Екатерина Рыжая – Птичка в клетке (страница 8)

– Сонечка! Иди поздоровайся с дорогим гостем!

Только ее имя вырывает меня из вязкого тумана безумства, в котором мой разум тонет с каждой секундой. Я разработал идеальный план, но все меркнет под напором желания схватить свою добычу и уволочь в свое логово прямо сейчас. Останавливает только тот факт, что Птичка будет слишком напугана и не простит грубого обращения с отцом Григорием.

Она подходит ближе и робко здоровается, опустив глаза в пол. Рядом с ее нежностью сложно не почувствовать себя медведем в посудной лавке, хоть обычно девушкам нравится мое внимание. Однако теперь стоит задуматься, нравлюсь им я или мои финансовые возможности, потому что Соня явно чувствует себя неловко.

– Матушка не говорила тебе? Нашему уважаемому благодетелю понравилось твое пение. И не только ему, но и иностранным гостям. Может быть, в следующий раз они приедут специально послушать ваш хор.

– Мы будем рады видеть вас в любой день. Расписание выступлений можно заранее увидеть на нашем сайте.

Теперь я понимаю, что чуть раньше мне не показалось. С ней что-то не так. Софья, которая в соборе буквально лучилась внутренним светом, сейчас выглядела потухшей. В глазах была такая тоска, что даже стало не по себе, потому что в первые секунды я подумал, что настолько ей неприятен.

– Но само собой, что до свадьбы Сонечка петь не будет. У нее все время уходит на подготовку к этому радостному дню. Они с матушкой в хлопотах с утра и до вечера. – В голосе Григория звучала такая гордость, словно ее замужество его рук дело. Однако уверен, что постаралась эта тощая меркантильная мегера, которая не хотела выпускать из рук сокровище.

– И кого же можно поздравить с этим торжественным событием?

– Моего старшего сына Петра. А я и не знал, что у них друг к другу такая симпатия. Но кто мы такие, чтобы противиться счастью детей. – Он ласково потрепал воспитанницу по голове, не замечая, что у той на глазах выступили слезы.

Этот мужчина был неплохим, но в его системе ценностей первые несколько мест занимал Бог. Что возможно неплохо для священника, но печально для членов семьи.

Как можно не заметить, что Софья ни капли не хочет этой свадьбы? Как можно не заметить, что она несчастна? А может все дело в том, что этот Петр решил, что ему уже можно распускать руки?

Я смотрел в ее потухшие глаза, а зверь внутри меня бесился от бессилия и злобы. Жаль, что сейчас у меня не получится успокоиться Птичку и сказать, что никакой свадьбы с Петром не будет. Да и вообще, вряд ли кто-то позариться на него после того, что с ним сделают. Он решил, что Соня никуда не денется. Я решил, что ему нужно переломать все кости рук.

Посмотрим, кто из нас окажется прав.

ГЛАВА 12

Софья

Он все такой же холодный и пугающий, но сегодня мужчина внушает гораздо меньше трепета и ужаса. Наверное, я просто слишком сосредоточена на том, во что превратилась моя жизнь в последнее время.

Мне казалось, что отец Григорий поймет, что мы слишком молоды, чтобы думать о браке. Петр и вовсе не нагулялся. У него на уме только девушки и гулянки допоздна. И хоть родители рассчитывают сделать заставить его связать свою дальнейшую судьбу с церковью, не думаю, что это возможно.

Он слишком ленив и озабочен собственным благополучием. Я с уважением и теплом отношусь ко всем членам семьи, но порой от Петра хочется спрятаться. Его взгляд иногда становится каким-то липким и тяжелым, он смотрит на меня, как на лакомое, но недоступное блюдо. А теперь матушка буквально развязала ему руки, и никто не вступился за меня.

– Вы не слишком юны, Софья, чтобы задумываться о браке? Неужели действительно так сильно влюблены?

Глаза мужчины обычно непроницаемые, но сейчас в их глубине мелькают настолько сильные и живые эмоции, что я невольно делаю шаг назад. Хорошо, что отец Григорий отвечает вместо меня.

– Любить надо Бога, а мужа уважать и беспрекословно слушаться. Браки по любви не приносят счастья. Лучше положиться на выбор родителей.

Холодные голубые глаза тщательно осматривают меня с головы и до ног. От такого взгляда сложно что-то спрятать. Даже если это синяки на запястье, которые остались от цепких пальцев жениха, которые он оставил, когда пытался уговорить меня приласкать его по-взрослому.

Я не совсем наивная дурочка, какой считает меня подруга, и имею представление об интимной стороне жизни в браке. И также понимаю, что не все люди хорошие и добрые, встречаются такие мерзавцы, чьи грехи не смог бы отмолить и святой, но все равно мне хочется верить в лучшее.

Однако бывает такие ситуации, когда даже самый страшный зверь бывает милосерднее человека. А еще бывает, что совершенно посторонний человек чувствует наше отчаяние в тот момент, когда близкие люди слишком заняты собой.

