Екатерина Семёнова – Попаданка ищет дом (страница 6)

Снова качаю головой, и Эстро переворачивает страницы. Теперь видна часть огромного участка суши, окружённого водой с трёх сторон. Я пытаюсь понять, что это за место, но не могу. Это материк? Какой? Африка? Похоже, но нет.

Я вздыхаю, опускаю плечи. Эстро долго смотрит на меня, затем открывает самую первую страницу. И я теряю дар речи. Я вижу карту мира. Не своего мира, чужого. На этой карте ни одного знакомого материка.

❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀

Глава 9

Лейр Стрен перебирает листы завещания, вытирает лоб платком, откашливается, всеми силами тянет время.

Идаелира нервно улыбается, но поторапливать опасается, бросает быстрые взгляды на шеса Берениза. Идти против представителя ордена ей явно не хочется, как и выпадать из образа. Берениз глыбой стоит за спиной душеприказчика и, кажется, даже не дышит. А вдруг и впрямь не дышит? Кто их этих магов знает. Но Эстро так не умел, это точно. Шес Берениз косит глаза на завещание, вчитывается, и его губы чуть дрожат в улыбке.

Хоть я ни на что и не рассчитываю, но всё равно переживаю. Греет душу, что под кроватью меня ждёт дорожный мешок, отдалённо напоминающий привычный рюкзак, с минимумом вещей, десятком хлебцев, сыром и фляжкой воды. А дальше что? Подать объявление в местный газетный листок? «Попаданка ищет дом. Порядок и своевременную оплату гарантирую». Даже самой смешно стало, Эстро бы такую хохму не оценил.

Лейр Стрен перестаёт ходить вокруг да около, набирает воздуха в лёгкие и начинает читать.

«Все смертны. И я, оказывается, тоже. Однако вы, как это ни прискорбно, не ради философии моей собрались, поэтому приступим.

Во имя бога и богини, хозяев наших судеб!

Будучи в полном уме и совершенной памяти, в присутствии свидетелей, удостоверивших мою личность, повелеваю после смерти моей таким образом распорядиться моим движимым и недвижимым имуществом:

Моей верной и дорогой…

Идаелира испускает полный печали вздох, возводит глаза к небу, выпрямляет и без того прямую спину. Лейр Стрен терпеливо ждёт конца спектакля «Безутешная вдова подавлена горем, но находит в себе силы жить дальше» и снова утыкается в бумаги.

…моей верной и дорогой помощнице лейре Фадре Вестеле, без которой мой дом не был бы столь уютным, завещаю отрезы шёлковых тканей, ожидающие её в мастерской, большие каминные часы работы Тремиела и десять тысяч алов.

«Супер! — радуюсь я про себя. — Как здорово Эстро придумал. Фадра в обморок упадёт от счастья».

Шес Берениз хмыкает в усы, и Идаелира краснеет так, что почти сливается с алой помадой на своих губах. Ну ещё бы, муж в завещании вспомнил в первую очередь не о жене, а о прислуге. Если бы Эстро был жив, Идаелира, наверное, удушила бы его за такое оскорбление.

Чудесной доброй лейре Руворе Кодокару, по потрясающим пирогам которой я буду скучать в небесных чертогах, завещаю набор чугунных горшков, так ей приглянувшихся, часы чёрного дерева, ныне висящие в холле, десять тысяч алов и три мешка муки в придачу.

Я готова аплодировать, останавливает только, что это всё же чтение завещания. Идаелира уже не красная, а белая с синевой, и я беспокоюсь, как бы эта коза не откинула тут копыта, но обычно такие парнокопытные отличаются отменным здоровьем.

Моему садовнику, великому умельцу лейру Гириту Лоллию, вручаю весь запас семян, центральные напольные часы, размещённые в гостиной, а также десять тысяч алов .

Хальсен ёрзает на стуле, перебирает пуговицы сюртука, и Карвин смотрит на него так, словно перед ним жук-навозник, а не родной брат. Между ними разница небольшая, Карвину, если не ошибаюсь, двадцать два, а Хальсену девятнадцать, но кажется, что между ними лет десять, не меньше. Очень уж Хальсен ведёт себя по-детски. Привык, наверное, к мамкам да нянькам.

Вдруг я слышу своё имя и вздрагиваю.

...Наталине Ардилиан, моей дорогой подопечной, я завещаю сто тысяч алов, часы, обитающие в её спальне, и усадьбу с землями в Дородо близ городка Эомлар. Прошу обратить внимание, что данная усадьба ранее принадлежала моей бабке, то есть это моя личная собственность, свидетельства о чём прилагаю к сему документу. Вышеоговоренная усадьба не является благоприобретённой в браке с супругой, а значит, ни по какому основанию этот пункт завещания оспорен быть не может.

Я сижу ни жива ни мертва. Мне? Наследство? Усадьба и деньги? Идаелира зыркает на меня таким взглядом, которым убить можно. Но тот, кто хоть раз приходил в школу без сменки и натыкался на техничку, и не такое видел. У меня, наверное, иммунитет и от василисков, и от горгоны Медузы, и от всяких Идаелир.

