Екатерина Семенова – Иди за мной (страница 4)
Я вышла во двор. Девчонки загалдели, стали говорить все вместе, так что я почти ничего не понимала.
— А мама говорит, ты скоро замуж выйдешь. И уедешь, — пропищала с нотками обиды самая младшая из сестёр, Верье́.
Сказать всю правду я не могла, пришлось тщательно и аккуратно выбирать слова:
— Да, моя маленькая. Я теперь буду в другом городе жить.
— А ты к нам ещё придёшь? А у тебя жених красивый? А вы уже целовались? — засыпала вопросами старшая, и девчонки захихикали.
— Мика! — я притворно нахмурилась. — Слышала бы тебя мама.
Мика поджала губки, но хитро щурить глазки не перестала.
— Ах, вы мои любопытные лисички! — Я притянула малышек к себе и крепко обняла. — Вы мне столько радости подарили. Если бы не вы… Даже не знаю…
Девчонки с задорно торчащими косичками и курносыми носиками внимательно на меня смотрели. Я улыбнулась: такие забавные мордашки не могут не умилять.
— Да, я уеду, девочки, но мы обязательно ещё увидимся. Я обещаю. А пока у меня для вас сюрприз. Ну-ка, покажите ладошки. — Нунята с готовностью вытянули ручонки, и в каждую ладошку я положила по три гроша. Денег у меня было мало, и в ближайшем будущем они ой как понадобятся, но не могла я оставить моих маленьких подружек без подарка. «Ничего, им нужнее».
— О! — вырвалось у средней Ини́ты. — Настоящие денежки!
У девочек загорелись глаза. Они опять наперебой загалдели.
— Тсс! — попыталась я унять шум. — Тише! Вы только никому не говорите, пока я не уехала. Потом маме покажете. И передайте ей от меня пять грошиков. — Я протянула деньги старшей Мике.
Девочка, подражая взрослым, с самым важным видом пересчитала грошики, но не смогла долго изображать серьёзность, снова захохотала, запрыгала и бросилась обниматься.
Ближе к вечеру я встретила Нуну. Она домывала посуду на кухне и была такой уставшей, что даже ни о чём меня не спрашивала. Я помогла ей закончить работу, а потом тихо произнесла:
— Нуна, спасибо тебе за всё. Ты и девочки стали для меня совсем родными. Я буду скучать.
— Ох, дитятко! И мы тебя любим. И скучать будем. Да ты не переживай. До городка-то всего ничего, самую малость пройти. Если муж пускать будет, будешь к нам забегать. А нет, мы к вам в лавку заглядывать будем.
Я затаила дыхание и ничего не сказала. Подумала только: «Если всё удастся, я буду намного дальше, и увидимся мы совсем не скоро».
Чтобы не расплакаться и не раскиснуть, я быстро обняла Нуну и убежала.
Закатное солнце садилось в облака и освещало Лес медно-красными лучами, предвещая ненастье. Задумчивые, молчаливые деревья возвышались со всех сторон. Я сидела на траве и гладила кончиками пальцев нежные лепестки кальмий. Изящные белые цветки с розовой серединкой пышными кустами росли на могиле матери. Сквозь слёзы рассказала маме и цветам о том, что творилось у меня на душе. «Приду ли я сюда ещё? Когда это будет? Что ждёт впереди?»
Я посмотрела на висевший на шее маленький кулон — деревянный кругляшок с металлической инкрустацией в виде раскидистого дерева с узкими листьями. Он раньше принадлежал моей маме. Она отдала его перед самой смертью, прошептав только «символ рода». Я сжимала в ладони кулон, слушала шум Леса, ощущала тепло заходящего солнца и пыталась найти мир в своей душе. Почувствовала, как крепнет уверенность, что всё делаю правильно и не стоит жалеть о несбыточном. Я вздохнула полной грудью, поднялась, преисполненная решимости:
— Спасибо, мама! Ты всегда мне помогаешь.
4
Когда в сумерках в доме стало совсем тихо, я прокралась на кухню и набрала немного еды в дорогу. Очень не хотелось столкнуться с кем-нибудь, но я подготовилась — если вдруг кого-то встретила, сказала бы, что проголодалась. Да это и правда: за ужином я сидела, понурив голову, и вяло ковыряла в тарелке, как и положено девице, сильно огорчённой предстоящим замужеством.
Собрав вещи и проверив всё несколько раз, я лежала на кровати и пыталась хоть немного отдохнуть. Но мешали тревожные мысли. Будущее то пугало своей неопределённостью, то, наоборот, представало перед мной сплошь в радужном свете.
Я побоялась бежать в ночь, не самое безопасное время, особенно для девушки. Тем более поговаривали, что в соседнем городе видели ведьм! Но лишь забрезжил рассвет, поднялась на ноги. На моё счастье, небо затянули тучи и было довольно темно. Выбраться я решила через окно. «Пройти через дом и выйти в дверь не стоит и пытаться, — размышляла я. — Дом старый, полы, лестницы, двери, всё скрипит. А внизу у лестницы Ильва спит, точно услышит. Хвала Свету, окна её спальни выходят на другую сторону».
