Екатерина Шитова – Лесные ведуньи (страница 8)

А Захария в это время сидела на лавке, ссутулив плечи. Казалось, её безобразный горб стал ещё больше, а крючковатый нос – ещё длиннее. Спустя какое-то время старуха тяжело вздохнула, посмотрела в окно и, погладив кота, сидевшего рядом, проговорила скрипучим голосом:

– Ох, припомнишь ты ещё дорогу в мою избушку, Июлия…

Глава 5

Свадьба

Июлия шла к матери. Но, дойдя до деревни, она вдруг остановилась. Лицо её стало сосредоточенным, даже суровым. Дождь кончился, и яркое солнце, выглянувшее из-за туч, уже успело высушить её платье и мокрые косы. Июлия подумала, что это хороший знак – солнце осветило ей путь, а значит, новая жизнь будет лучше прежней.

За суровым лицом девушки скрывались растерянность и страх. Когда рушится привычная жизнь, человеку всегда поначалу становится страшно, независимо от того насколько силён его дух.

Постояв, Июлия вздохнула и вновь обвела взглядом деревню, раскинувшуюся по одну и по другую сторону от неё. Странно было думать, что здесь она родилась и здесь же должна была прожить все свои двадцать лет, которые она провела в лесу в полном неведении. Если бы Баба Яга не забрала её тогда у родной матери, то звали бы её сейчас Аннушкой. Как бы тогда сложилась её жизнь?

Наконец, собравшись с духом и преодолев смущение, Июлия обратилась к первой встречной женщине, гнавшей тонкой вицей корову в поле:

– Где мне найти пьяницу Наталью?

Женщина странно взглянула на Июлию и, слегка помедлив, махнула рукой в сторону.

– Нет у неё дома-то. Сгорел. В бане она уж лет двадцать, как не больше, живёт да по сараям чужим ютится. Вон там, у дальнего-то холма почерневшая кривая баня стоит. Иди, дак увидишь! Может, там она, а может, и нет.

Женщина помолчала, а потом спросила, прищурив глаза:

– А ты кто такая будешь?

Июлии ничего не оставалось, как сказать ей правду.

– Я дочь её.

Увидев изумление в глазах женщины, Июлия покраснела и отвернулась. Поблагодарив женщину, она пошла быстрым шагом в сторону старой бани. Женщина же остановилась, раскрыв рот, и ещё долго удивлённо смотрела вслед странной девушке с тёмным пятном на лице.

Дойдя до жилища Натальи, Июлия постучалась в бревенчатую дверь, но та оказалась не заперта и распахнулась сама. Изнутри на девушку пахнуло запахом сырости и плесени. Нагнув голову, она вошла внутрь. В потёмках ничего не было видно, а когда глаза привыкли к темноте, то она увидела, что на лавке спит человек.

– Наталья! – позвала Июлия.

Но спящий не пошевелился, лишь громко всхрапнул. Тогда она позвала снова:

– Наталья, проснись! Это я, Июлия, твоя дочь.

Она подошла к лавке и дотронулась рукой до плеча человека. Он вздрогнул, подскочил на лавке, схватил её за руку, а потом вцепился другой рукой в горло. Только тогда Июлия поняла, что это вовсе не Наталья, а какой-то мужичонка с красными, сонными глазами и длинными худыми руками.

– Отпусти! – с трудом выговорила она, пытаясь высвободиться из цепкой хватки этого тощего «паука».

До мужчины наконец дошло, что он душит безоружную девушку, и он опустил руки, но при этом заорал так громко, что Июлия подскочила от неожиданности.

– Ты кто такая? Чего тут шляешься без спросу?

– Я ищу Наталью. Где она? – строго спросила Июлия.

– А леший её знает! Опять поди спит где под забором.

– А ты сам-то кто такой? – девушка пристально взглянула на щуплого мужичонку с темными, как у неё самой, глазами, и ей вдруг стало неприятно, что этот противный «паук» может быть её отцом.

Мужчина был страшен, грязен, ужасно худ, одежда его вся сплошь была в дырах и заплатах.

– Кто-то, дед-пихто я! Топай давай отсюдова, не мешай спать! – буркнул в ответ мужичонка и грубо вытолкнул Июлию из бани.

С жадностью вдохнув свежий воздух, Июлия растерянно огляделась по сторонам и присела на толстую чурку, лежащую неподалёку. Она сидела так долго, а когда устала, то решила идти искать Наталью сама. Но вдруг та появилась на тропинке, сильно шатаясь и бормоча что-то себе под нос.

– Ты кто? Чего надобно? – пьяно выговорила Наталья, смотря себе под ноги.

– Я Июлия, твоя дочь. Ты за мной в лес приходила. Не узнаешь меня?

Наталья даже не подняла головы, по-прежнему смотрела под ноги, как будто искала там, на земле, что-то важное.