Все остальные часы, находящиеся в доме, и половину денежных средств, хранящихся на моих счетах, жертвую ордену серебряной звезды. Ими он может незамедлительно распоряжаться по своему усмотрению.

И наконец, другую половину денежных средств, особняк в центре столицы, дом в столице в районе Водных Ключей, усадьбу «Крылья небес» с землями в равных частях, дом в Аска-Зарго завещаю шесре Идаелире Марраш, шесу Карвину Маррашу, шесу Хальсену Маррашу. Жаль, что я умер, хотел бы посмотреть, как они будут скандалить друг с другом, делить наследство на троих и доказывать, что каждый из них заслуживает большую часть. А также безмерно грущу, ведь не доведётся мне узнать, падёт ли так низко Идаелира, что станет судиться из-за мешков муки и отрезов шёлка, лишь бы насолить мне даже после смерти. И да, Идаелира, судиться с орденом тебе дороже выйдет.

Идаелира так сильно вцепляется в подлокотники, что несчастное дерево трещит. Карвин кладёт ладонь на её руку, и она словно очухивается.

Шесра поджимает губы, принимает вид оскорблённого достоинства и медленно встаёт. Ну ни дать ни взять смелая благородная королева перед битвой. В её глазах так и сверкает пламя войны.

Ой, кажется, сейчас разразится гроза!

❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀

Глава 10 - полтора года назад

Я едва себя осознаю, настолько шокирована новостью о том, что оказалась в другом мире.

Эстро отводит меня в комнату на втором этаже, где я сразу же забиваюсь в угол за платяным шкафом. Чего я только не предполагаю! Я сошла с ума. Меня сбила машина, и это бред умирающего мозга. Это всё розыгрыш. Или я отравилась и вижу галлюцинации.

Эстро первое время пытается говорить со мной и вытянуть из угла, но я упорно не желаю выходить. Так, наверное, и просидела бы до второго пришествия, но ситуация разрешается довольно банально: я заболеваю. Помню, что сильно хочу спать, закрываю глаза, а когда открываю, обнаруживаю себя в кровати в длинной белой рубахе, насквозь мокрой от перенесённой температуры. Рядом на стуле дремлет низенькая женщина средних лет с добродушным круглым лицом. Я смотрю на её забавный чепец с оборками и не могу отвести взгляд. Почему-то вспоминаю, что в детском садике была книжка про «Красную Шапочку», и там волка в домике бабушки изобразили в похожем чепце. Голова в тумане, и ей, голове моей, кажется, что это очень-очень важно.

Я пытаюсь сесть, и женщина просыпается. Она всплёскивает руками, аккуратно укладывает меня обратно на подушки и куда-то убегает. Вскоре в комнате появляется Эстро, а за ним торопится и женщина в чепце.

Пока она не видит, Эстро указывает на меня и прикладывает скрещённые крест-накрест ладони ко рту.

«Молчать» — догадываюсь я и киваю.

Эстро трогает мой лоб, заставляет открыть рот, осматривает зачем-то руки. Он поворачивается к женщине, смирно стоящей у изножья кровати, и смешно жестикулирует. Он похож на рекламного надувного человека, который машет и танцует, привлекая клиентов.

Эстро снова смотрит на меня.

— Каадо, — показывает он на женщину и уходит.

Я молчу. И женщина молчит, тихо хлопочет около меня. Каадо, что бы это ни значило, помогает мне подняться, выйти из комнаты и по длинному коридору приводит в вытянутое помещение с высоким узким витражом вместо окна. По виду это ванная комната: открытые шкафчики с пушистыми полотенцами, полки с банками-склянками, а посередине то ли маленькая круглая ванна, то ли огромный таз.

Ноги плохо держат, и женщина помогает мне сесть в ванну прямо в ночной рубашке. Из высокого кувшина на меня льются тёплые струи, и я верчусь, пытаясь понять, откуда Каадо берёт горячую воду. Но от этого кружится голова, и я оставляю попытки. Каадо натирает меня ароматным мылом, пахнущим цветами и немного пряностями. Вместо мочалки у неё в руках тонкие светло-коричневые полоски, похожие на траву, сплетённые в косичку. Взамен шампуня тоже мыло, только другое, ещё более душистое с вкраплениями чёрных зёрнышек. Довольно странно мыть волосы мылом, но пенка от него удивительно приятная и упругая.

После купания Каадо закутывает меня в большущий халат, ведёт обратно в комнату, и халат волочится за мной по полу, аки я царица в мантии. Каадо усаживает меня в кресло, меняет постельное бельё на свежее и хрустящее, и теперь я снова могу лечь. Меня кормят бульоном с ложки, и я чувствую себя беспомощным малышом, но сил что-то делать самостоятельно действительно нет, всё ушло на купание. Я и глаза-то с трудом держу открытыми, поэтому откидываюсь на подушки и засыпаю.

Ещё несколько раз я просыпаюсь и засыпаю, плаваю в беспокойной дрёме, наблюдаю, как дни сменяются ночами, покорно ем, что дают, и терплю, когда меня протирают мокрым полотенцем.