Екатерина Серебрякова – Двенадцатое Первое сентября (страница 6)
— Не от тебя ведь она беременной будет, — Никита хмыкнул так легко и просто, что я тоже улыбнулась и немного отпустила ситуацию. — Расслабься, они не маленькие дети. Кто хотел, тот еще до похода успел. Пошли лучше к воде, там вид на город красивый открывается.
Я не успела воспротивиться, как Никита поднялся и потянул меня за руку в сторону спуска к воде.
По каменистым уступам он помог мне спуститься на песчаный берег. А там нужно было пройти несколько метров, чтобы удобно устроиться на коряге.
Ночью пруд был тихий, гладкий. Вода не шевелилась и не касалась обуви при ходьбе. Только влажный песок предательски проваливался, затягивая ноги. В такие моменты я ойкала и хваталась за Никиту, чтобы не упасть.
С валяющейся коряги открывался умопомрачительный вид на город. Было видно башню, низенькие постройки на окраине и завод, находящийся в паре километров от центра. Красиво…
— Здорово все-таки, что ты организовал этот поход, — тихо сказала я, всматриваясь в воду. — Спасибо.
— За что? — Никита повернулся ко мне и мягко улыбнулся. — Я просто проявил инициативу. Спасибо нужно говорить тебе за то, что мы не остались голодными, спим в палатках и взяли аэрозоль от москитов.
Я рассмеялась, согласно кивая. Организационная часть вопроса действительно легла на мои плечи. Если бы не я, вся компания рисковала есть лапшу быстрого приготовления и ночевать под открытым небом.
— Все равно здорово. Я тысячу лет не выбиралась на природу.
— Тысячу лет, — Никита хмыкнул. — Брось, Астахова, не такая ты старая. Психологический возраст максимум на семьдесят восемь.
— Хам! — я рассмеялась и стукнула кулачком ему по плечу.
— Да ладно, ладно, шучу. Я тоже давно в походе не был. Говорю же: у детей должны быть клевые преподаватели, а не разваливающиеся старики времен образования Советского Союза.
— Ты правда клевый препод. Им с тобой повезло.
— Спасибо, — на лице мужчины появилась смущенная улыбка, и он приблизился ко мне.
То ли романтика вечера так повлияла на меня, то ли зверобой, который притащила Ольга Викторовна оказывал возбуждающее действие, но Никиту я не оттолкнула.
Улыбнулась и заглянула ему в глаза.
Там как будто что-то изменилось. Не было былой надменности, глупости. Взгляд отражал всю серьезность мужчины и скрытую раньше доброту.
— А помнишь наш поход в восьмом классе? — я качнула головой, не отрывая глаз от Никиты. — А я помню. Ты тогда подвернула ногу, и Сёма помог тебе идти.
— Точно, — воспоминания о бывшем отозвались в сердце с какой-то странной тоскливой ностальгией. — После того похода мы и начали встречаться.
— Жалею, что мы тогда в него пошли. Как же хотелось разукрасить лицо этому Сёме.
— Почему? — я рассмеялась, до конца не понимая, к чему эта история.
— Ревновал, наверное.
— Меня?
— Ну не его же, Поль! — тут мы рассмеялись вместе, подсаживаясь друг к другу настолько близко, насколько это было возможно. — Ты мне тогда вроде как нравилась. Но это прошло, когда вы с ним начали встречаться.
— Я бы никогда не подумала, да и сейчас в это с трудом верю.
— Ну не верь. Только в этот поход я тебя не упущу, — сказав это, Никита склонился над моим лицом и чувственно поцеловал.
Его рука крепко сжимала шею, чтобы я не могла отвернуться, но я и не планировала. А губы дарили такие противоречивые нежные касания.
Я робко ответила на поцелуй. И Никита, получив одобрение, стал целовать напористее, с желанием и страстью.
У меня окончательно снесло крышу. Руки начали шарить по обнаженному мужскому торсу, зарываться в короткие волосы.
От наслаждения я тяжело дышала и издавала тихие стоны сквозь поцелуй.
Никита был более робким. Его ладони легли на мою спину поверх толстой спортивной кофты, и только после этого нерешительно спустились на попу.
К тому моменту уровень возбуждения был слишком высок, и, не ведая, что творю, я поднялась с коряги и пересела к Никите на колени, не разрывая поцелуя.
Это сорвало предохранители у мужчины, и он властными уверенными движениями прижал меня к себе, углубляя поцелуй.
Момент становился невыносимо томительным. Мы оба понимали, к чему идет дело, однако боялись сделать первый шаг. Я уже выгибалась и постанывала, всеми способами намекая на более уверенные действия.
