Екатерина Семёнова – Попаданка ищет дом (страница 36)

Карвин берёт с лотка треугольный пирожок, посыпанный маком, но я отказываюсь. Вообще-то, девушкам дарят цветы, а не пирожки. Пока только Лао до этого догадался.

— Что ты надумала, Наталина? Будем спасать усадьбу моего отца, твоего почитаемого опекуна?

Карвин пером касается кончика моего носа. Он мельком глядит в сторону, и уголки его губ чуточку вздрагивают. Я быстро оборачиваюсь и замечаю, как довольная улыбка играет на лице Идаелиры, но тут же прячется за напускным равнодушием.

Гляделки устроили! Ах вот как! Решили сыграть в хорошего и злого полицейского? Сделать вид, что Карвин на моей стороне и готов защищать от матери?!

— Карвин, — серьёзно говорю я, — не верю ни одному твоему слову. Мне не нужны ни твои деньги, ни твоя помощь.

Карвин широко распахивает глаза и через секунду взрывается упрёками:

— Могла бы и согласиться! Что тебе неймётся? Не хочешь как хочешь! Дура! — вырывается у него.

— Если есть хотя бы малейшая доля правды в том, что ты говорил об отце, то оставь меня в покое. Ради него!

Карвин замирает, потом вскидывает голову и поворачивается к продавцу, смиренно ожидающему в стороне.

— Сколько с меня? — резко спрашивает Карвин.

Разговаривать нам больше не о чем, и я ухожу. Успеваю отойти на пару шагов и вдруг слышу пронзительный крик Лао:

— Наталина, осторожно!

В панике мечусь взглядом, не понимая, что не так. Карвин стоит посреди праздничной толпы, сжимая в руках металлическую штуковину, которая издаёт странные свистящие звуки, и люди в ужасе разбегаются от него.

❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀

Глава 51

Оркестр обрывает музыку на резкой ноте, люди прячутся кто куда.

Карвин смотрит на предмет в своих руках, похожий на металлическое кружево.

— Не может быть, — говорит он, — Я…

Но дослушать не удаётся. Лао хватает меня, закрывает собой.

— Он вооружён! Он хочет тебя убить!

Что?! Убить?!

Мимо проносится Вельен, вскидывает руку на бегу, вокруг Карвина появляется столп света, и свист прекращается. Вельен сбивает Карвина с ног, и они вместе летят на землю. Вельену удаётся выхватить металлическую штуку, отбросить в сторону, несколько крепких мужчин сразу же приходят на подмогу и скручивают Марраша.

— Отпустите меня. Это не моё. Я ничего не сделал, — рычит Карвин, дёргаясь в чужих руках. — Говорю же, это не моё.

Вельен поднимается с земли, весь в пыли, растрёпанный, лихорадочно блуждает взглядом по толпе, останавливается на мне.

Не соображая от шока, я показываю палец вверх. Но Вельен, разумеется, не понимает этого жеста, смотрит на небо, потом снова на меня.

— Всё в порядке! — объясняю я.

Он выдыхает, улыбается, и мне так тепло становится от искренней радости на его лице. Но он замечает руки Лао на моей талии, и его улыбка гаснет. Вельен хмурится, отходит и снова превращается в серьёзного шеса. Осторожно подбирает металлическое кружево, передаёт подбежавшему мэру.

За лейром Булдрулом стоит Идаелира, её лицо ничего не выражает, но она часто дышит и нервно перебирает пальцами цепочку у сумочки. Хальсен растерянно переводит взгляд с Карвина на мать.

— Он тоже опасен! Он уже совершал преступления против лейримы Наталины! — выкрикивает Лао, указывая на Хальсена, и добавляет тише для меня: — Не удивлюсь, если это изначально была его идея.

— Вот ещё! — огрызается тот. — Вздор! Я ничего не делал.

Хальсен пытается не смотреть на меня, складывает руки на груди, отворачивается. Народ отходит от него подальше.

— Тебя не ушибли? — подкрадывается ко мне Тессара. — Никогда не видела таких страстей! Как же тебе везёт! Это он из ревности хотел убить, да?

Тессара и её подруги суетятся вокруг меня, окружают толпой. Им даже удалось оттеснить вездесущего Лао.

— Может, тебе водички?

— Не хотите ли присесть?

— Он давно в вас влюблён?

Они усаживают меня на ближайшую лавочку, прогнав какую-то парочку, и наперебой сыплют вопросами.

