Екатерина Семенова – Иди за мной (страница 3)

— А, ну да. Надо же про любовь, — пробормотал Теодор и обрадовался своей догадливости.

Он, наконец-то, отпустил мою руку, принял картинную позу и со всем доступным ему пафосом продекламировал:

О, Лиатрис, ты так свежа.

Ты как цветочек хороша.

Иди ж ко мне, моя душа.

Выглядел он так нелепо, что в другой ситуации я бы обязательно расхохоталась. Но сейчас было не до смеха.

Молодой Хорти продолжил:

— Это я сочинил, пока сюда утром добирался. Даже пяти минут не потратил, сразу вот так и выдал. Вот что значит вдохновение. Ну как, тебе нравится? — с надеждой спросил лавочник.

— Они очень оригинальные, — еле слышно ответила я. Постеснялась сказать правду, и пришлось дурость назвать оригинальностью.

Мясник расхаживал по кабинету туда-сюда и оживлённо рассказывал о своём стихоплётстве, чем я не преминула воспользоваться. Отошла от него подальше так, чтобы между нами невзначай отказался тяжёлый стул, и попыталась отвлечь его от мыслей обо мне:

— Вы, наверное, много читаете, изучаете поэзию?

Хорти махнул рукой.

— Да зачем мне? Стихи и так получаются. Отец говорит, это от бабки евойной.

— Она была поэтессой?

Теодор насмешливо фыркнул:

— Нет, что ты. Просто по молодости с каким-то поэтом от родителей хотела улизнуть, тянулась, как говорится, к прекрасному, к высоким материям.

— Понятно, — тихонько сказала я. Мне всё больше и больше хотелось, чтобы Теодор куда-нибудь делся.

Неожиданно жених остановился и посмотрел на меня в упор. Его пристальный взгляд меня смущал. «Кажется, преграда из стула тут не поможет». Теодор быстрыми шагами подошёл ко мне вплотную и почти прижал к стене. Я заметалась, но деваться было некуда. Я замерла, вся сжалась, хотелось, как в сказке, превратиться в маленькую мышку, юркнуть в норку и убежать далеко-далеко. От страха у меня мурашки побежали по коже. Во все глаза я глядела на Хорти и пыталась понять, что у него на уме.

— Моя птичка, — с придыханием заговорил Теодор, — выходи за меня. Поселимся в доме родителей. Будешь в лавке работать — курей потрошить да кости зачищать. Ещё нам очень уборщица нужна. Так что скучать тебе некогда будет. А детки пойдут, тоже помогать начнут, как-никак, семейное призвание, все при деле должны быть.

— А если они не захотят?

— Чего?

— Если дети не захотят кур потрошить? Если им другое дело по душе будет?

Теодор рассмеялся.

— Ну как это не захотят? Это же так прибыльно. В нашей семье все в мясной лавке трудятся, и стар, и млад.

С Теодором до этого злосчастного утра я так близко не общалась. Да и не хотелось — его простецкое глуповатое лицо, нелепые стихи и грубые манеры порядком отталкивали. А этот разговор вовсе оставил очень неприятное впечатление.

Я лихорадочно пыталась сообразить, как справиться со свалившейся напастью. «Прямой отказ, как видно, не действует. Мои личные качества их не интересуют — тушки разделывать да помои выносить любая подойдёт. Выходит, дурочкой или капризулей бесполезно прикидываться. Зато могу схитрить и выиграть хоть немного времени». Я улучила момент, выскользнула из ловушки и, кокетливо наматывая прядь своих длинных светлых волос на палец, сказала:

— Ваше предложение о замужестве так неожиданно. Я в замешательстве.

Для большей убедительности я прижала ладошки к щекам и похлопала ресницами. Теодор задумчиво почесал затылок. Я решила не отступать и закрепить успех.

— Мне нужно время подумать, с мыслями собраться, — пролепетала я.

Хорти долго пялился на меня, выпятив нижнюю губу. Потом ударил кулаком по столу, изрядно меня напугав, и громко заявил:

— Ладно. Думай до утра. Хотя меня не обманешь, вижу, ты просто цену себе набиваешь. — И он погрозил мне пальцем как расшалившемуся ребёнку. — Приданого-то у тебя нету, так что сильно не упрямься. Свадьба через три дня. Заберу тебя завтра. Жди!

Жених вышел за дверь, а я рухнула в кресло, ноги от волнения не держали.

«Ушёл. Какое счастье!» — подумала я и вздохнула с облегчением.

Когда немного пришла в себя, осторожно подкралась к двери и прислушалась. В доме было тихо. Стараясь не шуметь, я выскользнула из кабинета и юркнула к лестнице в надежде добраться до своей комнаты. Но не повезло — нос к носу я столкнулась с Ильвой.

— Ты, — процедила сквозь зубы она и ткнула меня в грудь толстым пальцем. — Даже слушать не хочу твои бредни. Выйдешь замуж, и точка.

— Но я не хочу! Это несправедливо! Вы даже меня не спросили, — возмутилась я. На глаза выступили слёзы.

— Кого волнует справедливость. И твоё мнение. Я тебя кормлю, содержу чуть ли не бесплатно, себе в убыток. — То, что я усердно тружусь и отрабатываю своё содержание, Ильва предпочла «забыть». — Пора и честь знать.

