Екатерина Рыжая – Птичка в клетке (страница 7)

Эти фантазии меня пугают, мне нужно держаться подальше от той, кто делает из хладнокровного и рассудительного Стефана одержимого психопата. Вот только бежать уже слишком поздно. Остается лишь идти дальше по тропе безумия и не думать, чем кончится вся эта затея с похищением.

ГЛАВА 10

Софья

Прошло еще пару дней, а ощущение чужого недоброго взгляда меня так и не оставило. Я невольно стала опасаться выходить за ворота, а если приходилось, то старалась передвигаться быстро и держаться рядом с кем-то.

Вот только это с каждым разом выглядело все более странно. Соседи начали странно смотреть на меня, но страх оказался сильнее пересудов и возможных последствий. Сердце каждый раз сжималось и замирало стоило услышать чьи-то шаги за спиной.

Маша говорит, что в таких случаях замирать на месте самый худший вариант, но мне не удавалось найти в себе крупинку храбрости, чтобы даже обернуться, а не то, что дать отпор.

На нервной почве у меня пропал аппетит. Кажется, я немного похудела. По крайней мере мое любимое платье стало сидеть гораздо свободнее, но это пока удавалось скрыть.

Мне еще повезло, что приступы мигрени матушку все чаще заставляли ее отлеживаться в спальной, а отец Григорий приходил слишком уставший и озабоченный делами церкви, чтобы интересоваться домочадцами.

Конечно, он интересовался моими делами, но вполне удовлетворялся стандартным ответом, что все хорошо. Я так и не научилась жаловаться, предпочитая переживать все неудачные дни наедине с собой.

– Сонька! Опять витаешь в облаках? И откуда в тебе столько мечтательности? Словно вместе с голосом передалась. – Матушка бесшумно подошла сзади, несколько минут наблюдая, как я продолжаю вытирать и без того сухую тарелку полотенцем, уставившись в окно.

Иногда мне хотелось пожаловаться ей, прижаться как к родной настоящей маме, но она бы этого не оценила. Я безмерно уважала ее, но полюбить так и не смола. Слишком было много в ней холода и властности. Странно, что они с отцом Георгием смогли создать семью и воспитать четверо детей.

– Простите, матушка. Мне показалось, что за воротами кто-то ходит. Кто-то посторонний. Боюсь, как бы не пожаловал в гости плохой человек.

– Да кто осмелится посягнуть на дом божьего человека? Тем более, что всем известно, что брать у нас нечего. – Она равнодушно мазнула взглядом по серому пейзажу за окном и поежилась. – Лучше быстрее заканчивай с посуду и займись тортом. Сегодня вечером у нас небольшой праздник, мне нужно, чтобы ты испекла медовый торт. На днях Матвей подарил нам мед со своей пасеки. Я хотела приберечь его на праздник, но поняла, что сегодня именно такой день.

Праздник? Я что-то пропустила? Неужели меня настолько запугал таинственный преследователь, что из головы вылетели все ближайшие праздники? Или матушка права и все это вовсе мне мерещится? Может быть, во мне говорит мнительность?

– Простите, я, наверное, забыла. – Быстро убрав остатки посуды по местам я несмело улыбнулась матушка. – Отец Григорий позвал гостей?

Он часто так делал в дни больших церковных праздников, зато дни рожденья обычно проходили мимо. В нашем доме вера всегда была важнее обычных земных радостей, но стоило мне успокоиться и перебрать ближайшие даты в голове, как я поняла, что вряд ли матушка говорит о них. Все это окончательно меня запутало.

– Зачем? Твоя помолвка дело семейное. Лишние глаза и уши нам тут ни к чему. Тем более, что с них хватит и свадьбы. Думаю, что нужно выбрать дату в конце сентября, отец вас сразу же и повенчает. Устроим скромную и богоугодную церемонию, но готовиться надо заранее. Впереди очень много дел.

– Моя помолвка? – Я еле слышно переспросила, не веря своим ушам. Мне было всего двадцать лет, и брак казался чем-то далеким.

– Ты совсем меня не слушаешь? Твоя помолвка. Ты уже девушка взрослая, пора подобрать тебе достойного жениха, и моя задача как твоей наперсницы сделать этот выбор за тебя. У молодых девушек в голове ветер, они не могут здраво оценивать варианты и думают только о любви. Но любить надо прежде всего Бога, все остальное совсем необязательно.

Это напоминание было немного унизительным. В приюте у меня не было друзей, и я часто мечтала, что в моей жизни когда-нибудь появится человек, который будет мне опорой и защитой. В моих мечтах мы обязательно связывали себя брачными обетами и хранили друг другу верность до гробовой доски.

Уже позже, когда они забрали меня в свой дом, подарив семью, я как-то поведала матушке о своих мечтах. На что получила серьезную лекцию о долге и чувствах. В ее картине мира долг и вера были превыше всего, остальные желания были от лукавого. Любовь к мужчине она тоже отнесла к излишествам.

