Екатерина Шитова – Лесные ведуньи (страница 9)

– А как же твоя бабушка? Неужели отпустила тебя? – удивлённо спросил Егор.

При упоминании о бабушке Июлия сжала зубы, брови её нахмурились, уголки губ поползли вниз.

– Я сама ушла, – ответила она и отвела глаза в сторону, – она же не родная мне, я тебе говорила. Нашла в лесу и подобрала. Это не обязывает меня всю жизнь держаться за её юбку.

– Ну, она не только подобрала, но и выкормила, вырастила такую красавицу, – добавил Егор, – я ей за то очень благодарен. Жаль, не привелось с ней лично познакомиться.

Увидев печаль в глазах девушки, Егор замолчал.

– Мне бежать пора, Егор. Может, свидимся ещё, – заторопилась Июлия.

Она спрятала под платок длинные тёмные косы и побежала в поле, а Егор ещё долго смотрел ей вслед, и сердце его до краёв наполняла нежность.

Спустя несколько дней Июлия сидела в темноте и расчёсывала волосы перед сном. Над её головой звенели комары, сено кололо мягкие бока, а его ароматом было пропитано всё: её одежда, кожа, волосы. Июлии вдруг стало так тоскливо, сердце заныло от того, что она соскучилась по Захарии, по их избушке, насквозь пропахшей печным дымом. Это было неправильно – скучать по злодейке Бабе Яге, но двадцать лет просто так не выкинешь из памяти.

Егор был прав: Захария вырастила её, научила понимать и любить лес, слышать его голос, беречь всё живое в нем. Старуха была с ней строга, но никогда не обижала и уж тем более не учила её ничему плохому. А ещё Июлия скучала по Угольку, иногда он даже мерещился ей в кустах или на тропке, ведущей к колодцу, куда девушка бегала умываться. Как будто кот приходил из леса проведать её. Но, конечно, это был вовсе не Уголёк, в деревне было полным-полно чёрных котов с такими же янтарно-жёлтыми глазами.

Погрузившись с головой в свои тяжёлые, тоскливые думы, Июлия внезапно услышала странный шорох возле двери. Вооружившись вилами, она пошла туда, откуда доносились звуки. Беззубый конюх Филипп уже неоднократно нагло заигрывал с ней, а вчера даже ущипнул за ляжку, за что тут же получил от девушки увесистую оплеуху. Июлия не боялась Филиппа, но знала, что он вполне способен на подлый поступок, поэтому всегда по ночам ставила рядом с собой вилы. Если что, уж она сумеет за себя постоять. Захария её и этому научила.

– Кто здесь? – громко крикнула она, всматриваясь в темноту, – Филипп, бесстыжий, ты? Выходи, иначе вилами тебя заколю!

Справа от неё громко скрипнула дверь, и сквозь небольшую щель Июлия увидела лицо Егора.

– Это я, Июлия, не бойся! – проговорил он.

Девушка ахнула от удивления, смешанного с восторгом, прислонилась к высокой двери и, приоткрыв её, запустила юношу внутрь. Он поначалу опешил, увидев её в одной ночнушке, простоволосую, такую близкую и тёплую. Глаза его загорелись огнями, щеки запылали. Страсть затуманила разум, и он сжал Июлию в объятиях, впился горячими губами в её полураскрытые губы, обхватил руками тонкую талию.

Июлия оттолкнула его, нахмурилась сердито.

– Что же ты, Егор, миловаться пришёл, зная, что я тут одна? – воскликнула она. – Как же тебе не стыдно?

Юноша щёлкнул себя по лбу и стал ходить из угла в угол, шурша сеном.

– Ты прости меня, Июлия, не сдержался, – виновато сказал он, – да только ты сама виновата. В самое сердце ко мне пробралась. Я как узнал, что ты теперь в деревне, совсем рядом, так совсем не сплю с той поры – всё о тебе думаю.

Щёки Июлии раскраснелись от нахлынувших чувств. Она тоже постоянно думала о Егоре. Но прежде всего ей хотелось, чтобы он взял её в жёны. Как-то в детстве, когда Июлия ещё играла с куклами, сделанными из старых тряпок, Захария рассказала ей о том, как люди создают семьи, женятся, рожают детей. Рассказала она и о том, как женихи и невесты ведут себя до свадьбы. Она навсегда запомнила, что «парни шибко любят целоваться до свадьбы, вот только девушек это может довести до позора, а не до замужества».

Июлия хотела, чтобы всё у неё было правильно, как в сказках Захарии: чтобы добрый молодец, полюбив прекрасную девицу, обязательно женился на ней. Вот только кто захочет брать в жёны девушку, у которой мать – пьяница, отец – преступник, а бабушка – злая ведьма, Баба Яга? Июлия хорошенько подумала и решила утаить от юноши свои тёмные тайны. Она была настроена серьёзно и ждала от парня того же самого.

– Я хоть и сиротка, но сомневаться в своей чести никому не позволю! И себя в обиду не дам! – строго сказала Июлия.

– Да я же… Я… Не этого я вовсе хотел! – воскликнул Егор, – увидеть тебя пришёл. Да кровь в голову ударила, не сдержался.

Июлия смотрела на юношу исподлобья, обхватив себя руками.

