Екатерина Шрейбер – Тьма впереди (страница 5)

Оглядев место вторжения и не обнаружив врага, мальчишки, так же на полусогнутых, сиганули к дому, перемахнули через ограду и затаились за крыльцом. Снова прислушались. Ничего. Колька приложил палец к губам, подкрался к окну и заглянул внутрь. Илья последовал за ним.

Сжав тонкими пальцами с грязными ногтями облупленный подоконник, встал на цыпочки и одними глазами дотянулся до линии обзора. Из полутёмной комнаты пахнуло прохладой и чем-то кислым, похожим на тесто, из которого бабушка жарила лепёшки.

Кровать в углу. Металлическая, с сеткой. Накрыта лоскутным покрывалом. Какие-то фотографии в рамках на стене. Лакированный шкаф. Дверной проём, ведущий, по всей видимости, в кухню. Ничего особенного.

– Смотри, вон там! – выдохнул Колька. Он был выше и, наверное, мог бы даже залезть в окно, если бы подтянулся.

Илья напрягся из последних сил, пытаясь увидеть то, на что показывал друг.

– Эх, мелкотня! Пошли, посмотрим, пока никого нет.

– Куда пошли? На что посмотрим?

– Внутрь, конечно. Там подпол. Тот самый, где она трупы хранит.

Колька нырнул на крыльцо. Ни одна ступенька не скрипнула. Илья замешкался. Одно дело подсматривать в окно, и совсем другое – проникнуть в дом. Хотя, если дверь закрыта – пусть только она будет закрыта! – у них ничего не получится. Каким бы смелым ни был Колька, он не станет…

– Открыто, быстрей!

Услышав призыв, Илья застыл. Ещё не поздно развернуться и побежать со всех ног обратно, в село. Никто не узнает, что они были не на речке, а попёрлись за несколько километров к бабе Таше. В гиблое место. Куда никто из взрослых-то не ходит. Но когда дверь открылась, и Колька, мелькнув выгоревшей на солнце светлой шевелюрой, прошмыгнул внутрь, Илья понял, что ему ничего другого не остаётся, как пойти за другом. Не бросит же он его одного.

Крыльцо. Дверь. Сени. Кухня.

Свет. Тень. Свет. Тень.

Колька остановился по центру просторной комнаты. Печь. Стол. Какие-то шкафчики. Илья не смотрел по сторонам. Только прямо, цепляясь взглядом за худую спину друга в застиранной майке. Дощатый пол, покрашенный в коричнево-рыжий. В полу люк. И металлическое кольцо вместо ручки.

«Только не открывай!» – Илье хотелось кричать, но он едва дышал. Перед глазами встали иссохшие мумии с остатками седых волос на голых черепах. Он уже чувствовал затхлый запах смерти. Ужас накатывал волнами, от пальцев ног до макушки. И снова, и снова.

Когда Колька наклонился и потянулся к кольцу, Илья зажмурился.

– Аль потеряли чего?

Резко открыв глаза, он увидел старуху в фиолетовом бархатном халате, стоящую слева в проёме между кухней и спальней. Как она там оказалась? Ведь в комнате никого не было!

Колька рванул назад, успев больно схватить его за запястье и дёрнуть так сильно, что Илья чуть не упал. Не успев понять, что происходит, они оказались снаружи и побежали так быстро, как только могли. Очухались только, миновав черёмуховые заросли.

– Ведьма! Точно! Ты видел, как она появилась из ниоткуда? Не было её в доме, мамой клянусь, не было! – тараторил Колька, пытаясь отдышаться. – Никому, слышишь, ни одной живой душе об этом не трепать. Клянись!

– Клянусь, – решительно ответил Илья, и они ударили по рукам.

***

Карту на экране ноутбука пришлось долго увеличивать, крутя колёсиком мышки, пока наконец на тёмно-зелёном кучерявом фоне, обозначающем сплошной лес, не появилась мелкая надпись.

Каракарган.

Какое-то село на Алтае. Очень маленькое, очень далёкое и, вероятно, заброшенное. Лишь несколько тёмных прямоугольников, хаотично разбросанных в разных местах, напоминали дома или какие-то строения.

Вера впилась взглядом в точку на карте. Вокруг не было ничего, кроме нитевидной, едва заметной речки под названием Талсу и горы Алтынташ. Что там может находиться? Очередное место силы? Какой-нибудь мегалит? А может, там живёт шаман?

Не всё ли равно?

Она захлопнула ноутбук, вышла в коридор и уставилась в пустой угол, где последние десять лет лежала меховая подстилка Немо. Его нелюбимое место, куда он уходил только по команде и ночью, когда все расползались по спальням. В любое другое время он предпочитал быть в центре семьи, знать, что с ними всё в порядке. Оберегал и заботился.

Потом Вера перевела взгляд на дверь в комнату девочек. Тоже пустую. Несмотря на то, что ей чудилось ночью. И на кабинет мужа.

Что она вообще тут делает?

В груди заклокотало нетерпение. Бросившись к шкафу, она начала беспорядочно бросать на кровать вещи, которые могут пригодиться в поездке: тёплые кофты, брюки, носки, кроссовки. Залезла в кладовку и достала оттуда газовую плитку, фонарик, нож. Вера нашла даже вместительный рюкзак, куда с остервенением стала запихивать одежду, обувь и снаряжение.

