Екатерина Рыжая – Птичка в клетке (страница 5)

– А кто это были, матушка? – Я забрала у нее хозяйственную сумку, чтобы она не напрягала большую спину, и медленно пошла за ней к выходу. Мы жили в области, в небольшом поселке, и иногда с выступлений нас развозили по домам. Если водителем был дядя Толя, то он специально оставлял меня последней, чтобы позволить полюбоваться городом через окошко, ведь обычно времени гулять по Питеру без дела не было.

– Мужчина из министерства иностранных дел. Девушка иностранная важная гостья, приехала специально на экскурсию. Им понравилось ваше выступление, захотели познакомиться. В следующий раз будь подружелюбнее, люди не любят, когда их избегают.

Мне было нечего возразить. Я сама понимала, что довольно замкнутая с незнакомыми людьми и не могу сразу открывать душу всем подряд. Батюшка никогда не упрекал меня моей стеснительностью, а вот матушка постоянно пыталась расшевелить, из самых лучших побуждений, но это не особенно помогало.

Мы вышли на крыльцо, и я с удовольствием вдохнула свежий апрельский воздух. Ветер дул с Невы, приятно пахло легкой сыростью и землей. Эти простые весенние запахи поднимали настроение, буквально заставляя улыбаться и подставлять лицо теплому солнцу.

Мой взгляд скользнул по дорожке, мимо колокола и совершенно случайно уперся в три темных внедорожника. Блондин как раз помогал своей спутнице сесть в автомобиль и вел себя довольно вежливо, но почему-то мне казалось, что все это напускное. Под искусственной улыбкой скрывался некто гораздо более дикий, чем он хотел показать.

Его походка, хищная грация, подтянутая прекрасная фигура – всем этим сложно было не восхититься, но все же лучше это делать издалека. Еще бы понять, почему он вызвал в моей душе столько эмоций, хоть и не проявил ко мне никакого внимания. Сережа, старший сын моих опекунов, в последние недели демонстрировал свою расположенность, и я могла понять, когда парень мной заинтересован. Совсем дурочкой меня нельзя было назвать, но рядом с этим мужчиной логика растворялась под лавиной странных эмоций.

Он обошел автомобиль и поднял голову, тонко почувствовав мой взгляд. Расстояние между нами было приличное, увидеть выражение его лица было невозможно, но я сердце чувствовала, что он смотрит на меня. Смотрит и улыбается.

ГЛАВА 7

Стефан

Я не считаю себя импульсивным человеком. Все мои поступки и действия всегда тщательно проанализированы и взвешены. Это Леха может позволить творить херню под влиянием эмоций, а для меня подобная несдержанность под запретом. Накладывает обязательства не только должность, но и статус наследника семьи Витте. По линии отца мы ведем свой род от того самого Витте, известного русского политического деятеля, который, не будучи дипломатом выторговал у Японии невероятные условия Портсмутского договора.

У меня уже давно была невеста, хоть о самом бракосочетании речи пока не шло. Марианна обладала всеми качествами, которые можно только представить у жены молодого и подающего надежды сотрудника министерства иностранных дел. Она была умна, красива, воспитана, не закатывала истерики и всегда держала эмоции под контролем. С ней не стыдно появиться на любом светском рауте или политическом приеме. Мари, с ее тонким чувством стиля, станет украшением нашей семьи. Но сейчас я понял, что у нее был один существенный недостаток, который с каждым днем все сильнее бередил мне душу. Она не была Софьей.

Эта миниатюрная зашуганная простушка с огромными карими глазами вряд ли сможет рассуждать о современном искусстве или поэзии. Мне даже кажется, что она просто не сможет ответить, если к ней обратится кто-то известный и обладающий властью. Умом я понимаю, что ей не место рядом со мной, Софья просто не потянет такой груз ответственности, тем более, не сможет конкурировать с невестой. И все же при мысли, что мы больше никогда не увидимся, мои внутренности словно перекручивают в мясорубке.

У меня нет ни малейшего представления, что с ней делать, но вечером того же дня один из моих надежных детективов пошел по следу, чтобы принести мне всю информацию о сладкоголосой птичке. Его труд всегда оценивался по достоинству, но сегодня я ясно видел, что мое задание ему не по душе.

– Узнал что-то интересное? – Погода за пару дней уже успела испортиться, поэтому наша обеденная встреча прошла в ресторане в центре города. Здесь можно было уединиться в кабинете и не переживать, что тема беседы станет достоянием общественности.

– В ней нет ничего примечательного. Обычного девушка, которой не очень повезло в жизни. – Алик почему-то начал юлить, уводя разговор в сторону. Словно пытался защитить ее от чудовища в моем лице. Это мне не понравилось.

– Позволь я сам определю степень ее примечательности. От тебя требуются голые факты, а анализ данных моя задача.

