Екатерина Трубицина – Символ символа. Серия: Аз Фита Ижица. Часть III: Остров бродячих собак. Книга 9 (страница 13)

Когда же я поняла, что он действительно любит меня, я… Я была в шоке. Я была в ужасе. Всё не так просто, Ирина Борисовна.

- В смысле?

- Ирина Борисовна, я не хочу, чтобы Саша знал об этом.

- Так может, тогда и мне лучше об этом не знать?

- Ирина Борисовна, если речь идёт о полном доверии, я думаю, Вам нужно знать. За год до переезда в Сочи я абсолютно осознанно и намеренно порвала отношения с человеком, которого безумно любила… Которого до сих пор безумно люблю.

Эта сказочно-сериальная история началась ещё до моего рождения.

Моя мать в ранней юности встречалась с женатым мужчиной. Однажды его жена выследила их, но вместо того чтобы устраивать скандал на месте, пришла к родителям моей матери.

Родители её — мои бабушка и дедушка — пришли в ужас, взяли дочь в охапку и переехали в другой город. Вскоре выяснилось, что моя мать беременна, и делать аборт поздно.

Таким образом, я появилась на свет. Когда мне было полгода, моя мать сбежала.

Дело в том, что мой отец развёлся со своей первой женой и каким-то образом сообщил об этом моей матери. Я не знаю всех подробностей, как это произошло. Также я понятия не имею, знал ли он о моём существовании.

От меня не скрывали, кто мои родители, но бо́льшую часть того, что я о них знаю, мне удалось выловить из разговоров взрослых, не предназначенных для детских ушей.

Судя по этим разговорам, взрослые знали о дальнейшей судьбе моих родителей не много. Короче, я не в курсе, почему мои отец и мать ни разу не поинтересовались моим житием-бытием, а я сама видела их только на фотографиях.

- Оксана, получается, тебя растили бабушка и дедушка?

- Сложно сказать, кто меня растил. У дедушки было несколько братьев и сестёр и у бабушки — тоже. У всех у них было по несколько детей — моих тётей и дядей. В общем, большая дружная семья, рассыпанная чуть ли ни по всем городам Челябинской области. И почти в каждом из этих городов прошёл кусочек моего детства.

Так вот, однажды я поехала на день рожденья к своей институтской подруге в Копейск. Там я познакомилась с человеком, в которого влюбилась с первого взгляда и сразу до безумия.

День рожденья отмечали в ресторане. Этот парень был не из нашей компании. Он пригласил меня на танец под конец наших посиделок.

Когда музыка отзвучала, я обнаружила, что никого из отмечавших день рожденья в зале нет. Я была так рада, что меня тут забыли, а самое главное, что никто внимания не обратил, с кем я танцевала. Тот танец решил мою судьбу, и я не хотела, чтобы хоть кто-то знал, как именно.

Памятуя историю своей матери, которую мне рассказывали в качестве нравоучения, я приложила все силы, чтобы ни одна живая душа не узнала о наших отношениях. Хотя мой любимый человек не был женат, и даже был моложе меня на два года.

Я ездила к нему при каждой возможности, но не позволяла приезжать ко мне. Он подтрунивал над моим требованием секретности, однако следовал ему. Но однажды — это было в понедельник — он позвонил мне и сказал:

«Оксана, извини, но мама меня раскусила. Давай ты всё же познакомишься с моими родителями».

Дело уверенно шло к свадьбе, и я согласилась.

Знакомство назначили на субботу, а в среду его родители погибли в автокатастрофе. И вместо знакомства, в субботу состоялись похороны.

После поминок он попросил меня пойти с ним к нему домой. Конечно же, я пошла. Мы долго сидели молча на диване в гостиной, а потом он достал альбом с фотографиями.

Его родителей хоронили в закрытых гробах, но, естественно, их фотографии на похоронах я видела. Однако люди меняются с возрастом.

В общем, в этом фотоальбоме была фотография его мамы в юности, знакомая мне с раннего детства.

Оказалось, что в тот день я присутствовала на похоронах и своих родителей тоже. Оказалось, что мы с ним — родные брат и сестра.

Я не смогла ему сказать об этом. Я просто встала и ушла, и больше не вернулась.

Скорее всего, он искал меня. Но искать он мог меня в Миассе, где тогда находилось моё очередное пристанище. Однако буквально накануне в результате длительных и сложных родственных переделов недвижимости и обменов мне досталась квартира в Челябинске.

Я собиралась сказать ему об этом, когда он звонил мне в понедельник, но он начал разговор с предстоящего знакомства с родителями, и я решила сообщить радостную новость во время этого события.

Ирина Борисовна, я до сих пор люблю его и вовсе не как брата.

Когда я увидела, что я для Саши не причудливая игрушка дня на два-три, максимум на неделю, я пришла в ужас. Пришла в ужас от того, что не смогу ответить ему так, как он того заслуживает.