– Но я же не общаюсь с парнями? Как можно связать свою жизнь с незнакомым человеком?

– Никто тебя незнакомому и не отдаст. Ты выйдешь за Петю, нашего старшего сына. Мы столько вложили в тебя сил и времени, будет справедливо, если все это останется в нашей семье. Петя взрослый мужчина, знает тебя давно. У вас получится прекрасная семья и замечательные дети.

Петя? Тот самый Петя, что изводил меня злыми шутками в первые месяцы жизни в этом доме? Тот самый Петя, что ставил во главу свои желания, а к остальным людям был равнодушен? Тот самый Петя, что жесток к животным и тем, кто слабее? Тот самый Петя, что не раз пытался подсмотреть за мной в бане и я теперь моюсь в сорочке?

Она достала из шкафчика литровую банку с медом и открыла ее, внимательно выискивая недостатки. По кухне поплыл запах пряной сладости и цветом, но мне от него было дурно. Хотелось вышвырнуть банку в окно и больше никогда не видеть мед, но это было бесполезно. Если матушка принимала решение, никто не мог заставить ее его изменить. А это значит, что меня насильно выдадут замуж за того, кто меня терпеть не мог.

– Вроде, хороший. Так, у меня немного кружится голова, мне надо прилечь. А ты не ленись, займись делом и испеки торт. Такое событие все же лишь раз в жизни.

Матушка Ирина, с прямой ровной спиной, неторопливо направилась в спальню, оставив меня опустошенной и разбитой. Слезы, на которые никто не обратил внимания, стекали по щекам и падали прямо в банку, расплываясь на золотистой поверхности. За меня снова все решают, и я не знаю, что с этим делать.

ГЛАВА 11

Стефан

Я попытался сосредоточиться на своих делах, а не торчать, как идиот в этом поселке, надеясь увидеть изящную фигуру Софьи. Мне нужно было доказать самому себе, что хорошенькое личико и нежный голос не имеют надо мной никакой власти. Да, она зацепила меня, но этого хватит на несколько месяцев отношений, и совсем не обязательно превращаться в безумного сталкера.

Это было правильное и мудрое решение, но оказалось, что тяга к Птичке сильнее логики и здравомыслия. Я только успел переступить порог кабинета, как сразу же начал придумывать поводы, чтобы наведаться лично в дом, где проживает Софья. Сопротивляться удавалось до обеда, а потом выдержка полетела к чертям.

В себя я пришел за рулем автомобиля, а за окном уже мелькали пейзажи области. Мне нужна была доза ее внимания, подсматривать исподтишка было глупо и никак не облегчало бешеную жажду в груди. И мысль, что скоро она будет полностью в моем распоряжении меня уже не успокаивала.

Судя по досье, которое мне предоставил Алик до того момента, как отправился на заслуженный отдых, по средам Птичка помогает отцу Григорию в церкви. Мое пожертвование, сделанное под влиянием момента, будет отличным поводом наведаться туда и узнать, на что пошли деньги. Можно еще приплести заботу Джу, тем более что это проверить они не смогут никак.

Конечно, в этом поселке церковь гораздо меньше, чем Смольный собор. И она категорически не подходит Птичке. В одном мы с китайской гостьей однозначно сошлись во мнении – с таким голосом Софья должна петь на лучших мировых площадках, а не прозябать где-то в глуши. Хоть я бы и не назвал поселок таким уж отсталым. Даже пункт выдачи заказов маркетплейса сюда добрался.

– Простите, вы заблудились? – Не успел я сделать и два шага, как ко мне уже направился низенький круглый мужчина в черной рясе. Окладистая борода скрывало лицо, но было видно, что это и есть отец Григорий.

– Почему вы так решили? – Я старался быть мягче и не пугать его привычным жестким тоном и бесстрастным выражением лица. Люди обычно паникуют, когда чиновник так себя ведет.

– Вы не похожи на моего прихожанина, их я знаю всех. Да и судя по одежде вы явно городской житель. К нам часто заходят, чтобы спросить дорогу.

– Логично, но я действительно к нам. Можно сказать, что мы неким образом знакомы с вашей супругой, отец Григорий. И с вашей воспитанницей тоже. Случайно попали на выступление хора с гостьей из Китая, она была сильно впечатлена.

– Значит, вы тот самый дипломат, который сделал столь щедрое пожертвование? Оно оказалось весьма кстати для нашего прихода, на эти сто тысяч мы смогли отремонтировать крышу и теперь можем спокойно заняться дальнейшим ремонтом.

Сто тысяч? А матушка весьма хитра и расчетлива, умеет планировать семейный бюджет. При этом вряд ли посвящает своего мужа во все финансовые тонкости. Но все это отходит на задний план, когда у алтаря мелькает фигурка в длинном мешковатом платье. Мне кажется, что ее присутствие я буквально ощущаю каждой клеточкой тела. Уже даже становится неважно, что мне говорит Григорий.