Екатерина Славич – Иванова, родства не помнящая. Роман-размышление (страница 13)
– Так точно!.. Простите. Всё, что он делает, выходит качественно и в срок. И как будто с лёгкостью.
Первая оговорочка. Надо следить за речью. Зачем я про лёгкость эту сказал? «Гуляка праздный», – так об этом баловне судьбы выразился один наш начитанный сотрудник. Который Пушкина любит.
– А у других?
Хорошо, мысли читать перестал. Но думать надо тоже переставать. Наверняка читает всё же. Но виду пока не подаёт. Мистика какая-то…
– Другие, поскольку работают в команде, восполняют недочёты распределением задач. Но ошибок мало. В основном безошибочно работают. Иначе – у нас разговор короткий. «За забор».
– Правильно мыслите. Продолжайте.
– Но он многое делает быстрее. И один.
– То есть Вы хотите сказать, что ему труднее? Кстати, почему один?
Вот профессионал. Чётко в корень вопроса зрит. И вывод мгновенно сделал, и социологический анализ метко провёл.
– Да, ему трудно. Но справляется с заданиями.
– Второй вопрос?
– С ним никто не стремится работать.
– Вы хотели сказать: «не хочет». Но у нас нет потворства чьим-то «хотелкам». Причина?
– Он, скажем так, выделяется.
– Чем? Внешностью?
– Это в нашей работе не главное. Хотя все наши сотрудницы, кто хоть один раз его видел, по нему сохнут.
– Так чем?
– Решения принимает какие-то парадоксальные.
– Вот с этого момента поподробнее.
– Да нет, его решения законам не противоречат. Он грамотен. Но нас учили иначе. Подробнее об этом – в отчёте.
– Значит, творчески подходит к делу?
– Скорее незаштампованно. Исходя из анализа сложившейся ситуации и глубокого изучения сопутствующих материалов. Он хороший аналитик. Но ему не надо долго сидеть над документацией. Всё, что необходимо, просматривает быстро и сразу зрит в корень. Как Вы, товарищ…
– Я просил, без субординации. Сейчас это ни к чему. Но я уверен, не льстите, меня упомянув.
– Служу… Простите.
– Ничего. Продолжайте. Значит, быстро просматривает…
– Он вообще всё делает быстро. И думает.
– А нет ли в этом некой легковесности, Вам не кажется?
– Никак нет. Это способности его. И спортсмен, и аналитик неплохой, и психологическое давление выдерживает. В общем и целом, для специфики нашей работы подходит. Вы же просили без подробностей. Вот мой вывод.
– Значит, за это его и не любят?
– Я потом подробно расскажу обо всех проверках, которым он подвергался…
– Да, хорошо. Это было бы любопытно. Расскажете потом. А пока… В каком он сейчас звании?
– Вы же знаете, товарищ…
– Я просил…
– Так точно.
– Я задал вопрос.
– Старший лейтенант. Старлей всего лишь…
– Этой оговорки я и ждал. Вот теперь у нас разговор получается. Почему «всего лишь»?
Вот почемучка выискался. Подловил-таки.
– Когда он работает в группе, тут же начинает держаться несколько особняком. Тяжело вливается. И одеяло старается на себя.
– Правду говорите. Ценю. Проблема только в этом?
– Не только.
– Не разбегайтесь, прыгайте.
– Не одобряют это. В душе. А объясняю просто: человеческий фактор.
– Вы считаете, что, может быть, это зависть?
– Не могу знать, не моя сфера деятельности. Я аналитик, а исследования показывают, что зависть присуща в реальности многим. Да и простые наблюдения тоже.
– А чему завидовать? Всего лишь старлей. Тесть его не двигает больше, потому что у него там какой-то разлад наметился с его дочкой… Об этом сейчас слухи и поползли. И в резидентуру его отправляли болгарскую, а школьнику известно, что курица не птица…
– …Болгария не заграница. Не могу знать. Я, правда, не знаю почему.
Тот самый день
День был летний.
Тот самый день, в который «город бомбили, нам объявили, что началася война».
Набатный голос Левитана 40 лет назад из репродукторов известил всех жителей необъятной страны о нависшей над Родиной общей беде.
Тот самый день.
Его отец ушёл на эту страшную войну. Честно сражался. Остался жив.
Его тесть командовал на этой тяжёлой войне артиллерийским соединением, подавал пример стойкости и мужества своим подчинённым. Жалел своих бойцов и никогда не рисковал их жизнями, если в этом не было необходимости. Стал настоящим, как писал Лермонтов, «отцом солдатам». И его, в общем-то, отцом.
Сделал всё, чтобы и он попал в номенклатуру ЦК.
Это сбылось.
Он вошёл. Кабинет пустует. Вряд ли кто-то сейчас явится.
Пора.
Он начал расхаживать по кабинету, наверняка раздумывая о чём-то для себя очень важном.
Для себя.