— С кем ты в палатке? — наконец спросил Никита, прервав поцелуй всего на мгновение.
— Не одна. А ты?
— А я один в машине.
Мы заглянули друг другу в глаза, синхронно кивнули и побежали по берегу в направлении нашей поляны.
Из одной палатки в другую, кажется, кто-то перебежал, но нам было все равно. Никита открыл машину, одним движением закинул меня на опущенные сидения, осмотрелся по сторонам и залез следом.
Поцелуи продолжились, но теперь, вдали от лишних глаз, мы позволяли себе больше. Я не заметила, как осталась в одном белье, а с Никиты были сорваны даже трусы, и сейчас он рылся в бардачке, сверкая голым задом.
— Ты уверена? — мужчина навис надо мной с шуршащим квадратиком в зубах, который он намеревался открыть.
— Уже как полчаса уверена!
В машине было тесно и неудобно, но это не мешало нам наслаждаться друг другом. Я мысленно молилась, чтобы никто не вылез из палаток и чтобы тонировка в машине Никиты была достаточно сильной.
Однако через несколько минут стало все равно на учеников, тонировку и даже шумоизоляцию, потому что я наслаждалась лучшей ночью в своей жизни.
— Я же говорил, что кто хочет острых ощущений, тот их получит, — уже глубокой ночью, лежа на груди мужчины, я тихо посмеивалась и соглашалась с его словами.
Глава 3
Меня разбудил яркий солнечный свет, озаривший машину в шесть утра. Поморщившись, я повернулась на другой бок и попыталась спрятаться от него, но уткнулась носом во что-то теплое, что к тому же обняло меня.
Сна тут же не осталось. Я распахнула глаза и с ужасом обнаружила, что голая валяюсь в объятиях такого же голого Никиты в его машине! Хорошо, что лобовым стеклом она стоит к лесу… Есть шанс, что нас никто не видел.
Выбравшись из объятий, в тесном салоне я кое-как натянула на себя трусы, потом сунула ноги в штаны и выскочила из машины, на ходу застегивая кофту.
— Полина Ивановна? — в этот момент сердце чуть не ушло в пятки. Обернувшись, с каким-то облегчением я осознала, что за спиной стоит заспанный Кирилл. — Уж не запасом ли из бардачка Никиты Юрьевича Вы ночью занимались?
— Кирилл, сгинь отсюда, — прошипела я, застегивая непослушный замок кофты. — Чего не спишь вообще?
— В туалет вставал. А ты чего это после выпускного в декретный отпуск решила уйти, сестренка?
— Куракин, потеряйся, прошу тебя! — я уже уходила от машины поближе к месту разведения вчерашнего костра.
— Аккуратнее с чувствами, Полина Ивановна!
Ух, прибью этого нахала!
Спать, само собой, я больше не собиралась. Возвращаться к Никите было бы верхом глупости, а в палатку в Ольге Викторовне меня под угрозой смертной казни никто не загонит!
В общем, на скорую руку я развела небольшой огонь, чтобы можно было вскипятить воду на кружку чая.
И только когда в руках оказалась ароматная жидкость я шумно вздохнула и принялась размышлять.
Зачем вчера было спать с Никитой? Нет, конечно, я была трезвая и понимала, что делаю. Мне этого хотелось, ему этого хотелось. Но почему я тогда не подумала о последствиях? Неужели была так им очарована?
Да, в самом деле была… Он целый день демонстрировал мне свое тело, мило общался, помогал, да и вообще стал каким-то… нормальным. Еще и историю романтичную вспомнил, на уши подсел. Вот я и сдалась…
Нет, о проведенной вместе ночи я не жалею, вот только как быть теперь? Мы же коллеги, вместе быть не можем, да и не собираемся, наверное. Это просто секс. И после него нужно вести себя так, будто ничего не случилось.
Скоро из палаток один за другим начали вылезать ребята. Ранний завтрак с одними перетекал в обед с другими.
Никита проснулся ближе к десяти. Сдержанной улыбкой я поприветствовала его и все. Дальше старалась избегать, потому что еще не выбрала тактики поведения.
Поход закончился вечером воскресенья. Школьники отправились с поляны все так же пешком, а мы с Никитой поехали на машине. Мужчина сгрузил весь инвентарь в багажник, а я устроилась на заднем сиденье со своим чемоданом вещей.
Мы не разговаривали. Только у дома я поблагодарила его за поездку и кинула глупое «пока». Неуместно, наверное…