— Немедленно отпустите! — громко заявляет Идаелира.

— Разберёмся, во всём разберёмся. — Зычный голос мэра Булдрула перекрывает гомон зевак. — Если недоразумение, то, конечно, отпустим, а пока прошу в ратушу. Шес Дэрейрер, вы единственный маг из… оставшихся. Личная просьба к вам, помогите сопроводить шеса Карвина.

— Мой мальчик просто подобрал артефакт. Ведь так? Вы не смеете его задерживать.

— Разберёмся, успокойтесь, шесра. А пока убедительно вас прошу, шес Маррраш, пройти в ратушу.

— Да я вас засужу! Мой сын не преступник!

— А ну! — разворачивается к ней Тессара. — Таскать запрещённое оружие, доставать в толпе обычных людей, у которых даже магии нет защититься, не преступление? — Тессара упирает руки в бока, и её ноздри раздуваются от гнева. — Вон, лейриму Наталину чуть не пришиб. И вообще, вы мне поцелуйчики испортили!

Я смотрю, Тессара никого не боится. Ну и характер!

На губах Идаелиры змеится холодная усмешка, и шесра уже готова разразиться бурной речью. Однако Вельен уводит Карвина, и Идаелира вместе с Хальсеном устремляются за ним.

Я остаюсь сидеть на лавке и ждать возвращения Вельена. Вокруг меня воркует Лао, Тессара гладит по голове, а её подруги суют мне то конфеты, то вино.

Когда возвращается Вельен, у нас столько к нему вопросов, что все начинают галдеть одновременно, но он поднимает руку, призывая к тишине:

— Маррашей заключили под стражу. Обоих. По распоряжению мэра обыскали их вещи и обнаружили запрещённое для гражданских оружие. Разрешения властей у них нет, Марраши всё отрицают. Однако рядом с шесом Карвином находился в непосредственной близости лоточник и видел, что шес достал винт-заряд из своего кармана. Это серьёзное преступление. Маррашам грозит тюрьма. Лейр Булдрул уже отправил посыльных в Эомлар за полицией. А пока он как представитель власти приказал запереть Маррашей в тюремных камерах под ратушей.

— О! — только и вырывается у меня.

— Этого стоило ожидать, — Лао качает головой.

— Но это же глупо. Нападать при всех. И для чего? Ради старой усадьбы? Да какой бы она ни была, идти на преступление…

Лаодориус приобнимает меня, и его холодные пальцы на моих плечах заставляют вздрогнуть:

— Ты же помнишь, что Хальсен уже преступал закон? — Лао выразительно смотрит на меня. — Если бы не я, вряд ли бы он остановился. Неужели тебе их жалко?

— Мне жалко фамилию Маррашей. Эстро не заслуживает этого. Могу я с ними поговорить?

— Наталина, я убеждён, что это лишнее. Всё равно к Маррашам сейчас никого не пускают, — возражает Вельен.

— Да-да, не стоят они твоего внимания. Я сам всё выясню у мэра. Пусть не пускают, но я умею быть убедительным. И если будут важные новости, навещу тебя и расскажу со всеми подробностями.

— И я! И мне со всеми подробностями, — встревает Тессара, и Лао сухо улыбается ей.

Лаодориус помогает мне подняться, словно я больная или раненая, доводит до экипажа Вельена, не оставляя попыток меня успокоить и развеселить, и Вельен исподлобья смотрит на него.

— Всё к лучшему. Взгляни на это с другой стороны: у Маррашей будет время, сидя в тюрьме, одуматься и встать на праведный путь. Репутацию, конечно, им не исправить, но дурить перестанут.

Повозка трогается, и я оборачиваюсь. На площади суетятся жители, как муравьи, судачат о происшествии, а Лао ещё долго смотрит нам вслед.

— А ты что думаешь, Вельен? — спрашиваю я, когда повозка вползает в густую темноту леса.

— Я думаю, полиция и суд доберутся до истины.

— Наверное, — шепчу я, но на ум некстати приходит несправедливый суд над Эстро.

Вельен подгоняет лошадь, и минут через десять мы подъезжаем к дому, чернеющему на фоне вечернего неба, окрашенного в кроваво-красные оттенки.

Вельен помогает мне спуститься, отдаёт пустую корзинку, но не прощается, и я с удивлением замечаю, как сильно он смущён и напряжён.