Екатерина Тренина – Приблудилась к нам ведьма. Сборник рассказов (страница 6)

Бертрита опять закатилась смехом. В то время как другие ребята наоборот оцепенели.

— Когда у моей мамы появляется волчье лицо, мой папа сразу в медведя перекидывается. С медведем моя мама ничего сделать не может и спокойно выпускает из себя всё звериное, что в ней есть.

Ребята улыбнулись.

— Ну, так вот, откусила она лицо обидчику, и сама не на шутку испугалась. Вылетела из денника и давай прочь из деревни бежать. В лес. Бежит, а сама думает: «Зачем? Почему?» А ноги её туда сами несут, как знают, что делать.

Она остановилась в начале леса дух перевести и вдруг слышит: в деревне призыв — на волка людей собирают. И тут мама поняла: деревня на неё охоту открывает. Она сразу дальше рванула. Да человеческими ногами не сильно далеко убежала, её быстро на лошадях догнали. Тот, кто первый до неё доскакал, полоснул её кнутом по лицу, когда она обернулась. Это был её приёмный брат. И такая обида от несправедливости её взяла, что она вскинула голову и завыла из самого нутра. И на её зов откликнулись волки. Они подали ответные сигналы из разных точек леса и двинулись к ней. А она из воя перешла на рык, и её маленький нос и подбородок опять трансформировались в волчью пасть, и всё тело превратилось в волчье.

Брат и ещё несколько всадников, которые увидели это, застыли на месте от ужаса. Но сзади подходила оставшаяся толпа. Она наступала на пятки всадникам, что-то выкрикивала, и в маму полетели вилы. Она увернулась и нырнула в лес. Люди было ломанулись за ней. Но бежать по лесу тяжело толпой, деревья их разделили. Глаза перестали различать фигуру убегающего зверя. И тут с боков их стали валить волки. Люди очумели от страха, сбились в кучу. Волки затаились в темноте. И тогда толпа взяла себя в руки: «Чёрт с ней! Пусть только вернётся!» И поторопилась обратно в деревню.

Волки больше никого не тронули, какое-то время они бежали рядом с мамой, рассматривая её. Потом что-то ей сказали на своём, волчьем. Вроде что-то про её стаю. Но мама была так потрясена, что ничего не отвечала им, а только бежала. Волки стали мысленно переговариваться между собой, и мама всё понимала: «Она одинока… Она боится нас… Давайте оставим себе? Нет, она слишком напугана… Мы для неё чудовища… Наши мысли пугают её… Она только познала свою природу? Такое может быть? Она пахнет как человек… Она думает как человек… Она же звала нас… Она ранена… Она инстинктивно… Рана не страшная… Мы должны оставить её… Она должна найти свой путь». Потом они обратились все разом к маме: «Мы придём, если ты нас позовёшь, а пока мы тебя оставляем». И ушли, растворившись в лесу. Мама бежала что было сил в глубь, пока её лапы не подкосились от усталости, и она не упала на свежевыпавший снег. Коснувшись земли, она лежала и скулила, пока не потеряла сознание. И когда отключилась, её тело вновь приняло человеческий вид.

Так и нашли её мой папа и его старшая сестра Мягкий дым. Они делали обход в обличье медведей. А тут на белом снегу, залитом кровью, лежит голая девушка. Далеко-далеко от человеческих поселений.

«Эт ещё что за чёрт!» — выругалась моя тётя. А папа просто как вкопанный стоял и нюхал воздух.

«Она… она…» — заикаясь, начал говорить он.

«Волк?» — закончила тётя.

«Не может быть!» — восхитились они оба.

«Берём её с собой!» — воодушевился папа.

«Э, не-не-не… — запротестовала тётя. — Пусть тут лежит. Придёт в себя и уберётся, откудова пришла».

«Она без сознания! Рехнулась! В виде человека! Щас замёрзнет. Кто знает, сколько она тут уже лежит. Давай повали её на мою спину», — не сдавался папа.

«Нам влетит. Помнишь, ты уже приносил раненого человека к нам в логово. И чем это кончилось? Его до сих пор люди сумасшедшим считают. А он уже два года ходит по лесам, пытается найти нас».

«До человеческого жилья было слишком далеко, он бы не выжил. А так вон, как бык, уже тысячи километров на своих двоих намотал. Грузи девчонку мне на спину, говорю».

«Ладно. Есть надежда, что с ней такого не будет, она ведь типа нас. Отправим потом в её клан. Заодно познакомимся, а то о них уже лет сто ничего не слышно».

Как же все растерялись, когда выяснилось, что мама ничего ни про свой клан не знает, ни про оборотней вообще. Но встреча хоть с какими-то похожими созданиями в виде клана медвежьих оборотней оказалась для неё жизненно необходимой поддержкой. Мой дед тогда был ещё вожаком, и он рассказал своему клану всё, что знает о других. Информации было негусто. Множество животных пыталось найти с людьми общий язык и создало своих оборотней. Но быстро от этого отказались. Долгое время держались птицы, рыбы, бабочки, олени и деревья. Но потом и их оборотни вымерли. До наших дней продержались всего три клана: медвежий, лисий и волчий. На своём веку дед никого, кроме моей мамы, из другого клана не встречал. Но знал, что лисы обитают очень далеко, а волки в соседнем лесу жили. Пока на них не была открыта страшная охота. И теперь он боится, что их совсем единицы остались.

