Екатерина Стрелецкая – Наследие исчезнувшего рода. Квест для попаданки (страница 113)

– В тех традициях, в которых я воспитывалась и выросла, выражение скорби не имеет требований к степени кровного родства или юридическим аспектам взаимоотношений. Когда уходит близкий по духу человек, печаль глубоко проникает в сердце, которое требует покоя и отсутствия разноцветья. Для меня неприемлемо одеваться ярко, когда душа в трауре.

– Но вы же могли надеть что-нибудь более подходящего фасона!

– Не было предложено. К тому же вчера мои комнаты так сильно натёрли эссенциями вербены, на которую у меня аллергия, что пришлось всё отмывать.

Король поджал губы, и уже тем же вечером ко мне пришли портнихи снимать мерки. Корсеты я носить любила и умела, но всегда их расценивала как парадно-выходной элемент одежды. Как ни старались меня утянуть шнуровку помощницы, «восхищаясь» моей тонкой талией, ленты и шнуры рвались раз за разом, пока те не поняли, что не стоит выдавливать из моих внутренних органов паштет. В итоге оставили те корсеты, что мало чем отличались от декоративных и почти не стесняли движения. Пообещав сшить мне новые, которые будут готовы через три дня, портнихи удалились. Несмотря на то что я выбрала закрытые модели, во время первой примерки декольте всё-таки обнаружилось, хоть и не такое вульгарное, как до этого. Я забраковала все варианты и даже предложения просто прикрыть кружевом, если меня что-то смущает. Хотела я сказать, что последнее кружево в моей жизни было надето на мне в ту самую ночь, но не стала.

На третий день портнихи начали примерку и ужаснулись: из-за скудного питания я ещё больше похудела, и платье болталось на плечах и в районе талии. На робкий вопрос, нет ли у меня проблем с аппетитом, получили ответ, что не люблю, когда в еде оказывается ещё что-то, кроме продуктов, из которых та была приготовлена. Хотели санатеру? Так хольте её и лелейте, тем более раз у неё очень скромные запросы, исполнить которые не так уж и сложно. По ночам я спала хорошо, но мало, потому что высчитала порядок смен караулов, а также когда кто отходит ко сну и короткими скачками перемещалась по дворцу, ориентируясь на те ниши, которые видела, выходя на прогулку. Сонни тем временем разведывал обстановку дальше и при малейшем намёке на опасность быстро предупреждал меня, что нужно уходить. Лоран сетовал, что с тех пор, как он был в последний раз во дворце, многое изменилось и даже некоторые помещения перестроили. Один раз какому-то придворному не повезло встретить меня на своём пути, но он быстро забыл об этом.

Увидев меня в новом закрытом платье, король скорчил такую гримасу, словно я ему килограмм лаймов в рот выдавила.

– У Нас для вас есть одна просьба. Один и наших верноподданных давно жалуется на своего фамильного призрака, избавится от которого, к сожалению, некроманты не могут...

Господи, как же я ненавижу все эти хождения вокруг да около! Неужели нельзя по-простому сказать: «Диана, иди туда и уничтожь вон того призрака»?!

Но в ответ я просто спокойно спросила: – Где и когда?

Немного растерявшись, король быстро вернул своё привычное выражение лица: – Вечером вас проводят.

– Я могу и сейчас.

– Разве это возможно?

– Для меня не имеет значения, у какое время суток обнаружить и развеять призрака.

– Хорошо, вас проводят прямо сейчас.

Я даже не сомневалась, что фамильное «достояние», так докучающее своим потомкам, появилось из-за одной кровавой истории. Нет, внешне всё выглядело точно так же, как когда я уничтожала безмолвных, но зачем мне кому-то рассказывать о том, что представляю собой шкатулочку с секретом? Насколько сильно пострадает призрак, которого частично перемелет моё восстановление, мне было всё равно – в первую очередь я нуждалась в информации и по возможности любых рычагах давления на всех этих пёстрых придворных прихлебателей. Вот так я обзавелась одним бывшим министром финансов и умыкнула одну фамильную реликвию. Воровство? Нет, вещественное доказательство.

После первой королевской «просьбы» последовала вторая, затем третья... Фамильные тайны множились, скелеты из шкафов продолжали выпадать... Чем глубже со всем этим соприкасалась, тем отчётливее ощущала, что, раскидывая в детстве лопатой навоз по бабушкиному огороду, была намного чище. От органического удобрения хотя бы отмыться можно было, а вот липкая плёнка омерзения не сходила, даже если превратить мочалку в прах, надраивая кожу до красноты.