– Не веришь мне? – глухо спросил он, и в глазах его мелькнула тоска.

– Хочется верить, да страшно мне обжечься… – тихо проговорила Июлия.

Егор подошёл к ней, обнял крепко, прижал к груди. Было в его порыве столько чистоты и искренности, что Июлия в этот раз не оттолкнула его:

– Женой моей будешь? – тихо спросил Егор.

Июлия побледнела от неожиданности. Она мечтала об этом, но не ожидала услышать этот вопрос от Егора так скоро. Темнота скрыла её растерянность. Помедлив, она ответила едва слышно:

– Буду.

– Тогда жди. Родителям своим скажу, а потом сговоримся с тобой о свадьбе, – радостно проговорил Егор.

– А если родители твои запротивятся? Всё-таки безродная я. В лесу выросла, да ещё и пятно родимое на лице. Ты его не замечаешь, а здесь, на дворе, от меня до сих пор шарахаются как от прокажённой, – прошептала Июлия, чувствуя, как глаза щиплет от подступающих слёз.

– Ни о ком не думай, даже о родителях моих, – уверенно ответил юноша, – люблю я тебя, Июлия. Как увидел тогда в первый раз в лесу, так и полюбил – крепко и на всю жизнь. Поэтому, как я сказал, так и будет.

Он разжал объятия и тёмной тенью скользнул к двери.

– Жди. Приду за тобой через пару дней, край – неделя.

Июлия кивнула и, услыхав, что дверь за Егором закрылась, вздохнула и широко улыбнулась. На лице её было столько счастья, что, казалось, оно засветилось от этого в темноте. А внутри, в девичьей душе, счастья было ещё больше. Оно распирало Июлию, заставляло сердце замирать от восторга.

В тот вечер девушка легла спать спокойная и умиротворённая, как никогда. Июлия верила, что совсем скоро колючее сено под её телом сменит мягкая супружеская постель.

Егор не обманул. Свадьбу сыграли спустя месяц после их с Июлией разговора на сеновале. Родители Егора сначала, как и предполагала Июлия, воспротивились поспешному решению сына жениться, но, познакомившись с будущей невесткой, смирились. Скромная, молчаливая, серьёзная девушка понравилась им. С изъяном на её лице они тоже скоро свыклись.

Самой Июлии казалось, что свадьба с Егором станет переломным событием в её жизни, после которого их ждёт лишь счастье. Она даже подумать не могла о том, что после замужества что-то может пойти не так. В молодости всё делится на чёрное и белое, счастливое и несчастливое, на до и после. Так случилось и с Июлией – для неё вся прежняя жизнь стала лишь предысторией.

Поначалу ей даже захотелось напрочь забыть о Захарии, о детстве и юности, проведённых в лесу, о мрачной тайне её так называемой бабушки, которую она вынуждена была хранить глубоко в своей душе, носить с собой, как тяжёлый камень. Она хотела забыть и о своей кровной матери. Поэтому на свадьбе со стороны невесты никого не было. Наталья приходила, смотрела издалека, но подойти ближе так и не осмелилась – чувствовала свою вину перед дочерью.

Семейная жизнь Июлии и Егора началась тихо и мирно. Муж баловал молодую жену, задаривал подарками и гостинцами, знакомил её с деревенскими традициями, учил, как вести себя с людьми. В общении Июлия была слишком доверчива, и хитрые и пронырливые деревенские бабёнки так и норовили залезть к ней в душу, чтобы потом было о чём посплетничать, сидя на лавке в тени берёз.

Егор был счастлив и без памяти влюблён в свою молодую жену. Когда они шли вдвоём по улице, мужчина от гордости высоко поднимал голову и смотрел на Июлию с обожанием. Он не замечал любопытных взглядов, которые бросали на Июлию окружающие. Её яркая внешность в сочетании с безобразным пятном на лице приковывали внимание деревенских зевак. Но Егору было всё равно. С самой первой встречи красота Июлии завораживала, пленяла его.

Каждую ночь Егор изнемогал от ожидания, как бы не уставал на работе за день. Когда Июлия заканчивала хлопотать по хозяйству и ложилась с ним в постель, он испытывал неземное блаженство. Страсть его не кончалась, наоборот, с каждым разом становилась всё более жгучей. Она испепеляла его душу безудержным огнём.

Июлия без стеснения скидывала с себя свободную ночнушку, распускала длинные косы и накрывала тёмными волосами, словно покрывалом, тело Егора. Она не смущалась, была самой собой: страстной, искренней, отдающей всю себя до капли любимому. Июлия была женщиной его мечты. Она была рядом с ним, но он продолжал мечтать о ней. Это было похоже на колдовство.

– Никогда бы не подумал, что ты такая… – как-то выдохнул Егор, откинувшись на подушку и тяжело дыша.

– Какая? – улыбнулась Июлия, убирая пряди растрепавшихся волос со вспотевшего лба.

– Как быстрая река… – прошептал мужчина. – Закрутила, завертела меня своими водами. Едва держусь на плаву. Того гляди утону.

– Так с реками бывает только в половодье, – ответила Июлия, и глаза её загадочно блеснули, – потом большая вода уйдёт и на смену бурному течению придёт плавное и размеренное.