Хозяйка загородила мне проход на лестницу. Её круглые выпуклые глаза недобро на меня смотрели. Уперев ручищи в бока, Ильва добавила:

— Всё равно замуж выдам. Скажу, что тебе семнадцать, объявлю несовершеннолетней, значит, я как опекун за тебя решение приму. И как ты докажешь, что тебе больше лет? Родственников-то у тебя нет, а в документах могли и напутать. Стало быть, как я решила, так и будет. Даже не сомневайся. Только попробуй дельце сорвать, точнее, свадьбу.

С этими словами Ильва двинулась восвояси, давая понять, что разговор окончен. А я метнулась вверх по лестнице.

— Ах, мамочка! Мне так тебя не хватает. Как же тяжело бедной девушке, если не кому её защитить.

3

Я стояла в своей комнате-каморке, обхватив голову руками. Взглянула в маленькое зеркальце на дверце шкафа и сама себя испугалась — до того бледным и встревоженным было моё лицо.

В голове беспрестанно вертелось: «Что же мне делать?» Захотела заплакать, но передумала. «На слёзы нет времени, надо искать выход. Самый ужасный вариант — выйти всё-таки замуж за этого Хорти». Но мне от одной мысли об этом дурно стало. «За кого-то другого замуж выскочить? Но приличного жениха я за три дня не найду. Да и вообще, замуж я не собираюсь, я ещё маленькая. А если и соберусь когда-нибудь, то только чтоб как в книжках — по любви». Насмотрелась я на семейное «счастье». Нуна частенько плакала от оскорблений и упрёков мужа. Да и сама Ильва, вдова уже много лет, от возможностей ещё раз выйти замуж отмахивалась и говорила, что она теперь сама себе королева и опять в услужение к мужу не хочет. «Да, наше общество — это мир мужчин. Как сложится девичья судьба во многом зависит от того, за кого девушку выдадут замуж. Частенько желания самой невесты никого не волнуют. Никто за меня не заступится».

В комнату постучали. За дверью оказалась Нуна.

— Девочка моя, — начала она с порога, — ну как ты?

Её голос был такой ласковый, а взгляд таким понимающим, что я всё-таки разревелась.

Мы сидели на кровати. Нуна, как ребёнка, гладила меня по голове, а я пыталась унять слёзы.

— Утешься, солнышко, не плачь. Может, всё и сладится. Будешь в большой семье жить, при муже. Всё же лучше, чем на Ильву батрачить без разгибу.

— Чем же лучше? Тем более, я его не люблю, — сквозь всхлипы пролепетала я. — И вообще, он дурак!

— Ну, — грустно улыбнулась Нуна. — Ничего, не ты первая. Все как-то живут, терпят, и ты потерпишь, привыкнешь.

— Не хочу я никого терпеть! Вовсе замуж не хочу! — возмутилась я.

— Экая ты бестолковая… Глупая ещё, дитя неразумное. Да как без мужа-то? — всплеснула руками кухарка. — Как жизнь-то прожить? Любая девица замуж стремится. А тут жених, не такой уж дрянной. Потерпи, слюбитесь. А любовь она только в сказках, а в жизни не часто встречается.

Нуна вздохнула, поднялась и добавила:

— Ты вот что, куколка, успокойся, не причитай раньше времени. Обдумай всё. Вещи пока собери.

И она ушла. Я осталась одна. Слова Нуны подействовали на меня благотворно. Правда, не так, как она хотела. Слёзы высохли, эмоции улеглись, я смогла рассуждать спокойно. И чем больше я думала, тем яснее сознавала, выход у меня один — побег.

Сперва стоило подумать, куда податься. Решение пришло практически сразу — я попытаюсь устроиться в И́данвере. В ближайший Ха́тбенвер мне совсем не хотелось: во-первых, там кошмар всех моих кошмаров Теодор со своей лавкой, а во-вторых, Иданвер намного больше, там жителей аж несколько тысяч. Будет легче найти заработок и жильё.

Я задумалась. «Опасное всё-таки это приключение для девицы. Но что делать? Иданвер — решено. Теперь стоило подумать о вещах и провизии. Пожитков у меня особо и нет, все влезут в небольшой мешок. Еду потихоньку соберу вечером после ужина. Главное, всё сделать тайком. Спаси, Великий Свет, если догадаются о задуманном. Ильва меня тогда непременно запрёт на семь замков как принцессу Джамо́н из «Легенд Серебряных холмов». Вот только храброго воина Тегумо́на я, боюсь, не дождусь. Теодор точно на эту роль не подходит. Он не спаситель принцесс, а их мучитель».

Мне обязательно нужно было как-то попрощаться с Нуной и девочками. Ильва, скорее всего, как обычно после полудня возится с постояльцами, значит, тут, в хозяйской части дома, её нет.

В окно я увидела, что во дворе под большим деревом играли дочки Нуны. Сердце защемило от тоски. «Неужели я их больше никогда не увижу?» Я прогнала грустные мысли, не хватало ещё опять разреветься. «Нет, всё будет хорошо — я устроюсь в Иданвере, заработаю денег, открою свою лавку и заберу девчонок к себе. Будем вместе ходить в Лес, готовить снадобья и заработаем кучу денег, чтоб на всё-всё хватало. И Нуну к себе заберём».