Тогда моя тётя, она очень умная, предложила маме:

«А ты спроси у волков. Они всюду рыщут, из леса в лес перебегают — может, они кого найдут или что слышали. Мы с ними говорить не можем, вот и не знаем ничего. Но ты-то можешь».

«Я боюсь выть — опять со всего леса сбегутся. Как мне позвать немногих, только ближних? Не хочу остальных беспокоить».

«Вой не так отчаянно, как в тот раз. Вот с этими осторожными мыслями, что ты мне сказала, и вой. Они разберут эмоцию».

Мама провыла. Пришло три волка.

«Что ты хотела? Ты уже не так напугана. Рады тебя видеть. Это клан медвежьих оборотней? Тебя тут не обижают, видим. Учат тебя. Мы рады».

Мама обомлела от потока их сознания, глянула на мою тётю. Та подбодрила её:

«Мысленно им говори. Они тебя слышат. Мы — нет, кстати. Может пригодиться в будущем. Ха-ха!»

Тётя у меня классная!

И мама заговорила:

«Я рада, что вы не все пришли. Боялась вас беспокоить. Простите. Я хотела узнать про таких, как я. Вы таких видели? Где их можно найти? К людям мне не вернуться».

«Она все ещё мыслит как человек. Она и будет так мыслить, она же наполовину всё-таки человек», — вначале волки обменялись эмоциями между собой, но мама это слышала. А потом ответили ей:

«В этом лесу никого нет. В соседнем жил клан. Но шестнадцать лет назад их всех истребили, а вместе с ними и большую часть обычных волков. Твоя мать была последняя, кто выжил, волки и клан её очень защищали, так как она на тот момент была беременна тобой. Но и её сильно ранили. Она еле смогла спрятаться и доносить тебя пару недель. Потом родила. Но поняла, что жить ей осталось недолго. Она подкинула тебя людям и, убедившись, что те приняли тебя, уползла глубоко в лес, там и издохла. На нашем материке волчьих оборотней больше нет. Но мы верим, что они сохранились на другой земле. Мы знали, что ты существуешь, но не знали, кто ты, пока не объявилась сама. Поэтому зови нас всегда, когда мы нужны. Мы уже давно твоя стая, но ты об этом просто не знала. Если хочешь, вообще, можешь жить с нами в обличье волка. А если посчитаешь нужным, мы найдём того, кто станет оборотнем, чтобы вместе с тобой продолжить твой клан».

И они убежали, оставив маму в раздумьях.

— Как это мама её оставила людям — ведь это опасно! Вдруг она бы в волчонка превратилась на глазах у людей. Её бы прям маленькую и зарубили бы! Лучше бы она оставила её волкам! — сокрушалась девочка восьми лет.

— У детёнышей оборотней есть защитный рефлекс. Если рядом с ними появляется человек, они принимают человеческий вид и держат его, пока люди не исчезнут с глаз. Когда же рядом с оборотнем звери или другие оборотни, они расслаблены и могут менять вид в зависимости от настроения. Волки намучились бы с детёнышем оборотня, когда тот принимал бы облик человеческого младенца.

Послышалось благоговейное: «О-о-о!»

Бертрита продолжила:

— Со временем моя мама поняла, что не хочет жить волком в лесу. Она слишком привыкла быть в человеческом теле. И заставлять какого-то волка становиться оборотнем, чтобы продолжить клан, ей было не по душе: вдруг они друг другу не понравятся. Да и слишком опасно быть волчьим оборотнем в наше время. А если дети родятся — особенно за них страшно. Пусть лучше волчьи оборотни исчезнут до тех времён, покуда они снова не понадобятся. Перебираться на другой материк тоже ей не хотелось. Она любила этот лес, эту землю. Была глубоко привязана к ней. Она попросила разрешения остаться жить у медвежьих оборотней. И мой дед разрешил ей.

Мои родители очень сдружились, вначале они и не думали ни о каком браке. Мама собиралась прожить жизнь без пары, а папа готовился занять пост вождя и подыскивал жену, которая продолжила бы его род. Но они так сильно привязались друг к другу, что и дня не проходило, чтобы они не встретились поговорить. Мама рассказывала ему о своих успехах в знакомстве с дикой жизнью, а папа ей свои чаяния относительно будущего поста. Он уже многое делал для клана, немало нового привнёс в жизнь деревни, при этом защищая и оберегая старые порядки. Он даже ухаживал за парочкой подходящих невест, но те шарахались от него при приближении моей мамы.

Бертрита раскатисто рассмеялась.

— А потом произошёл этот случай с моей тётей, — начала было продолжать историю девочка, но её перебили.