Екатерина Суворова – Пропасть. Все части (страница 5)

Эллисон кивнула, вставая.

— Я держу её здесь, сколько могу. На основании нестабильного психосоматического состояния. Но если Дэвид придёт с адвокатом… или если начнётся давление сверху… — Она не стала уточнять, что «сверху» — это мэр Грин. — Поговори с ним, Лиам. И поторопись. Потому что я каждую ночь слушаю, как беременная женщина умоляет невидимого монстра пощадить её нерождённого ребёнка. И мне начинает сниться то же самое.

Она ушла, оставив Лиама наедине с картой и со стопкой рисунков Лоры. Он взял верхний лист. Спираль. Бесконечная, закрученная внутрь себя. Он вдруг представил Сару Клэй, спящую у двери палаты, её рука, непроизвольно лежащая на округлившемся животе. И её сонный шёпот, обращённый к тьме за окном, к чёрному силуэту Пропасти: «Не забирай моих детей…»

Это была уже не загадка. Это была мина замедленного действия, тикающая в самом сердце его города. И Дэвид Клэй, похоже, хотел просто отнести её подальше, в лес, и надеяться, что она не взорвётся. А Лиам, со своим расследованием, сверлил в этой мине дырочки, пытаясь разглядеть устройство. Разница была лишь в том, что Дэвид боялся взрыва. А Лиам начинал бояться того, что мог найти внутри.

Глава 7. Узоры на коже

Вопреки инстинкту, который кричал ему зарыться глубже в бумаги, Лиам решил пойти к людям. К тем, кто носил на себе память этой аномалии. Итан оставил ему адрес.

Библиотека Грэнтона была тихим, тёплым местом, пахнущим старым деревом, клеем и бесконечным терпением. За столом каталогов, как часовой на посту, сидела мисс Эвис. Маленькая, сухонькая, в скромном платье и кардигане, её пальцы в тонких белых хлопковых перчатках перебирали карточки с нечеловеческой аккуратностью. Каждое движение было выверено, каждое прикосновение к бумаге мягким и точным. Лиам наблюдал за ней минуту. В её движениях была та же механическая, лишённая суеты плавность, что и у Лоры, когда та рисовала спирали. Только отточенная десятилетиями.

— Мисс Эвис?

Она вздрогнула, как мышь, застигнутая светом фонарика. Книга из её рук выскользнула и с глухим стуком упала на пол.

— О, шериф! Простите, вы меня напугали. — Её голос был тихим, ровным, как струйка воды.

Лиам поднял книгу, старый том по краеведению.

— Извините, я не хотел. Мне нужна помощь с одним… узором. Может, вы встречали что-то подобное в местных орнаментах? У индейцев племени клатскат, может?

Он положил перед ней листок с фотографией спирали Лоры, увеличенной и отпечатанной на глянцевой бумаге. Спираль казалась почти живой, гипнотической.

Мисс Эвис посмотрела на изображение. Сначала с обычным профессиональным любопытством библиотекаря. Потом её глаза, за толстыми линзами, остекленели. Цвет сбежал с её лица, оставив кожу цвета воска. Её дыхание стало частым, поверхностным. Пальцы в перчатках сжались в кулаки, костяшки побелели.

— Нет, — прошептала она, отодвигая листок, будто он был заражён. — Нет, не встречала. Это просто… детские каракули. Без смысла.

— Мисс Эвис. — Лиам наклонился ближе, понизив голос до почти интимного шёпота. — Я знаю, что в 1972 году с вами случилось несчастье. Вы потерялись в лесу. На два дня.

Она замерла. Казалось, она перестала дышать.

— Это… это было давно. Я упала. Ударилась головой. Ничего не помню.

— Но вас нашли. И с тех пор вы всегда носите перчатки. Даже летом.

Её глаза, полные паники, метнулись к двери, к окнам, куда угодно, только не на него.

— У меня… чувствительная кожа. Аллергия. Солнце…

— Мисс Эвис, я здесь не чтобы причинить боль. Я чтобы понять. Чтобы помочь девочке, которая рисует эти спирали. Что с вами случилось? Что вы увидели?

Внезапно она резко встала, задела угол стола, и стакан с карандашами и ножницами опрокинулся с грохотом. Металлический звон пронзил тишину библиотеки. Они бросились поднимать рассыпавшиеся вещи, их руки встретились над упавшей ручкой. В этот момент рукав её кардигана задрался, и манжета тонкой перчатки сползла, обнажив запястье и нижнюю часть ладони.

— О, Боже, простите, я такая неуклюжая! — Её голос сорвался на фальцет, в нём звенела истерика.

Кожа там была покрыта шрамами. Но не обычными, не грубыми. Они были тончайшими, блестящими, как шёлковые нити, вплетённые в кожу. И они не были хаотичны. Они образовывали слабый, едва уловимый, но бесспорный узор. Спираль! Та самая. Начинающаяся от центра запястья и расходящаяся едва заметными витками к краю ладони. Это не было похоже на ожог или порез. Это выглядело так, будто рисунок вырос изнутри, кристаллизовался в тканях.

