Екатерина Славич – Иванова, родства не помнящая. Роман-размышление (страница 2)
Мне тяжело и больно даже думать об этом.
Но я должна.
Вы когда-нибудь чувствовали себя лишёнными корней?
Нет, кто-то этим даже и гордится. Выражая недовольство своими родителями, выставляет им своеобразные «лицевые счета» и старается их напрочь забыть, никогда к этой теме не возвращаться.
Так удобнее.
Под разными предлогами. Не так воспитали, чего-то недодали, не теми стали, не туда рулили…
Ну и ладно. Буду жить, как хочу. Без них.
А как жить «без них»?
«Родителей не выбирают». Это наверняка многие слышали. В ответ на возмущения, претензии, придирки и прочее недовольство.
И звучало это справедливо. Но довольно жёстко.
Я безмерно счастлива, что мне достались прекрасные родители.
Ирина и Вячеслав.
Это были замечательные люди.
И вот когда меня огорошили сообщением про родного отца, вся эта круговерть и началась.
Что же, время пришло открыть тайну?
Нет, всего лишь приоткрыть дверцу.
В нашей квартире была отдельная гардеробная, где на верхних полках располагались модные по тем временам чемоданы, с которыми дедушка и бабушка путешествовали.
Из одного такого багажа была однажды извлечена старая советская газета.
Бабушка рвала и метала, потрясая печатным органом перед ошарашенной физиономией внучки.
– Вот статья про твоего настоящего отца! Полюбуйся! Мы с твоим дедушкой воевали, отстояли Родину от фашистов. А он!
Мельком обозначилась фотография видного офицера в очках с затемнёнными стёклами.
Я мгновенно схватила в память его внешность. Впервые увидела, поняла, каким примерно он был.
Огромная статья на всю газетную полосу!
Бабушка костерила, крыла, обкладывала, материла «героя» этой публикации, что называется, в хвост и в гриву. На чём свет стоит. Ничуть при этом не стесняясь меня. Отвела душу вволю. Выпустила пар.
А потом?
Газета быстро убрана на антресоли.
Мне строго-настрого внушили обо всём этом забыть.
– Мама, а мой настоящий отец, он…
– Никаких разговоров о нём!
Всё! Забыть!
«Забыть Герострата».
Забыть навсегда!
Но это же мой папа…
Разве это возможно?
Время от времени в разные годы моей жизни всё это снова обозначалось, но разговоры об этой истории моей семьёй по-прежнему жёстко пресекались.
Безоговорочно.
Иногда и ко мне приходили сомнения, когда я думала обо всём этом…
Кто же он?
В 30-летнем возрасте я снова, уже вполне осознанно, вернулась к этой теме.
Обратилась к маме.
– Нет. Ни слова о нём. Не хочу говорить об этом…
Дедушка и бабушка защищали Родину на фронтах Великой Отечественной… Проливали кровь и слёзы.
Выстояли.
А этот…
Мой отчим – прекрасный, благородный человек. Храбрый офицер, морской пехотинец, надёжный командир, подполковник.
А папа?
Что это за человек?
А может быть, та давняя тайная история была его личной трагедией?
И всё-таки чисто по-человечески мне стало интересно.
Что же там произошло?
…И тут его кровь во мне взыграла окончательно!
Так что же?
Нет, позвольте…