Екатерина Семёнова – Попаданка ищет дом (страница 5)

— Ох, не знаю. Но сегодня в доме всё перерыто. Я-то сразу увидела. Привыкла ж прибирать. Эстро, пусть облака ему мягкой периной служат, по местам всегда всё раскладывал, аккуратный был. А сегодня всё переиначено. Вроде и лежат вещи на привычных местах, а всё равно не так, как надо.

— Странно, — шепчу я. — Денег у них как песчинок у моря — вспоминаю я местный аналог «куры не клюют» — зачем им в вещах рыться? Ревизию, что ли, проводят?

В большой бадье я споласкиваю посуду, вытираю чистым полотенцем и убираю в буфет.

— Ой, Фадра! — вспоминаю я, — а ты не видела чашку из сервиза?

— Какую ж, Наталина? — Фадра поднимает голову от очага.

— Вот такую, — достаю из буфета и показываю белую с розовыми маргаритками и золотым ободком чашку. — Пропала одна. Здесь рядком всегда десять стояли. А теперь одной не хватает. Уже несколько дней найти не могу. Эстро очень любил эти чашки. Мы всегда по праздникам из них пили.

Фадра задумывается, берёт ведро с золой и направляется к выходу.

— Нет, не видела. Разбилась, наверное.

— Наверное, — грустно соглашаюсь я. — Жаль.

А впрочем, эти чашки были важны для меня и Эстро, Идаелире наверняка на них наплевать. Если узнает, что это любимые, так ещё и намеренно все расколотит.

Я беру мягкую хлопковую тряпку, чуть смачиваю её и иду в гостиную. К счастью, посторонних здесь нет, в доме тихо. Зато на камине, полках, подставках, в стенных нишах, просто на полу меня ждут часы — самая большая страсть Эстро. Я начинаю протирать их, мысленно прощаясь как с друзьями.

Часы показывают в полдень, когда приходит лейр Стрен, и дом будто взрывается звуками. На лестнице слышится стук каблуков Идаелиры, в холле — смешки Хальсена, громкие приветствия Карвина и тихий говор лейра Стрена. Я бросаю тряпку, поправляю все-все оборки и пуговки. Запускаю руку в карман и нащупываю часики, которые подарил мне Эстро перед самой смертью. Это немного успокаивает. Я поднимаю повыше голову и выхожу в холл, где рядом с лейром Стреном стоит незнакомый мужчина.

Все глаза устремлены на него, и лейр Стрен спешит представить:

— Это шес Берениз, — новый мужчина степенно склоняет седую голову, — поверенный ордена серебряной звезды. Так как шес Марраш был магом, то присутствие шеса Берениза обязательно. После оглашения он доложит магистру ордена и представителям Совета о том, что все формальности соблюдены.

Разодетая в шелка и золото Идаелира притворно вздыхает.

— Ну если так нужно... Я думаю, мы можем вполне удобно расположиться в кабинете мужа, — Идаелира выделяет голосом последнее слово. — Моего бедного мужа, так рано почившего.

Она прикладывает к глазам, в которых ни одной слезинки, кружевной платочек.

Мы направляемся в кабинет Эстро в дальнем конце дома в тягостном молчании. Впереди идёт Карвин и ведёт мать под руку. Та не забывает вздыхать и грустно качать головой — спектакль для шеса Берениза. За ними неспешно, как по бульвару, следует Хальсен, изредка оборачивается и косится на большой конверт в руках лейра Стрена. Дальше иду я, а рядом шес Берениз.

Наконец мы достигаем кабинета, и лейр Стрен просит разрешения расположиться за столом Эстро.

— Конечно, я думаю, мой любезный муж, отец моих дорогих сыновей, не был бы против. Прошу вас! — Идаелира грустно улыбается и красивым отточенным жестом поводит рукой в сторону стола.

Мне противно на неё смотреть. Я чувствую, как гулко бьётся сердце, и переключаюсь на привычное тиканье часов, которых здесь тоже полно, чтобы успокоиться.

Мы рассаживаемся. Карвин подвигает матери и себе мягкие, обитые бордовым бархатом кресла. Хальсен устраивается рядом. Я же располагаюсь подальше от них — сажусь на стул в стороне и вцепляюсь в оборки юбки, безжалостно комкая ткань.

Лейр Стрен садится за стол Эстро, и у меня всё внутри ёкает, так непривычно видеть чужого человека в его кресле. Шес Берениз снимает с шеи металлический кругляшок на длинной цепочке, подносит его к печати на конверте, и она вспыхивает голубым пламенем. Я испуганно дёргаюсь: трудно привыкнуть к магии. Хальсен бросает на меня насмешливый взгляд, ухмыляется, но Идаелира слегка кашляет, снова прикладывает платок к глазам, и Хальсен скорбно опускает голову.

— Уважаемые присутствующие! — непривычно торжественно начинает лейр Стрен, — печать снята, и мы можем приступить к процедуре вскрытия и оглашения завещания шеса Эстро Марраша.

Лейр Стрен открывает конверт, достаёт белые листы, испещрённые буквами, бегло просматривает документ, и его брови ползут вверх от удивления.

❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀

Глава 8 - полтора года назад

Чужак страшит меня, но остаться одной ещё ужаснее. Кажется, проходит вечность, прежде чем я решаюсь и тянусь к его ладони. Едва касаюсь, пугаюсь, пытаюсь отдёрнуть руку, однако мужчина хватает меня за запястье и рывком ставит на ноги. Я судорожно ловлю ртом воздух, мечусь, выдираю руку, и мужчина охотно отпускает. Отбегаю в сторону, но останавливаюсь и настороженно всматриваюсь в тёмную фигуру.