– Тогда желаю вам в ближайшем будущем только счастья. Пусть все ваши мечты исполнятся, а жизнь будет светлой и безоблачной.

Странное пожелание к грядущей свадьбе. В районе сердце резко кольнуло иголкой, словно мой собственный организм предупреждал о чем-то страшном. Все же было в этом представительном холеном мужчине какое-то темное и пугающее второе дно. Особенно пугало то, что я не понимала, чего от него ждать. Только что поздравлял меня, а спустя секунду уже отвернулся, поглощенный беседой с отцом Григорием.

Мне и в голову не пришло подслушивать их разговоры. Я тихо прошмыгнула мимо и вышла на крыльцо. Обычно меня успокаивала церковь, душу наполняли умиротворение и тихая радость, но уже второй день я не могла найти покоя. При мысли о скором браке сердце разбивалось на куски.

И при этом не получалось отказаться от такой судьбы. Матушка уже намекнула мне, что в случае отказа приведет в дом другую невестку, и тогда для меня не останется место. А сил и смелости начать жизнь в одиночестве не хватало.

Нужно было бороться, но как это сделать, если всю сознательную жизнь мне прививали смирение и послушание? Я ведь даже не могла рассчитывать на то, что Петр сам откажется от свадьбы, его бы матушка послушала, но он с того самого вечера, наоборот, начал проявлять ко мне повышенное внимание.

Поэтому я все чаще пропадала в церкви, вознося отчаянные молитвы с просьбами отсрочить этот брак и позволить найти собственный путь. Хоть и понимала, что мои просьбы слишком ничтожны по сравнению с действительно важными просьбами людей по всему миру.

Важный гость уехал даже не попрощавшись. Остаток дня я убиралась в церкви, подготавливая ее к празднику, и уже в районе восьми вечера мы потихоньку пошли домой. Дорога занимала минут пять, но обычно отец Григорий останавливался, чтобы поболтать с жителями поселкам. Он предпочитал держать руку на пульсе жизни, чтобы вовремя направить обратно в стадо отбившегося ягненка.

Вот только сегодня на пути нам никто не встретился, потому что практически половина поселка толпилась около нашего дома. Машина скорой помощи с проблесковыми сигналами и вовсе наводила на самые страшные мысли. Первой моей мыслью было, что матушке стало плохо, утром у нее упало давление, поэтому отец взял меня помогать в церкви. Однако она стояла на крыльце дома, в отчаяние прижимая руки к груди.

– Ирина! Ирина, что здесь происходит? – Обычно зычный голос отца Григория дрожал от испуга. Хотя на его месте испугался бы абсолютно любой человек, возвращающийся вечером домой после службы.

– Петеньку… Нашего Петеньку избили какие-то ироды! Налетели как коршуны и переломали руки! – Она захлебывалась слезами и это было так жутко, что я оцепенела от ужаса. Никогда раньше мне не приходилось видеть на ее лице столько эмоций. – Ты представляешь? Почти каждую косточку переломали!

Двое санитаров выносят на носилках Петра. Он скулит от боли и боится даже пошевелить руками. Теми сами руками, которыми жадно шарил вчера по моему телу. Я хотела, чтобы он перестал ко мне приставать, я просила Господа дать мне передышку, но не такой ценой. Это слишком жестоко по отношению к его родителям, которые переживают за единственного сына.

Но хуже всего, что я уверена, что это не случайное происшествия. Мой жених не самый храбрый человек и предпочитает связываться лишь с теми, кто слабее. С ними он может быть настоящим мужчиной. Теперь же мне кажется, что кто-то пожелал отомстить за тех, кого он обидел.

И у этого кого-то холодные голубые глаза.

ГЛАВА 13

Софья

С того вечера атмосфера в доме изменилась. Матушка Ирина ухаживала за старшим сыном, забыв про собственное слабое здоровье. Из-за волнения за судьбу ребенка она стала еще требовательнее и вспыльчивее. Мне доставалось за всех, задания сыпались одно за другим, но я не имела права жаловаться.

Меня терзало чувство вины за то, что произошло. Было сложно объяснить это чувство, но я знала, что во всем виновато наше обручение и холодные глаза незнакомца из церкви, когда он увидел синяки на моих запястьях.

Почему его так волновало мое благополучие? Я не находила ответа на этот вопрос. Впрочем, и не стремилась. В нем таилось нечто, что могло разрушить мою жизнь, и я трусливо выбрала безопасный путь.

Петр не смог ничего рассказать о нападавших. Но мне казалось, что дело не в том, что он чего-то не запомнил. Его словно посвятили в причины такой внезапной агрессии, потому что жених начал меня избегать – не желал оставаться со мной наедине в комнате, отказывался от еды, если матушка просила его покормить и кричал, если я пыталась ему помочь и задевала его тело руками.