Когда-то давно, в позапрошлой жизни она собиралась исполнить мечту – сходить на Эльбрус. Купила всё необходимое, тренировалась. Но в последний момент Олег сказал: «Перестань. Я думал, это блажь. Куда ты пойдёшь? Хочешь оставить детей сиротами?» И она не пошла.

В том же порыве Вера схватила телефон, набрала номер Альфии и зачастила:

– Привет. Я хочу уехать и попросить тебя остаться вместо меня. С выставкой Полунина никаких вопросов не возникнет. Аренду продлишь. Всё остальное в штатном режиме. Справишься же?

– Вер, погоди. – Голос Альфии звучал как-то странно. Глухо и подавленно. – У меня есть новости, и, боюсь, плохие.

– Что ещё случилось?

– Я только что вернулась от Сартакпая. Заезжала после работы, чтобы забрать картину и статуэтку. В общем, сегодня ночью он умер.

– Как? Мы же вот только… Мы были у него два дня назад, и он выглядел бодро. Ну, для своих лет.

– Умер во сне.

– Тебе не отдали картину?

– Дочери, конечно, было не до меня, но она быстро отдала всё, что нужно, и вытолкала за порог. Дело не в этом.

– Ну говори же!

– Она передала мне письмо, которое её отец написал для тебя.

– Что? Серьёзно?

– Оно лежало на полу возле его кровати. Сверху было написано: «Вере Молчановой».

Вера прикрыла глаза, чувствуя, как по позвоночнику снизу вверх прополз паучок страха.

– Я сейчас приеду. Ты дома?

– Да, давай.

Глава 5. Письмо Сартакпая

«Здравствуй, Вера!

Извини, что напугал. Нервы совсем ни к чёрту, всё из-за переезда. Я старик, всё чаще плачу и кричу, всё чаще вспоминаю прошлое. Хотя, казалось бы, разве можно делать это чаще? Никакого переезда, конечно, не будет, и старый пень останется на своём месте. Теперь уже поздно. У меня был лишь один шанс, и я его упустил.

Надо собраться. Последние силы. Чтобы не напугать тебя ещё больше. Мысли ясные, но руки не слушаются. Выходят каракули.

Когда-то я писал сносные стихи и неплохо рисовал. Тебе вроде понравилась моя картина. Я рад. Но я не сумасшедший. Мою любимую жену тоже звали Верой. Но дело не в этом. И не в том, что ты чудом отыскала мою картину среди кучи хлама и зацепилась за неё. Сердцем. И даже не в том, что я прочитал в твоих глазах. Ты наклонилась ко мне, и я увидел.

Пора умирать. Время покаяться. Дочери ни к чему это знать. Верю, она не станет читать это письмо. А вот ты, Вера, выслушаешь и поймёшь.

Моя жена погибла нелепо и слишком рано. У неё заболел живот, и я уговорил её съездить в больницу. Врач поставил диагноз «острый аппендицит» и назначил операцию. Она не очнулась после наркоза. Никакого аппендицита у неё не было. Начались суды. Я хотел доказать врачебную ошибку, но ничего не добился. Хирурга отстранили от работы, и то временно.

Я искал утешения везде, где мог: в искусстве, выпивке, религии. Не нашёл. Только однажды мне удалось обрести надежду. Во время путешествия по Алтаю, откуда я родом, я познакомился с молодым мужчиной по имени Николай, и он рассказал страшилку из своего детства. Якобы в одном хорошо известном ему месте существует переход в другую реальность, и ты можешь попасть в прошлое или в некий параллельный мир, чтобы прожить жизнь заново.

Терять мне было нечего, я отыскал это место. Но в последний момент струсил. Не смог совершить переход. О чём жалею до сих пор.

А вот ты сможешь. Я понял это по твоему лицу.

Не знаю, что с тобой случилось. Но от тебя будто оторвали кусок. Или вынули душу. Найди это место. Оно называется Каракарган.

Прощай, Вера! Не знаю, помог ли тебе, но эта мысль согреет мне сердце перед смертью.

Сартакпай».

Первым её порывом было скомкать письмо и откинуть подальше от себя, чтобы не заразиться безумием старика. Но Вера сдержалась. Свернула дрожащими руками лист и подняла глаза на Альфию. Они так и стояли на пороге её квартиры.

– Похоже, его жену звали Верой. И он пытался мне что-то сказать. Но, конечно, это бред сумасшедшего или предсмертная агония. Не имеет значения. – Вера засунула письмо в сумку.

– Пойдём, хоть чаю попьём, – предложила подруга.

На кухне, светлой, просторной, обставленной в стиле прованса, Вера села на стул с мягкой спинкой, вдохнула запах свежезаваренного чёрного чая с бергамотом и прикрыла глаза. Хотелось насладиться тишиной, покоем и заботой, но это было невозможно – ей казалось, что под землёй пришли в движение тектонические плиты. Никто не замечает этого, но вот-вот их тряхнёт, и всё рухнет, провалится, превратится в руины.