Екатерина Серебрякова – Двенадцатое Первое сентября (страница 8)

Дел на сегодня больше не осталось. Так что я собрала сумку, забрала пальто из лаборантской и была готова идти домой.

Никита до сих пор оставался в моем кабинете. Сидел на парте, покачивая одной ногой, и рассматривал портреты великих химиков, которые висели тут еще с прошлого тысячелетия.

— Не хочешь пообедать вместе? — закрывая дверь кабинета, я с недоверием посмотрела на своего коллегу. — Ну а чего мы только целуемся по углам? Можно сходить куда-нибудь.

— Это вовсе не обязательно для нашего формата… общения.

— В самом деле? А я другого мнения, — Никита притянул меня к себе и нежно поцеловал. Что ж, сходить так сходить…

Говоря по правде, на следующий день в школу я уходила из Никитиной квартиры после того как наспех погладила вчерашний костюм.

Глава 6

После Дня учителя, прошедшего на славу, на горизонте замаячило посвящение в старшеклассники, которое мы с Никитой и нашими классами готовили для нынешних учеников десятого.

В суматохе подготовки личная жизнь снова была отодвинута на второй план. После проведенной вместе ночи мы снова не поговорили. Педсоветы, родительские собрания, злополучный праздник… Все завертелось с самого начала следующего утра и не отпускало нас.

Впрочем, это все были детские отговорки. Мы оба просто избегали разговора, как избегали и проблем с нашими взаимоотношениями. Это все было очень странно и требовало какого-то анализа, но мы предпочитали закрывать глаза и делать вид, будто ничего не происходит.

Когда до посвящения в старшеклассники оставались считанные дни, а работы был еще непочатый край, Никита взял на себя большую часть всех хлопот.

— Нужно написать окончательный текст для квеста, продумать последовательность этапов. Выбор песен перекинул на своих ребят, но стоит оценить список на предмет нецензурной брани.

— Никит, я так устала, — пожаловалась мужчине, когда мы выходили из школы в седьмом часу вечера. — Мы же живем на работе! Эта внеучебка уже поперек горла стоит.

— Потерпи до конца недели, и это кончится. А вообще… Поехали ко мне? Есть бутылка вина, с ней дело пойдет веселее.

Я хотела возразить, наконец завести разговор о наших отношениях. В конце концов, мне надоело думать и гадать, надоело проводить раз в два месяца ночь вместе, а потом делать вид, будто ничего не произошло.

Но мой настрой сохранился ровно до открытия рта. Сделав это несложное движение, я осознала как сильно устала. Сил не было что-то выяснять.

Пожалуй, бутылочка вина и хороший секс мне сейчас не помешают. И все равно как это называется!

— Никогда не думал, что за профессией учителя скрыто так много, — в машине Никита завел разговор о нашей нелегкой работе. Я устало смотрела на него и соглашалась с каждым словом. — Казалось, веди уроки, рисуй хорошие оценки в журнале. А тут праздники, собрания, отчеты, бумажки!

— И не говори. Скоро с ума сойду… Но мы знали, куда шли. Ты вообще молодец, хорошо держишься. В прошлом году к середине октября я уже плакала по ночам в подушку.

— Напомни, чтобы дома я убрал подушку с сушилки раньше, чем ты ее заметишь, — я рассмеялась, и на горизонте наконец-то появилось что-то похожее на хорошее настроение.

По пути о работе мы не говорили. Почему-то вспоминали школьные годы и противных учителей, которые тогда отравляли нам жизнь. По правде говоря, некоторые из них сегодня стали нашими коллегами…

Вообще школьные годы всегда вызывали улыбку на лице. Может быть, у нас был не самый дружный класс, не было крутой техники или современных лабораторий. Но одиннадцать лет оставили свой след в жизни.

— А помнишь у математички взяли эти здоровущие линейки в качестве реквизита и сломали?

— Конечно! Мы же оставшиеся полтора года этими сломанными линейками чертили на доске треугольники кое-как, — мы рассмеялись, и Никита долил в бокалы вина.

Как ни странно, с делами рабочими мы управились за час. Совместными усилиями и под действием вина сценарий отлично лег с первого раза, а разбор плейлиста и вовсе превратился в незапланированную дискотеку.

В общем, под вечер от усталости и плохого настроения не осталось и следа. Мы пили, вкусно ели, смеялись и танцевали так, как будто завтра нам не на работу.

В такие моменты я осознавала, что чувствую себя очень комфортно. Было просто здорово, спокойно, я могла быть настоящей.

Такой легкости я не испытывала даже наедине с Луизой. Подруга не понимала каких-то шуток, осуждала мои сплетни, а Никита был другим. Он все понимал и не говорил слова против, даже если был не согласен.

Впрочем, он просто рассчитывал на секс в конце вечера, Луизе же на такое рассчитывать не приходилось.

— Поль, скажи честно, я тебе ведь нравился в школе?