Мисс Эвис с тихим, полным ужаса криком дёрнула руку, надвинула перчатку и манжет, скрывая узор. Она отшатнулась от стола, прижимая руку к груди, словно раненую птицу.

— Уходите… — Её шёпот был хриплым, полным слёз. — Пожалуйста, просто уходите. Не спрашивайте. Не будите это.

— Не будите что? — настаивал Лиам, его собственное сердце колотилось где-то в горле.

— Его! — вырвалось у неё. — Того, кто внизу. Того, кто смотрит и слушает. Она рисует спирали… значит, он ещё только начал с ней игру. Он только знакомится. Когда он закончит… когда он покажет ей главное… она услышит шёпот. Шёпот, от которого не спрятаться. И тогда она станет как я. Тихой. Навсегда тихой. Её мысли улягутся в узор, и в них не останется места для крика. А вы… — Она посмотрела на него, и в её глазах была не злоба, а бездна жалости. — Вы стучите в его дверь. Громко. Вы звоните в колокол, который он, может, и забыл. Оставьте нас в покое, шериф. Ради всего святого, оставьте нас дремать!

Она выбежала в крошечную служебную комнату и захлопнула дверь. Тихий звук щелчка замка прозвучал громче любого крика.

Лиам остался один среди внезапно враждебной тишины библиотеки. Солнечные лучи, падающие сквозь высокие окна, плясали в пылинках, но несли с собой не свет, а холод. Он посмотрел на свои руки. Ему вдруг показалось, что под кожей на его собственных запястьях тоже начинают проступать тончайшие, невидимые линии. Он резко сжал кулаки, вонзив ногти в ладони. Боль была реальной. Это было хорошо, потому что в этом бреду, обступившем Лиама со всех сторон, он уже не знал во что верить.

Глава 8. Делегация спокойствия

Возвращение в участок было похоже на вхождение в зал суда после того, как приговор уже вынесен. В его кабинете, среди его карт и его безумия, уже сидели трое. Они не трогали бумаги, не смотрели на стену. Они просто ждали, как члены похоронной комиссии.

Мэр Харолд Грин восседал в кресле Лиама, разглядывая свой маникюр. Бен Кроули, владелец лесопилки, человек с руками, как корни дуба, и лицом, вырубленным из того же материала, стоял у окна, глядя на улицу. Мэриэн Фрост, вдова фермера и столп церковной общины, сидела на краешке стула для посетителей, её сложенные руки лежали на коленях, поза была безупречно смиренной, но от неё веяло незыблемой, гранитной уверенностью.

— Лиам, — начал мэр, не меняя позы. Его голос был тёплым, отеческим, и от этого становилось только хуже. — Мы пришли как друзья. И как голос сообщества, которое, признаться, всё больше тревожится.

Лиам остановился у порога, не решаясь войти в собственное пространство, которое уже было занято.

— Тревожится чему? Тому, что я делаю свою работу?

— Твоя работа — поддерживать порядок, — мягко вступила Мэриэн Фрост. — А порядок сейчас шаток. В магазине миссис Гловер мать троих детей сегодня отказалась покупать молоко, потому что дата на упаковке была 13-го числа. Она говорила о «знаках». Бен потерял двух лучших вальщиков — они боятся заходить в свой же лес. Люди запирают детей дома после заката. Шёпоты, Лиам. Старые, плохие шёпоты заполняют тишину, которую мы так лелеяли.

— Я расследую похищение ребёнка, — сказал Лиам, и его голос прозвучал резко в тихой комнате. — Чудесное возвращение, которое является медицинской загадкой. Я ищу правду.

— А иногда правда — это яд, — сказал Бен Кроули, не оборачиваясь с окна. Его низкий голос был похож на скрип несмазанных жерновов. — Яд, который отравляет колодец для всех. Мы предлагаем способ откачать этот яд. Аккуратно. Без лишнего шума.

Мэр наконец поднял на него глаза.

— Мы собрали фонд. Значительный. Для семьи Клэй. Чтобы отправить девочку в лучшую клинику, какую только можно найти. В Стэнфорд, в Майо. Чтобы дать ей шанс на нормальную жизнь. А здесь… дело можно благополучно закрыть. Похищение. Семейная драма. Психически нестабильные лица, которые, к несчастью, скрылись. Город вздохнёт с облегчением. Раны начнут затягиваться.

Лиам почувствовал, как холодный комок ярости подкатывает к его горлу.

— Вы предлагаете мне замять уголовное дело. Сфабриковать версию. Солгать в официальных отчётах.

— Мы предлагаем тебе исцелить, — поправила Мэриэн, и в её голосе впервые прозвучала сталь. — Иногда врач должен ампутировать гниющую конечность, чтобы спасти тело. Иногда нужно прижечь рану, чтобы остановить заражение. Ты ковыряешься в ране, Лиам. И рискуешь занести туда такую инфекцию, от которой не спасёт ни один антибиотик.

— Мой отец тоже любил ковырять, — негромко сказал Бен Кроули, поворачиваясь к нему. Его глаза, маленькие и глубоко посаженные, были пусты. — Он задавал слишком много вопросов о шахте. О том, что случилось. И чем это кончилось? Трагедией. Для него. И для твоей матери. Мы не хотим новой трагедии.