– Ты звала меня вернуться домой. Я пришла, но ведь дома-то нет, – тихо проговорила Июлия.

– Конечно нет! Он же из-за тебя погорел, это ты мне беду принесла, когда родилась со своей нечистой отметиной, – заплетающимся языком произнесла Наталья и громко икнула, – так что я из-за тебя, как видишь, всю жизнь страдаю!

Июлия вдруг почувствовала себя страшно виноватой, будто и вправду все несчастья сыплются на мать из-за неё.

– Там, в твоей бане, спит мужчина. Это мой отец? – с замершим сердцем спросила Июлия.

– Нет, это дружок мой. Твой-то отец помер в тюрьме, тебя и не видал ни разу.

У Июлии отлегло от сердца. Она подошла к матери и дотронулась до её плеча.

– Мам, давай я помогу тебе. Я больше тебя не оставлю. Вместе мы справимся, выстроим дом, будем жить не тужить. Никаких бед в твоей жизни больше не будет, я этого не допущу. Только пообещай, что перестанешь пить, – проговорила Июлия, и в глазах её заблестели слёзы.

Но Наталья сморщилась, покачала головой.

– Самогонка – единственная радость, и ту ты у меня хочешь отнять. Вот тебе и дочка, двадцать три годочка…

Она смачно сплюнула в сторону, потом сделала несколько шагов к бане и повалилась на землю, точно тяжёлый куль с мукой. Июлия подбежала к ней, попыталась поднять, но женщина уже крепко спала. От неё шёл густой запах самогона, одежда была выпачкана в грязи, а на лице красовался огромный синяк.

Июлия поднялась с земли и, сжав кулаки, вышла со двора Натальи. Её переполняло негодование. Эта женщина приходила за ней в лес, умоляла её уйти вместе с ней, обвиняла Захарию в том, что она отняла Июлию у неё, а теперь что? Июлия вытерла кончиком рукава мокрые глаза и вздохнула. Вероятно, несладко бы жилось Аннушке с такой матерью, если бы Баба Яга сжалилась и отдала её назад.

Дойдя до края деревни, Июлия остановилась под развесистой берёзой и задумалась. Она не знала, куда ей теперь податься. Перед ней стоял последний дом на отшибе. Дом был большой, ворота его были открыты, и девушка, расхрабрившись, вошла во двор. Увидев у хлевов женщину с вёдрами, она громко спросила:

– Не нужна ли вам помощница по хозяйству?

Женщина обернулась и осмотрела Июлию с ног до головы. Потом она с грохотом поставила ведра на землю и подозвала девушку небрежным жестом к себе. Июлия подошла и, поздоровавшись, проговорила твёрдым голосом:

– Мне нужен кров и любая работа.

– А откуда ты тут появилася с таким пятном на лице? Не припомню, чтоб видала тебя раньше в деревне, – сухо сказала женщина.

– Я из соседнего села. Сирота, – соврала Июлия и впервые в жизни не покраснела.

Женщина покачала головой, жалостливо причмокнула губами.

– А что это за пятно такое у тебя на щеке? – снова спросила женщина, ткнув пальцем Июлии в лицо.

– Я такая родилась, – спокойно ответила девушка, прижав ладонь к щеке с родимым пятном.

Женщина покачала головой, поджала толстые губы, задумалась.

– Работа-то тебе найдётся, но спать негде, ночевать придётся на сеновале. Если не капризная, то ступай за мной.

Женщина взяла вёдра и широким шагом пошла в хлев, и Июлия, откинув косы за спину, пошла следом за ней.

Спустя две недели вернулся в деревню с сенокоса Егор. Июлия узнала об этом случайно: её послали в поле встретить отару овец, и она увидела его, едущего по деревне на гнедом жеребце. Юноша был так красив, что у Июлии перехватило дыхание.

– Егор! – крикнула она и тут же покраснела от своей смелости.

Он обернулся и удивлённо вскинул брови. Спешившись рядом с Июлией, он взял её за руку и крепко пожал в знак приветствия.

– Июлия… Лесная красавица… – прошептал Егор. – Я поначалу глазам своим не поверил! Подумал, что привиделась ты мне от жары. Каким чудом ты здесь оказалась?

– Из леса пришла, – ответила Июлия с улыбкой, – в деревне теперь живу. Попросилась вот к Емельяновым в работницы, чтоб хоть какой-то кров был.

– Емельяновы с работниками не церемонятся, уж я-то знаю, пацанёнком работал у них. Шибко, поди, работой тебя загружают?

– По-разному. Иногда только по кухне хлопочу да с детьми вожусь вместо самой хозяйки.

– А ночуешь где? Поди, на сеновале? – усмехнулся Егор и вынул длинную сухую травинку из волос девушки.

Июлия смущённо кивнула.

– Я не жалуюсь, – ответила она, – к неудобствам я привыкшая. Не в царском тереме росла.