Незнакомец начинает говорить, пытается разглядеть моё лицо в тусклом свете, но я не понимаю ни слова и опять начинаю всхлипывать. Наконец ему надоедает бестолковый разговор, он манит меня пальцем и показывает куда-то вперёд.

Мужчина разворачивается и медленно уходит. Я распихиваю вещи обратно по карманам и делаю неуверенный шаг. Мы идём вдоль улицы, стеснённой каменными зданиями, но постепенно пространства становится больше, дома отодвигаются дальше, обзаводятся садиками и заборами. У некоторых домов на территории даже скульптуры и собственные фонтаны есть .

Мы идём уже минут двадцать, куртка промокла и давит на плечи, усталость всё больше одолевает. Мужчина сворачивает и по дорожке из серых плит шагает к двухэтажному дому, выкрашенному в белый и зелёный цвета.

Мужчина оборачивается, снова манит меня, заходит и оставляет дверь открытой. Я медлю, переминаюсь с ноги на ногу. Страшно, я уже не маленькая, прекрасно понимаю, чем может закончиться такой поход в гости. Но оставаться на улице тоже нельзя.

В большом окне зажигается свет, и так хочется туда, под крышу, в тепло, что я больше не раздумываю, захожу в дом, вытираю капли дождя с лица и недоумённо оглядываюсь. Холл высотой в два этажа неожиданно просторный, напоминает мне школьный. На второй этаж ведёт красивая резная лестница, и её лакированное дерево блестит под светом роскошной, как в театре, люстры.

Мужчина снова что-то говорит и показывает на широкий проём в стене. За ним большая — после скромной тётиной двушки всё кажется большим — комната с громадными, почти под потолок окнами. Здесь светло и сухо. Такое желанное тепло окутывает меня, и я вздрагиваю от удовольствия. Наверное, это столовая, потому что посередине стоит длинный массивный стол и ряд стульев.

Мужчина снимает с себя необычное пальто с широким до смешного воротником и подвёрнутыми с боков полами, привлекает внимание, ласково улыбается и тычет в мою мокрую куртку. Я снимаю её, но не отдаю, — вдруг ещё убегать придётся, — а вешаю на спинку стула и усаживаюсь. Мужчина кивает, куда-то уходит, но вскоре возвращается, несёт в руках поднос, уставленный чашками и тарелками.

Незнакомец ставит поднос передо мной, и у меня глаза разбегаются. Здесь какой-то оранжевый суп — может, это борщ? — и рагу из овощей, и маленькие лепёшки с вареньем, и бледный чай, пахнущий ягодами и сеном. Я так голодна, что от запахов еды желудок сводит спазмами, и ему всё равно, что еда какая-то не такая.

Неуверенно смотрю на мужчину, он указывает на тарелки, и больше меня просить не надо. Я хватаю вычурную ложку с длинной блестящей ручкой, принимаюсь за суп. Готова за мгновение проглотить его вместе с тарелкой, но держу себя в руках и стараюсь есть размеренно. Ещё не хватало краснеть за своё поведение. Мужчина садится напротив, задумчиво меня разглядывает. Я чувствую себя неловко, но когда первый голод утолён, всё-таки поднимаю на незнакомца глаза.

— Спасибо, — говорю ему и улыбаюсь..

Мужчина обхватывает рукой подбородок и хмурится. Он делает непонятный жест, будто подталкивает меня.

– Что? Говорить что-нибудь? С-спасибо. Я заблудилась.

Первые слова даются с трудом, но потом меня будто прорывает. Я рассказываю, как пошла за колбасой и батоном в магазин, как повалил снег, а потом вдруг появился туман и… и… Я сбиваюсь с мысли, смотрю на мужчину, а он сидит с растерянной улыбкой.

— Эстро, — говорит он и показывает на себя, потом медленно переводит палец на меня.

— Наташа.

Странное какое имя — Эстро. Вот забавно, если он сейчас так же думает про моё.

Мужчина, Эстро, кивает, кажется, больше своим мыслям. Вдруг его лицо веселеет, он вскакивает, убегает куда-то в другую часть дома, и его гулкие шаги раздаются в коридоре.

Через несколько минут он приходит с толстенной книгой в руках. Кладёт и быстро листает глянцевые страницы с картами. Кажется, это географический атлас. Эстро поворачивает ко мне раскрытую примерно на середине книгу и выжидающе смотрит. Я изучаю карту, вижу тонкие голубые ниточки рек и огромную синюю кляксу озера, остальное почему-то в основном коричневое, выглядит довольно непривычно.

Я смотрю на Эстро, пожимаю плечами, мотаю головой, хлопаю глазами, в общем, всеми доступными способами демонстрирую, что не знаю это место. Эстро листает книгу и показывает другой разворот. Здесь карта масштабнее, приметное озеро в виде кляксы теперь выглядит скромным пятнышком. Красными точками и незнакомыми буквами обозначены, наверное, города, где-то они гуще, где-то реже. Появились и маленькие рисунки деревьев, это наверняка леса. Я внимательно исследую карту, но не нахожу ничего знакомого. Даже сама карта кажется неправильной. Разве можно оформлять серьёзные издания с вензелями и картинками каких-то зверей на полях?