Екатерина Ронина – Разделённые (страница 13)
– Лайтвуд, назад!
Она не разворачивалась. Казалось, она вообще не слышала его, превратившись в один стремительный порыв. Студентка не собиралась менять заданной траектории, совершая абсолютно нелогичный ход, и в этот момент основная сфера, которая могла принести победу, описав дугу, вдруг полетела в её сторону в тот момент, когда соперники почти поймали её. Сфера сбивала мелкие шары, которые летели прямо на Лайтвуд, и уже почти пролетела мимо, как она выставила руки в сторону и поймала его.
На секунду воцарилась абсолютная тишина, будто все зрители разом задержали дыхание. И затем трибуны взорвались. Рёв, крики, оглушительные аплодисменты – всё смешалось в единый ликующий гул.
Она принесла им победу.
Марк встал, словно вкопанный, посреди поля, и не мог поверить своим глазам.
Она только что… что?
Он чувствовал, как кровь отлила от лица, сменяясь горячей волной адреналина. К ней сбежались игроки Пангеи, подхватили на руки, подбросили в воздух. Её смех, звонкий и счастливый, пробивался сквозь общий шум.
Взгляд девушки вдруг начал бегать по толпе и остановился на нём. Её лицо украшала сияющая, победоносная улыбка, но взгляд, который встретила она, был совсем иным.
Марк злился. Не верил и злился.
И не потому что победу принесла она, а не он, а потому что она готова была принести её даже ценой своего… благополучия, жизни. Она неслась прямо под эти шары и не думала о последствиях вообще.
«А если бы? – стучало в его висках. – Если бы траектория была на сантиметр иначе? Если бы она оступилась? Если бы…» Его раздражало это ослепляющее, животное безрассудство. Абсолютное. И глупое. Оно не стоило того.
Улыбка спала с её лица, когда она увидела, как Блэквуд нахмурился, напряжённо о чём-то думая, сжал губы в тонкую белую полоску и отвернулся. Он уходил в противоположную от неё сторону. Каждый шаг отбивал чёткий ритм в голове, пока он пытался выстроить логическую цепочку. Мысли разбегались, как тараканы в голове. Он думал только об одном:
Страх.
Откуда вдруг взялся? Чего он испугался? Того, что победу принесёт она, а не кто-то из логосов? Что план игры не сработает? Что его догадки окажутся неверными, и она не успеет поймать сферу?
Куча догадок в голове, но что-то внутри подсказывало, что это всё не то.
Даже если осознание не приходило к Марку в чистом виде, он понимал одно:
Он не имел права бояться за человека, который был лишь переменной.
Нужно было просто пойти к себе. Просто принять душ, просто лечь спать и забыть тот момент, когда вдруг сердце провалилось куда-то в желудок.
Вместо этого ноги сами понесли его к женской раздевалке.
Все остальные, в том числе логосы, окружили её плотным кольцом, хлопали по плечу, и их обычно надменные лица сейчас светились неподдельным восторгом. Её наконец приняли. Но внезапно эта победа, эта всеобщая любовь показались ей пустым, выеденным яйцом. Горький осадок его взгляда пересилил сладость триумфа.
Тяжёлый ком подкатил к горлу. Карла наблюдала за тем, как уходил Блэквуд, и удивилась своему порыву пойти за ним. Это было совершенно странной и внезапной мыслью, и девушка задумалась над тем, что бы ему сказала. Спасибо? За что? За то, что после двух недель молчания он бросил ей три слова и испортил всё впечатление от победы? Он просто рассмеётся ей в лицо.
«Я думал лишь о том, как принести нам победу. Всё логично.»
А что ещё? Конечно же, ничего.
Игроки поставили её на землю, когда к ней вдруг подошла Оливия, аккуратно положив руку на плечо. Лайтвуд развернулась и не поверила своим глазам.
– Ты… Хорошо сыграла, – сказала она с лёгкой, немного виноватой улыбкой и Карла широко улыбнулась в ответ, чувствуя, как в груди что-то болезненно сжалось от этой простой фразы.
– Спасибо!
После этого блондинка неуверенно отошла и направилась в сторону трибун, но её подруга искренне верила в то, что этот шаг приблизил их к примирению. Искренне, почти наивно верила…
Её ещё долго расспрашивали о том, какой тактикой она пользовалась, но вскоре её «украли» тренера. Они говорили очень много всего, в том числе хвалили, но почему-то абсолютно каждое слово проносилось мимо ушей, потому что перед глазами был его взгляд. Не пустой, а полный… Ярости? Разочарования? Из-за чего? Он ведь сам дал ей подсказку, и она последовала ей. Доверилась. И принесла школе победу.
Или он бесился именно из-за этого? Может, он на самом деле хотел её подставить, но не вышло? Но это… Почему-то она не верила. Точнее, ей не хотелось в это верить. Казалось, что если их связывала общая тайна, он не стал бы вставлять палки в колёса.
Хотя откуда ей было знать?