– Софья Серафимова, двадцать лет. Сирота. В возрасте трех лет ее подбросили к дверям монастырского приюта, где она и жила последующие десять лет. Потом ее взял в дом отец Григорий, батюшка одного маленького прихода в Ленинградской области, установив опекунство. У них с матушкой Ириной четверо сыновей. Софья у них главная по дому. Обстирывает, готовит, убирается, ходит по магазинам, пропалывает огород. Ирина постоянно ссылается на плохое самочувствие и свалит всю домашнюю работу на несчастную девчушку, а та еще умудряется успевать выступать с хором и ездить на репетиции.

– Что-то подобное я подозревал. У этой матушки слишком земной и меркантильный блеск в глазах. За лишнюю копейку она продаст и родную дочь. Что у них с финансами?

– С виду живут бедно, но это лишь видимость. Софья даже не знает, что за выступления ей полагается небольшая зарплата, которая капает в карман Ирины. Отец Григорий действительно честный человек, но всеми финансами заведует супруга, которая существенную часть переводит на свои счета. Сыновья, к сожалению, пошли в мать и ничего не взяли от второго родителя. Есть подозрения, что все четверо и вовсе не от него.

– Значит, они нагло ею пользуются, а она им все это позволяет… – Я задумчиво кромсал стейк на мелкие кусочки, пытаясь собрать все воедино. – Девушка хоть и красива, но не очень умна. Ей ничего не стоит уйти из этой семьи и зажить нормальной жизнь и не быть обслугой для ленивой бабищи.

– Соня просто добрая. Она помнит, что ее взяли в семью, хоть и сами были небогаты, поэтому изо всех сил старается отблагодарить своих опекунов. Ей не сложно лишний раз помыть посуду или сбегать в магазин. В селе все знают, что к Сонечке всегда можно обратиться за помощью и она не откажет. Не в ее характере искать в людях плохое.

Сонечка… Алик произнес ее имя с таким трепетом, что мне захотелось со всей силы впечатать его лицом в стол. Чтобы сломать нос, чтобы кровь брызнула во все стороны и пропитала кремовую скатерть. Чтобы он понимал о ком нельзя вздыхать.

– Впрочем, никто ее и не отпустит. – Он, поняв, что сделал что-то не так, быстро сменил тему беседы. – Ирина носится с идеей сосватать воспитанницу за своего старшего сына. Он тот еще скотина, но ей важнее сохранить источник дохода. С появлением в их семье Софьи поток пожертвований увеличился. Она и не дура и понимает кого за это надо благодарить.

А вот эта новость и вовсе стала для меня красной тряпкой. Что значит сосватать? Ей плевать, что у Софьи могут быть другие мечты? О своем несвободном статусе я старался не думать, потому что пока не определился с дальнейшими действиями по отношению к птичке.

Хотя кому я вру? Ее участь была решена в тот момент, когда она несмело подняла на меня огромные карие глаза. Эти чистые эмоции, красота и внутренний свет уже успели стать моим самым сильным наркотиком. Осталось только хорошо подготовиться и привести план в исполнение. Уже без Алика, который продемонстрировал свою неблагонадежность.

– Ясно. Чего-то подобного я и ожидал. Жаль, Джу надеялась уговорить Софью попробовать себя на большой сцене.

– И что ты будешь делать? – Мой бывший лучший ищейка делал вид, что вопрос задан из вежливости, но каждая клетка его тела звенела от напряжения.

– Я? Ничего. Я буду делать ремонт, как никак в моем доме скоро появится девушка.

ГЛАВА 8

Софья

– Сонька, после того как развесишь белье, сходи в магазин, у нас закончился сахар и крупы. Я бы сама сходила, но с этой мигренью не могу встать с постели.

– Конечно, матушка. Не переживайте, я все сделаю. Лучше отдохните, чтобы не стало хуже.

Но мне уже никто не отвечает. Будь свидетелем этой сцены Маша, она бы снова начала читать мне лекцию о неумении выстраивать личные границы и использовать слово “Нет”. Я понимаю, что подруга желает мне добра, но как это связано с тем, что нужно грубить людям, которые взяли меня из приюта и последние годы заботятся, как о родной дочери?

Матушка Ирина всегда была строгой, и дело не во мне. Своих сыновей она тоже держит в ежовых рукавицах, воспитывая в них полное подчинение родительнице. Душой семьи всегда был отец Григорий, с ним можно было и посекретничать, и поделиться своими мечтами, и поплакаться, когда местные детишки в очередной раз задирали сиротку. Именно он решил отправить меня на занятия вокалом, даже несмотря на то, что у него самого было не особо много денег.

Зато теперь после того, как я стала помогать ему в местном хоре, пожертвований стало чуть больше. А на те деньги, которые внес тот мужчина из министерства, и вовсе можно отремонтировать большую часть крыши.