Екатерина Солыкова – Айкрам. Отголоски (страница 10)
– Хорошо, я зайду завтра вечером.
– Договорились.
И только она собралась уходить, как услышала, что к ней обратился черноволосый парень. Взгляд его было невозможно не узнать, такой же, как у Гриши. Только в отличие от брата, он, казалось, был более жилистым, а волосы пышные и непослушные.
– Как там мой братик? Снова дуется на меня за само моё существование?
Она и не знала, что ответить, это ведь их семейное дело, зачем влезать.
– Думаю, вам с ним стоило поговорить и разобраться со всеми своими междоусобицами. Не стоит ссориться с родными, ближе них у тебя никого никогда не будет.
– Сколько раз я слышал это, не всё так просто.
– Я пойду, хорошего дня вам и вечера. И так кажется, залезла не в своё дело.
Ася тут же поспешила к своим ребятам, лишь бы быстрее скрыться от лишних глаз, спрятаться под крыло своей самой уверенной защиты.
***
– Ещё один совет поговорить в казну пришёл.
– Твой брат иногда кажется таким глупым.
Яшма всегда рубила сплеча, что с оружием в руках, что со словами на языке, ей было трудно подбирать ключ к каждому. Земли очень разнились по своим укладам жизни и традициям, создавая в своих жителях много различий.
– Скорее он слишком традиционен, раньше на наших землях соперничество детей за звание лучшего из потомков было не редкостью. Чем плох мой отец, он сторонник этих порядков и сумел приучить к ним Гришу. А я думаю, что всё это – простое пустомельство.
– Даже наша семья уже абсолютно отвергла это.
– Вот, даже Костровы, чья фамилия в песнях постоянно занимает немалое место, плюют на эту глупую традицию. Зато Чёрные скоро покроются плесенью, всё больше погрязая в устоях стариков. Сам уже готов расчихаться от этой пыли времён.
– Странно, никогда не слышала о подобном на Синицовских землях. Как ваши земли могут так отличаться четыре княжества, ведь одно королевство?
– Так было далеко не всегда, годы разобщённости и войн расставили всё так, как есть. И уж точно это не королевство, нам ни к чему единый король, всех гнущий под себя, а если он и появится, каждая земля продолжит жить по-своему.
***
– Ну, и что?
Алекс сидела вся в нетерпении, ожидая услышать, что говорили там, куда она неотрывно только что смотрела.
– Не стоит беспокоиться о мастере, ну и завтра вечером она предложила зайти к ней. Сегодня у них выдался тяжёлый день, тут не до разговоров.
– Вау, обязательно расскажешь мне, как они там живут. Обязательно!
Василиса продолжала хитро улыбаться, ставя Асе обед на законное место.
– Ты заслужила.
Теперь наконец она сможет поесть спокойно, хотя мысли о завтрашнем визите неумолимо крутились в голове. Есения вспоминала всё, что слышала о Маргарите: та учится здесь шестой год, староста, с огромными магическими силами, если судить по крови, тот самый шумный Костров, её двоюродный брат. О её жизни дома мало известно, она почти не появлялась на людях, будто и вовсе не покидала своей комнаты, погружённая лишь в обучение. Да и тут держится от многих в стороне, тренируется одна, комната её всегда закрыта, лишь иногда выходит на прогулки с кем-то со своего года.
Не получилось поесть спокойно, с противоположной стороны зала послышались крики. Кто-то спорил, нашли же место, дураки, лишь зря позорятся перед всеми. Слова было толком не разобрать, однако судя по фигуре, стоявшей у стола второго года, это староста первого высказывал что-то пареньку, на защиту которого встала единственная девушка там. Приглядевшись к лицу новоиспечённого старосты, можно было подумать, что тот напрочь закоченел.
***
Даже поесть спокойно не дадут, ему и так не особо повезло: какой-то чрезмерно тёплый компот и пюре из репы, всё в комках. На этом всё, хотя задержался совсем ненадолго. Не особо удачно он показал сегодня себя во владении мечом, а этот первогодка подошёл, начав Вилу высказывать полный бред. Мол, тот чуть не упал на него, теряя равновесие, хотя этот белобрысый сам не смотрел, где шёл. Коля уже и сам устал его слушать, пока Вил никак не реагировал на его слова. Однако его заткнули, и это, конечно, была Аделина. С ней уж явно лучше запихать свой язык в одно место.
– Это из какой такой речушки смелости хлебнул? Тебе же явно дают понять, что твой бред никто всерьёз слушать не намерен. А если так жаждешь, говори с тем, кто не станет тебя терпеть, жалея за глупость. Живо ноги в руки и на своё место, пока не вышибли туда!
