Екатерина Славич – Иванова, родства не помнящая. Роман-размышление (страница 12)
Каин – «стенающий».
Что это значит?
Это
Каин одновременно сознаётся в своём преступлении, но при этом настаивает, чтоб даже Сам Бог оставил его в покое: «Вина моя больше, чем я смогу понести…».
Что это, если не наглость?
Преступник жалуется, одновременно упрекая и обманывая.
Из определений, данных Каину, мы узнаём, что он стал «трясущимся», шатким, то есть в душе слабым и ненадёжным.
Что это значит ещё?
Вполне возможно, что это проявления страха, от которого нельзя отвязаться. Ведь уже Каин выше всего поставил жизнь земную, жизнь страстей.
«Ваше – царство небесное…»
А земное?
Чьё?
«Моё».
А жизнь земная преходяща.
Теперь о каиновой печати.
Каин теперь совершенно одинок. Теперь он будет видеть в каждом либо пользу, либо угрозу самому себе. И он уже склонен к тому, чтобы быть просто потребителем земных благ, но уже не «сыном Божиим».
У него не стало способности понимать других.
Зачем?
Значит, он и самый первый эгоист на Земле.
И судит всех исключительно по себе. Как лжец во всех встречных видит лжецов, торгаш – только торгашей или покупателей, убийца – убийц.
«Будет: всякий встречный убьёт меня».
А с чего он это взял?
Ведь Каин в своём отступничестве находится под надёжной охраной Бога.
Получается, засомневался?
Каин ушёл от Адама, отца своего родного. Но от Бога-то не уйти…
Значит, Каина можно считать и первым отступником на Земле.
Потерял Отечество, землю и родителей.
Стал, что называется, деревом без корней.
И в нём вскипели дьявольские черты: гордыня, превосходство над другими, воспалённое чувство собственной значимости…
Вот она, основная задача «отца лжи», которая, как мы с вами наблюдаем, в Каине проявилась в полной мере: изменение Божественной человеческой природы.
Нечто подобное уже давно в ходу.
Как можно охарактеризовать такое явление?
Что это, если не расчеловечивание?..
Качества
– Здравствуйте. Проходите. Усаживайтесь поудобнее. Хорошо, вот сюда, напротив меня. Да не робейте так. В моём кабинете есть ковры, но я Вас вызвал отнюдь не на ковёр. Хотя подковёрные интриги у нас тоже бывают, будем смотреть правде в глаза. Вот с правды и начнём.
Взгляд прибывшего был несколько напряжён, хотя от хозяина кабинета исходило нечто, вызывавшее расслабление и благодушие. Вошедший не ощущал чувства тревоги и понял, что беседа пойдёт несколько иначе, чем он себе её представлял.
И не ошибся.
– Оставьте документы, я ознакомлюсь. Бумаги получите назад сегодня. Но меня сейчас интересует не их содержание. Я примерно знаю, о чём там. Расскажите мне о нём. Просто, без протоколов и сводок.
– Это как?
Офицер понял, что сморозил глупость. Но тут же в глубине души посетовал, что вышестоящий резко поломал шаблон беседы и выстраивает её по одной, только ему известной линии.
По какой?
– Вы слишком напряжены. Повторяю: ваш отдел не будут упрекать за недостатки в работе, хотя они есть. Сейчас не об этом. Рассказывайте общие впечатления, какие возникли у Вас лично, когда впервые он появился у нас. И потом. Какие чувства возникали от общения с ним или от разговоров о нём?
О чувствах говорить надо? Вот новости. Нас, наоборот, учили их в своей работе не допускать. «Холодную голову» ещё никто не отменял. Вот хитрый лис! Хочет на слове поймать, вероятно? Чувства ему подавай! Да, персону, о которой сегодня речь идёт, у нас никто не любит.
– Почему?
Голос командира прервал размышления подчинённого. Прозвучал раскатисто, но всё-таки добродушно.
Неожиданно.
Вопрос не понят.
– Я спросил Вас: почему?
– Что «почему»?
– Вы определённо сегодня сверх меры напряжены. Почему? Это второй вопрос. А первый относился к нему. Так почему его никто не любит?
– Любят женщин. Его-то зачем любить?
– Вовсе незачем. Вывернулись. Только несколько грубовато. Хорошо, я иначе задам вопрос.
Откуда он узнал: мысли, что ли, читает? Телепат?
– Да у Вас на лице всё написано. Вопрос задаю иначе. В чём отличие
– Да неплохо вроде работает, товарищ…
– Не надо никаких званий. Мы разговариваем друг с другом откровенно и напрямую. Оставьте субординацию.