— Нет, Коршаков, я никогда не была одной из твоих фанаток. Да и последние четыре года у меня был Сёма, — я отпила из высокого бокала вина и подумала, что, пожалуй, сейчас Никита мне нравится. — А почему я тебя зацепила?

— Да черт знает. Прикольная ты. Рыженькая, веселая, умная. Иногда думаю, почему тогда тебя не добился?

— Мы были детьми, — я пожала плечами и сделала еще один глоток. — Тогда это бы не закончилось ничем хорошим, и вряд ли бы сейчас мы могли сидеть вот так вот и болтать обо всем.

— Да, ты права. Но ты и сейчас рыженькая, веселая и умная. Понимаешь, о чем я?

Я улыбнулась, отставила бокал на тумбочку и поддалась чарующему взгляду зеленых глаз.

После третьей ночи на утро мы вновь ничего не выяснили. Но что парадоксально — мне не хотелось ничего выяснять, и я была даже рада, что между нами не происходит этих душещипательных диалогов с выяснением отношений.

Может быть, в этом и есть фишка нашего с ним общения? Дружеские беседы, где каждый может быть самим собой, взаимовыручка и помощь. Ну а как приятный бонус — секс.

Зачем отягощать это проблемами, серьезными разговорами и уж тем более бытом? Все и так круто!

Именно с такими мыслями я поцеловала Никиту в коридоре его квартиры и убежала к себе в надежде успеть переодеться и привести себя в порядок до второго урока.

Глава 7

Посвящение в одиннадцатиклассники, нужно сказать, успешное, очень быстро осталось за спиной. Оставалось только оглядываться назад и вспоминать наши оплошности в виде отсутствия в зале колонок, алкоголя в женском туалете и небольшой потасовки между парнями.

Но и конфликты были чем-то забавным, без чего школьная жизнь, даже учительская, не была бы такой замечательной. К тому же успешно проведенное мероприятие мы с Никитой отмечали целых два дня, выходя из его квартиры только чтобы закупиться продуктами.

Правда ирония жизни — сразу после двух этих выходных случилась планерка, на которой дали отмашку старта подготовки к Новому году. И жизнь снова потекла от праздника к празднику….

Никита вливался во внеучебную жизнь сильнее и сильнее. И сценарий к мероприятию мы писали вместе. У него в квартире само собой.

До празднования Нового года было и еще одно важное событие — пробные экзамены по некоторым предметам, в том числе по моей химии и по английскому языку, который вел Никита.

Мужчина не переживал, на его совести были трое отличников, знающие английский лучше русского. А вот я головой отвечала за результаты аж восемнадцати старшеклассников, не все из которых были умницами.

— Поль, у меня уже голова кругом. Уймись и сядь на место.

В день получения школой результатов я выпила, наверное, пару литров валерианки и съела ни одну шоколадку из запасов Луизы. Однако спокойствия это не прибавило.

— Тебе легко говорить! После пробника я постарела лет на пять, когда почти все подходили ко мне с круглыми глазами и говорили, что было сложно.

— Но пробник уже прошел, и своим волнением ты ничего не изменишь, — Никита снял очки, отложил их в сторону и притянул меня к себе на колени.

Сначала я напряглась, все-таки был обычный учебный день, третий урок, нас могли заметить. Но одного нежного поцелуя в шею хватило, чтобы я наконец-то выдохнула.

— Ты прав, ты прав. Я делаю хуже только себе. Просто волнуюсь за них так… Все ведь мне как дети родные.

— Многодетная мать-наседка, — мужчина рассмеялся и положил мою голову себе на плечо.

Я обнимала его шею и вдыхала успокаивающий родной аромат парфюма на основе жгучего перца. Не видела, что происходит у меня за спиной. Да и не думала об этом.

— Все сдали, — вдруг сказал Никита, и я тут же подскочила на месте, чуть не снеся ноутбук со стола.

— Что?

— Результаты пришли. Сдали и английский, и химию. Кирилл вон даже на девяносто восемь баллов твоей предмет знает.

Еще не до конца соображая, что произошло, я начала судорожно изучать ведомость, открытую на экране устройства.

Все и впрямь было хорошо. Даже лучше, чем я могла себе представить.

Взвизгнув от радости, я снова повернулась к Никите и обняла его за шею, но теперь уже от переполняющих меня положительных эмоций.

Мужчина, кажется, против не был, обнимал меня в ответ, хоть и посмеивался с такой реакции.

— Ты замечательный учитель, иначе и быть не могло, — сказал он мне, приглаживая волосы.

— Спасибо, мне приятно это слышать.

— Астахова, а где ответный комплимент? — я прервала объятия и вопросительно изогнула бровь, устремив свой взгляд на собеседника. — Вообще-то у меня средний балл за пробник восемьдесят девять. Разве не чудно?

— Вообще-то твой предмет сдают главные умницы школы, — мужчина насупился, и я поспешила его успокоить. — Но, конечно, твоя заслуга в их результате есть. Ты прекрасно знаешь предмет и умеешь донести знания до учеников. Ты молодец, правда.