Ледяные глаза смотрели будто сквозь него. Она не раз слышала, что её взгляд делает пол дела в спорах, тут становится невозможно возразить, когда она смотрит неотрывно на противника, чем Аделина предпочитала пользоваться по полной.
– Но-но-но, я всего лишь указал, почему могли пострадать другие.
– Ты в яслях или где? Любой, кто ходил бы где надо, а не крутился под ногами, спокойно прошёл. Тоже мне нашёлся обиженный и униженный. Иди, попроси мамочку трусики сменить, небось уже в штанишки напрудил от злости.
Было видно, как Вадим краснел от возмущения, он уже многое вытерпел, приехав сюда. Но эта девица перепрыгнула всё, пока он держал себя из последних сил.
– Как можно девице быть столь глупой, я же о других хочу позаботиться. А тебе стоит получше подумать, как не позорить своих родителей.
Коля, услышав, что этот дурак сказал, тут же подорвался. Лучше предотвратить побоище, пока есть возможность.
– Ну-ка, повтори. Если какой-то идиот пойдёт куда не следует, сам виноват. А глупость – оберегать дураков.
На него будто вылили кипяток, даже хуже, увидев этот холодный огонь в глазах, ему уже хотелось залезть под стол и спрятаться. Не успел он вымолвить словечка, как со спины Аделину обхватили, приподнимая над полом. Жутковатый парень, высокий и с тёмными волосами, карими глазами, крайне низким голосом говорил ему уходить, пока цел.
– Вали, пока можешь!
– Коля, пусти, а то вздёрну с ним на пару!
– Вали!
***
Есения увидела, как к ним уже несётся светловолосый парень, которого на церемонии назвали старостой первого года.
– Защитите! Доложите мастерам, пусть они повлияют на этот беспредел!
Честно говоря, вообще не было желания как-то помогать ему. Он уже показал себя не с лучшей стороны, этот вой о помощи здесь лишь доказывает глупость: твои проблемы – это лишь твои проблемы, тебя сюда не холить и лелеять привезли. Взрослея, придётся и не такое переживать, так что принимай все трудности, ни за кого не прячась.
– Может замолчишь, сам наделал каши, сам и расхлёбывай.
Гриша как нельзя лучше ответил, причём выразил мысли всех, только в более лёгкой форме. На что его брат начал одобрительно хлопать, явно поддерживая сказанное. И прикрикнул на Вадима уже от себя.
– Может ещё мамочку позвать, как и посоветовали? Раз не можешь сам говорить без лишнего шума. Тут половина уж точно хочет посидеть спокойно, а не слушать визги, поросята в почёте как еда. Спешу огорчить, ты перепутал места!
Есения не могла до конца сдержать смех, смотря на лицо парня, окончательно потерявшего дар речи от такого заявления. Как ни сопротивлялась, Блэк присоединилась к повисшему в зале хохоту. Ей было жалко парнишку, тот ведь совсем не осознал, куда угодил.
Под хихиканье, постепенно перерастающее в громкий смех, к Вадиму подходил парень из-за его стола. Мрачный, подобно грозовой туче, он смотрел на светлого так, будто готов разорвать на месте.
***
Наблюдая весь этот балаган, устроенный Вадимом, Димитрий не убирал ладони от глаз. Для него и правда было больно видеть настолько глупое поведение, даже и припомнить не мог, когда в последний раз хотелось уйти под землю от стыда из-за кого-то.
– В последний раз я соглашаюсь кого-то поддерживать по просьбе отца.
Женя и Лёша, сидя рядом, тоже внимательно наблюдали за происходящим.
– Главное, чтобы его не избили.
– Да лучше бы избили, он скинул в нужник вообще какое-либо уважение к себе!
– И нет возможности поправить это как-то?
Лёшу никто не приучал к порядкам здесь, он ожидал сложности завести связи, но что за одну выходку на обеде может всё настолько быть плачевно. К этому его жизнь не готовила.
– Не представляю, как это сделать.
А ведь это и правда нужно было работать, надрываясь, чтобы после такого глупого представления встать на ноги. Но надо найти выход, как сейчас всё смягчить, ради малейшей возможности поправить дело. И такая идея появилась, зажглась ярким светом в голове Димитрия.
– Нельзя же его бросать, нужно как-то помочь.
В отличие от многих ребят, Женька крайне чувствителен и не ищет выгоды для себя, просто завести друзей – большего ему не надо. Может, именно поэтому он безумно хотел вытащить Вадима оттуда, не бросать того сейчас на растерзание. Но и пошевелиться не мог, ещё чего прикопает, того лишь сильнее.
– Димитрий, что делать? Они смеяться над ним начинают.
Димитрий же был будто ледяной, абсолютно спокоен, отсчитывая пору вступить.
– Вы сидите смирно, всё беру на себя.