Я стояла в своей комнатушке перед открытым окном. Волнение, казалось, достигло предела. Только сейчас пришло осознание, что я никогда не была одна, сама по себе. Со мной были мама и Нуна, да даже Ильва, будь она неладна. «А теперь надо убегать в неизвестность. Я ведь в жизни толком и не видела ничего. Походы с мамой в Лес, поездки в ближайшие городки и картинки в книжках, думаю, не считаются».
«Сделаю шаг, и жизнь не будет прежней. Как же бьётся сердце! И руки дрожат». Стала шёпотом напевать колыбельную.
Эту колыбельную мне пела мама перед сном, или когда я болела, грустила, чего-то боялась.
— Золотой единорог звёзды на небе зажёг… — И я выбралась на шаткий карниз.
— Фея, яркий светлячок… Непослушный огонёк… — Я прижалась к старым шершавым доскам и тихо-тихо спустилась вниз по обрешётке.
— Спи, цветочек, засыпай… — Мои ноги коснулись земли.
«Я это сделала? Не могу поверить!» Я ошалела от смеси страха, радости, ужаса, изумления и несколько мгновений стояла как вкопанная. А потом пустилась бежать. Так быстро как никогда в жизни. Двор, калитка в заборе, канава у дороги промелькнули и пропали, а я неслась вперёд. Казалось, меня вот-вот схватят, потащат обратно. «Ильва будет таращиться своими рыбьими глазами и безобразно кричать. Может, даже ударит. А потом противный Теодор, свадьба и мясная лавка до конца жизни». Эти мысли толкали меня вперёд. Подгоняли не хуже кнута. Я неслась как молодой вилорог, пока первые деревья Леса не скрыли меня от посторонних глаз. Я тяжело дышала, хватала ртом воздух, но продолжала двигаться вперёд. Лес — мой друг, мой страж, мой хранитель: зайду достаточно далеко, и никто не сунется сюда за мной.
***
Я шла уже несколько часов. Тяжёлые ботинки тихо ступали по мягкому мху. Синий прохладный полумрак окутывал деревья и сливался с хмурым утренним небом. До Иданвера день пути хорошим шагом, к вечеру должна добраться.
Даже не представляю, какой переполох подняла Ильва, когда утром меня не обнаружила. И Теодор, наверное, уже приехал. Я засмеялась — так легко и свободно было на душе.
Далеко вглубь Леса я не заходила, поэтому животных не опасалась. На окраине Леса крупного зверья не попадалось, так, привычная мелочь. На привале после полудня к моей скромной трапезе присоединились две птички — мама и птенец размером с саму маму. Птенчик деловито выискивал крошки, повторяя за родительницей.
— Учись, желторотик, учись, птичья мама плохого не посоветует, — наставляла я пернатого.
Пичужки меня совсем не боялись, значит, уже знакомы с людьми: где-то рядом человеческое жильё.
К вечеру ноги стали как каменные и едва поднимались. Всё-таки не получилось за день добраться до Иданвера, сказалась усталость из-за бессонной ночи и тревог. Придётся ночевать в Лесу.
В неверном свете уходящего дня я собрала сухие ветки, кору, кусочки мха и обустроила костёр в небольшом овраге. В низине огонь не так заметен, а мне не хотелось привлекать ничьё внимание. Весело потрескивающее пламя я обложила большими камнями, найденными тут же, в овраге.
Поблизости росла чудесная ель — большие разлапистые ветки почти касались земли. Вот под этой ёлочкой я и устроила себе ночлег. В сгустившихся сумерках, я потушила костёр, закопала кострище, чтоб и следов не осталось, а горячие камни перетаскала под ёлку — будут ночью меня греть. Уставшая, сонная, я забралась в свой необычный домик, устроилась на мягкой пахучей хвое, свернулась калачиком и вмиг уснула.
Проснулась я на рассвете от птичьего гомона и шума ветра в еловых ветках. Осторожно выглянула наружу — никого нет, всё спокойно. Только острая мордочка любопытной бурозубки выглянула из кустов и сразу скрылась. В волосы после сна набились иголки. «Я, наверное, на ежа-переростка похожа». Но мешкать было некогда — сегодня трудный день. Я выползла из своего укрытия, быстренько привела себя в порядок, наскоро перекусила и отправилась в путь.
Постепенно Лес стал редеть, разбился на небольшие рощицы. Появились тропинки, потом и дорожки. По ним я выбралась на широкую дорогу, убегавшую в поле, всё жёлтое от цветов. Пахло травой, землёй, от маленьких аккуратных домиков пригородной деревушки тянуло дымом. Наконец, впереди показалась городская стена.
5
Помню, как впервые побывав в Иданвере маленькой девочкой, я была ошеломлена. Дома в три, четыре этажа, мощёные мостовые, широкие улицы, всё это произвело на меня неизгладимое впечатление. Город и сейчас удивлял меня, хоть дома и деревья, разумеется, теперь не казались мне такими большими.