумеющееся.

Невозможно убедить человека в том, в чём он и так уверен.

Дело в том, что уверен в этом человек очень и очень по-своему. Человек безоговорочно доверяет доступным сознанию способам восприятия, а все эти способы настроены только на восприятие внешнего мира.

Мы много говорили о том, что есть мир внешний и есть мир внутренний, но всё, что мы об этом говорили, касалось собственного внутреннего мира.

Само собой разумеющееся, что другой человек, или животное, или растение — это другой внутренний мир. Но человек — обычный человек — воспринимает любого другого человека, животное или растение, как объект внешнего мира, а не как другой внутренний мир.

А вот животные и растения воспринимают другой внутренний мир, именно как другой внутренний мир, а не как элемент внешнего мира.

- Я поняла, о чём Вы. Видимо, мне невероятно повезло, хотя до сего момента я не считала это везением.

Когда я была ребёнком, в чьей бы семье я ни жила, обо мне все и всегда очень хорошо заботились. Меня очень хорошо кормили, меня очень хорошо одевали, внимательно следили, чтобы я хорошо училась в школе и тому подобное. Однако при этом меня никогда не любили и не позволяли полюбить себя.

Нет, не так.

Ко мне всегда очень хорошо относились и всегда очень хорошо со мной обращались, но всё это носило лишь формально-официальный характер.

Понимаете, я всегда для всех была обязанностью, которую все всегда очень хорошо исполняли, но не более того.

Если бы обо мне заботились не так хорошо, возможно, то, что мне не хватало, я бы увидела в этом, но обо мне заботились не просто хорошо, а, что называется, на высшем уровне. В результате, то, чего мне не хватало, я с раннего детства искала не в мире людей, а среди животных.

Даже у тех моих родственников, которые жили в городе, обязательно были домашние любимцы. Кошки, собаки, попугайчики, хомячки, рыбки и тому подобное. Ну а те, кто жил в сельских условиях, так вообще имели животноводческие мини-фермы широкого профиля.

Пока я была маленькой, ни у кого сомнений не вызывало, что я буду поступать на биологический, но в школе выяснилось, что с биологией я не дружу. Дело в том, что мой опыт общения с животными сильно отличался от утверждений учебника, и биологию я возненавидела с первого же урока.

Об этом опыте никто не догадывался. Всех интересовало только то, чтобы я была накормлена, хорошо одета, чтобы в дневнике были пятерки, чтобы я вела себя прилично и всегда была вежливой. На всё, что выходило за рамки этого списка, никто не обращал внимания. У меня вообще сложилось впечатление, что для них для всех за этими рамками ничего не существует.

- Верное впечатление, — мяукнул Лоренц. — Для подавляющего большинства людей действительно ничего не существует за рамками этого списка. Список этот, разумеется, шире, чем ты огласила, но нет смысла рассматривать весь его перечень, поскольку и этих пунктов достаточно, чтобы понять, о чём ты.

- Похоже на то, — отрешённо проговорила Оксана. — Ирина Борисовна, если речь идёт об абсолютном доверии, Вы должны это знать.

Я понимаю, что мой рассказ о своём детстве рисует в воображении вежливую послушную девочку, рассказывающую сказки на ночь любимой козочке, нежно почёсывая у неё за ушком, на котором завязан розовый бантик.

Всё далеко не так трогательно и не так однозначно.

Свою первую курицу я зарезала, когда мне было всего семь лет. И сделала я это не потому, что меня заставили это сделать, готовя к суровой реальности сельской жизни. Разумеется, к этой реальности готовили, но с гораздо более зрелого возраста.

Дело в том, что среди моих родственников нет по-настоящему сельских жителей. Все мои бабушки, дедушки, дяди и тёти — люди с высшим образованием. Учителя, инженеры, врачи. Огромная дружная семья представителей интеллигенции с едиными твёрдыми и очень правильными убеждениями, как следует жить на белом свете.