Ирина Борисовна, Вы прекрасно знаете, что Саша на втором этаже — это один человек, а Саша на четвёртом этаже — это абсолютно другой человек.

Так вот, когда мы с ним наедине, он — третий человек, и такой… — Оксана всхлипнула и у неё из глаз потекли слёзы. — Вы не представляете, как мне с ним хорошо, но… Я не чувствую к нему того, что так и продолжаю чувствовать к своему родному брату.

Ирина Борисовна, я представляю себе, какое впечатление на меня должно было бы произвести Ваше признание, но…

Если называть вещи своими именами, мне всё равно. Понимаете? Меня это никак не тронуло. Понимаете?

- Оксана, когда мы только начинали жить со Станиславом Андреевичем, он как-то раз завёл разговор о том, что произошло между мною и Сашей. Он знал об этом, хотя ему никто об этом не сообщал. У него собственные способы получения информации.

Он завёл этот разговор с той же целью, с которой сегодня я завела его с тобой: убрать стену, препятствующую полному доверию. Но эта цель была не единственная.

Сообщив, о своей осведомлённости по поводу меня и Саши, Стас сказал, что в то время как я за прошедший месяц с хвостиком один раз побывала в объятиях Саши, он затрудняется назвать точное количество объятий, в которых за это время побывал сам. Мало того, для пущего эффекта, Стас назвал конкретную женщину из этого списка, с которой я знакома, и спросил, что я чувствую по этому поводу.

Знаешь, что я чувствовала по этому поводу?

Ни-че-го!

Но я на этом не остановилась. На следующий день, я встретилась с этой женщиной, и пока мы с ней болтали за чашечкой кофе, я усилено представляла её со Стасом в постели.

Представить у меня получилось очень ярко. Как ты думаешь, что я чувствовала при этом?

Ни-че-го!

Хотя нет. Не верно. Я всё же кое-что чувствовала. Усталость от совмещения деятельности воображения со стремлением не терять нить разговора.

Оксана, я, как и ты, прекрасно знала, что должна бы чувствовать, но я этого не чувствовала.

Оксана, в пятнадцать лет я до беспамятства влюбилась в человека, который впоследствии стал моим мужем и отцом Лёши. Потом я влюблялась с разной степенью помутнения рассудка ещё несколько раз. В последний раз это произошло три с половиной года назад.

Так вот, я никогда ничего подобного не испытывала к Станиславу Андреевичу. А потому я не понимала, что это такое то, что между нами.

Оксана, это нечто настолько другое, что оно и отдалённо не напоминает обычную человеческую влюблённость.

- Вот именно! У Вас есть нечто другое, а у меня к Саше нет ни влюблённости и ничего другого.

Я очень ценю его как друга. Такого друга, которого у меня никогда не было.

В постели Саша дарит мне такие фантастические ощущения, о существовании которых я никогда не подозревала.

Я испытываю к Саше глубокое чувство благодарности за то, что он превратил мою жизнь в самый настоящий рай.

Но это — всё!

А Саша заслуживает гораздо большего. Но я не могу дать ему это, даже несмотря на то, что мне очень хочется это сделать. Понимаете?

И я не могу избавиться от небратских чувств к своему брату, хотя я очень хочу от них избавиться.

- Оксана, напомню, Саша сам сказал мне: «Что бы Вы ни делали, Вы никогда не дадите мне то, что мне даёт Оксана, что Вы дали ему. Что бы я ни делал, я никогда не дам Вам то, что дал Вам он, что я даю Оксане».

- Я всего лишь делаю для Саши лучшее, на что способна. Но я способна…

- Оксана, — перебила Ира. — Когда Саша был со мной, он тоже делал лучшее, на что способен, однако… Оксана, ты сама назвала свою историю сказочно-сериальной.

Сказки и сериалы построены на штампах, на энергетически мощных мотивах орнаментов. В этом причина их столь сильного и однозначного воздействия на людей, даже тогда, когда люди оказываются лишь зрителями.

Когда же мотив такого орнамента вплетается в их собственную жизнь… В этом случае, мощность воздействия возрастает в несколько раз. Может быть, даже в несколько десятков раз, а может быть, даже и сотен, и даже тысяч.

То, что люди называют любовью, Максим назвал каруселькой, смастерённой по мотивам крайне редкого явления.

Я же однажды сформулировала это несколько по-другому:

То, что люди называют любовью — это результат глобальной PR-акции, которая ведётся тысячелетия напролёт и в случае с каждым конкретным человеком включается с раннего детства. Сказки. Большинство из них о любви. Потом романы, фильмы, сериалы.

Человека с раннего детства ПРОГРАММИРУЮТ на особое отношение к инстинкту размножения и на особое использование этого инстинкта.

Мне, можно сказать, повезло. Мой брак закончился до такой степени плачевно, что это отбило охоту повторять пережитое. Тем не менее, установленная программа продолжала функционировать, ужасно мешая мне по жизни. Так я её обнаружила и выяснила, как она работает.