Они ведь на протяжении десяти лет только этим и занимались, движимые чистой ненавистью.
– Сегодня вы сыграли отлично, мисс Лайтвуд. А сейчас можете идти отдыхать, – сказала тренер «Катарсиса» в заключение своего монолога, и Карла, коротко кивнув, развернулась, чтобы уйти.
Трибуны опустели, и теперь стадион был тих, будто выдохнул после недавнего буйства. Она шла через пустое поле, не прерывая размышлений. Почему-то вкус победы горчил. А всё из-за этого… Удивительно, как он так легко испортил один из лучших моментов в её жизни. Просто одним взглядом!
Она раздражённо толкнула дверь раздевалки и с удивлением обнаружила, что никого уже нет. Неужели её так долго держали тренера, что все успели переодеться? Судя по всему, всё именно так, потому что шкафчики были раскрытыми и пустыми. Наверняка все спешили отпраздновать.
Воздух в раздевалке был густым и влажным, пах потом, старым деревом лавок и едва уловимым, приторно-сладким запахом женского шампуня. Следы недавней победы – разбросанные полотенца, брошенная на лавку экипировка – казались теперь не триумфом, а прискорбными последствиями. Девушка тяжело вздохнула и уже взялась за края майки, чтобы потянуть её вверх, как вдруг сзади, прямо у неё за спиной, раздался мужской голос. Низкий, раскалённой от сдерживаемой ярости, он прозвучал как удар хлыста в гробовой тишине:
– Чем ты вообще думала, когда бросалась под эти шары?
Сердце Карлы провалилось куда-то в пятки. Она резко обернулась. Перед ней стоял Марк. его лицо было бледным от гнева, а в глазах бушевала настоящая буря. Она разозлилась на него ещё сильнее, только теперь ещё за то, что он до жути её напугал и ворвался без стука. Его плечи были напряжены, а кулаки сжаты так, что костяшки пальцев побелели.
– Какого чёрта ты здесь забыл? – выпалила она в гневе.
– Не отвечай вопросом на вопрос, Лайтвуд.
Да кем он вообще себя возомнил?
– Я думала над тем, чтобы принести победу! И, как видишь, это сработало, – она привычно сложила руки на груди, защищаясь, но под тонкой кожей на шее пульсировала жилка, выдавая волнение.
– Перестань так беспечно относиться ко всему, что ты делаешь, – его голос вдруг стал чуть тише, и он сделал несколько тяжёлых шагов вперёд. Его тень накрыла её, и он отметил про себя то, как зрачки Карлы мгновенно расширились. – Я две недели работал над тем, чтобы разработать план, а ты хочешь всё разрушить из-за какой-то дурацкой игры? Помнится, тебе вообще не хотелось быть частью команды! – логос начал тыкать пальцем сбоку от её лица. Воздух свистел между ними, не касаясь кожи, но каждый раз она непроизвольно вздрагивала.
– А сам то лучше? Ты думаешь только об этом чёртовом плане, тебе глубоко плевать на других и что будет с ними! – её голос на мгновение дрогнул. Этот едкий тон задел Марка сильнее, чем он ожидал.
– Ты вообще думаешь, что говоришь? По-твоему, я стою наравне с теми людьми, которые скрываются внизу?
– Да, раз хочешь использовать меня в собственных интересах! – женский голос сорвался на крик, эхом отразившись от кафельных стен.
– Ты сама захотела в это ввязаться, я лишь обеспечиваю наш план осмысленностью, – он невольно подошёл ещё ближе, наседая, нарушая любую допустимую дистанцию.
– Вот именно, что ты просто обеспечиваешь, но ничего не делаешь. Мы две недели просидели в тишине и могли многое упустить!
– Ты и сама знаешь, что действовать сейчас было бы безрассудно!
– Да. Но моё безрассудство сегодня распространялось только на мою жизнь, так что не твоё дело, что я делаю и что буду делать!
Что-то в нём щёлкнуло. Тот самый холодный, сковывающий страх того, во что они ввязываются, смешался с яростью от её слепоты и вырвался наружу горячей, неконтролируемой лавой. Марк сжал губы до белизны и, вытянув правую руку вперёд, не схватил, а резко прижал девушку ладонью к дверце шкафчика, обхватив её шею. Касание было жёстким, но не удушающим – скорее, физическим воплощением его отчаяния. Металл шкафчика глухо прозвенел от удара. Она тут же вцепилась пальцами в его же руку.
– Не моё дело? – мужской голос стал тише, сиплее. Он чувствовал под своими пальцами учащённый, порхающий пульс на её шее. Кожа была обжигающе горячей, почти огненной. – С того момента, как мы нашли этот документ, твоя безопасность стала
Его взгляд непроизвольно соскользнул с её глаз на губы – приоткрытые, влажные от быстрого дыхания. Всего на секунду. И в этот момент – странное чувство, пробившее грудь. Непонятное, но яростное ощущение того, что он сделал что-то