Самым неприятным заданием оказался визит в то самое «злачное место», которое было отмечено на моей личной карте скопления призраков. Им оказалось заброшенное поместье одного из советников, в котором были заперты при помощи артефактов полторы тысячи душ. Официальная версия гласила, что все они погибли из-за пожара, вспыхнувшего во время засухи. Угу, а у меня было несколько иное видение ситуации, в результате которого Салтычиха и графиня Батори просто в безмолвном шоке отдыхали в сторонке. Вот этих призраков я без зазрения совести развеяла по-настоящему, «записав» в память двух оставленных жертв воспоминания остальных обо всех зверствах, которые с ними творили. Следующие поручения по двести-триста душ лишь обогатили мой список на две фамилии, кому нужно выписать персональный счёт. Мои заказчики были довольны, а король ещё больше, ведь теперь все они были обязаны ему ещё больше. Правда, Его Величество попытался вызнать, передаются ли мне воспоминания о жизни тех, кого развеивала, но я на голубом глазу соврала, что нет и меня подобное никогда не интересовало. Его это успокоило, но надолго ли?

Глава 97. Святое семейство

Самое противное, что с момента моего появления во дворце ни разу так и не пошёл дождь. Что уже наводило на нехорошие мысли, но в то же время не могло не радовать. Значит, призрак либо испугался, либо затаился. Такое случается, когда неприкаянные чувствуют рядом санатеру. Я обшарила почти половину дворца, и чем дальше заходила, тем сильнее чувствовала удушающий запах вербены, как будто в дальнем крыле дворца устроили мощную ловушку для призрака. Но скакнуть туда коротким порталом было рискованно – именно в той части дворца располагались королевские покои. И вот что странно: король практически никогда не появлялся на людях без сопровождения принца Адриана. Лишь в саду мы общались с Его Величеством тет-а-тет, если не считать личную охрану монарха, но те явно не слышали ни разу, о чём мы говорили. Видимо, смирившись с моими причудами, придворные больше не раскрывали своих ртов при моём появлении, а несколько раз мне было «предложено» прогуляться днём, а не вечером.

Мельком я смогла увидеть поднимающегося по лестнице Петерсона, чьё лицо вытянулось, когда он меня заметил. Надо отдать должное промышленнику: он быстро переключился на обсуждение какого-то вопроса с одним из министров, но в пальцах моего делового партнёра мелькнула и исчезла визитка. Присутствие Брайана во дворце я ощущала практически каждый день, но он бывал всегда с утренним докладом, в то время, когда спала, либо выход из покоев был «не рекомендован». Святая наивность! Уж к Гантеру я приблизилась бы только когда терять было бы уже нечего. Ему. А так я не враг своим друзьям. Мне периодически приносили приглашения на различные увеселительные мероприятия, но я их игнорировала, складывая из визиток ёлочку в технике модульного оригами. Большая получалась, красивая.

Видимо, поняв, что я не собираюсь никуда сбегать, гвардейцы перестали наступать мне на пятки, а возможно, это была очередная проверка. Тем не менее мне удавалось побыть наедине с самой собой, просто наслаждаясь тишиной в одной из удалённых от основных дорожек беседки.

Услышав шорох в кустах, я увидела рыжевато-белый бок, а затем мне под ноги выкатился щенок. На полном автоматизме я соскользнула со скамейки и поймала упитанного шустрика:

– Какой милый сардельтерьер. А где же твой хозяин или хозяйка?

Минус корсетных платьев в том, что подниматься с колен в них нужно уметь, дабы не выглядеть ревматоидной лягушкой, запутавшейся в силках. Поэтому вначале я увидела перед собой ноги, а потом уже услышала приятный весёлый баритон: – Сардельтертер. Забавно, но ему действительно подходит.

– Уж на кого похож. У моего соседа вообще дворги жил.

Мужчина протянул мне руку, помогая подняться, так как с барахтающимся подмышкой щенком сделать это было не так-то просто: – Это что за порода?

– Помесь какой-то коротколапки и овчарика. В общем, плод свободной любви двух хвостатых. Благодарю.

Молодой мужчина со светло-русыми волосами и пронзительными, как весеннее небо, голубыми глазами рассмеялся и взял протянутого щенка: – А ещё говорят, что вы мрачная и нелюдимая. Однако вижу, что с чувством юмора у вас полный порядок, хоть он и с примесью грусти.

Я посмотрела на молодого мужчину и попыталась сообразить, где его видела. Заметив перстень с голубым топазом на одном из пальцев, неуверенно протянула: – Принц Адриан?

– Собственной персоной, госпожа Дэагост.

Только я так умею опростоволоситься, хотя позволительно, ведь лица принца вблизи я до этого ни разу не видела, а в тронном зале разглядеть и вовсе не представлялось возможным, так как он всегда оставался в тени своего отца.

– Прошу простить меня, Ваше Высочество, с манерами у меня гораздо хуже, чем с чувством юмора.