Екатерина Ронина – Разделённые (страница 14)
Ему бы стоило отпустить девушку, но он вдруг увидел себя со стороны: его рука на её горле, её широко раскрытые, испуганные глаза, в которых читался не ужас, а шок. Он не просто коснулся её – он перешёл грань, которую сам же и установил.
Мгновение они стояли так, в неестественной, шокирующей близости, и его ярость исчезла, сменившись леденящим ужасом от собственного поступка. Рука сама разжалась, и он резко отдёрнул её. Отступил на шаг, потом на второй, ощущая, как земля уходит из-под ног.
Ни слова больше. Марк резко развернулся и почти выбежал из раздевалки, оставив Карлу одну в гробовой тишине и шоком от прикосновения, которое жгло её, как раскалённый металл, что приложили к коже. Она медленно провела пальцами по тому месту, где секунду назад была его ладонь. Кожа всё ещё пылала. Сердце бешено колотилось, сбивая дыхание.
Какого чёрта это было?
Шаг. Второй. Третий.
Поворот.
Следующий.
Он почти летел, словно выбежал прямиком из недр ада, пока страх сковывал его лёгкие, не давая дышать. В ушах стучала кровь, заглушая все остальные звуки. Он не видел перед собой ничего, кроме её лица – шокированного, с расширенными зрачками. Он чувствовал под пальцами её пульс, тот бешеный и живой ритм.
Он не мог… не смел посягать на это, даже думать об этом, и страх уступил привычному ощущению ненависти. Он просто запутался. Слишком много стресса. Слишком много нагрузки.
Ему нужно успокоиться. Принять холодный душ, привести в порядок мысли, просто сесть и всё проанализировать. Как он поступал всегда.
Да.
Просто душ.
Просто кровать.
Просто анализ.
Просто…
Забыть.
Лёгкий запах её парфюма впился ему в лёгкие, будто острый нож под рёбра. Как ольфакторная галлюцинация. Ощущение её присутствия заставляло нахмуриться и обернуться, искать глазами.
Но была только комната, погружённая во тьму, и он, полусидящий, на кровати. Парень закрыл глаза. И тихий девичий шёпот где-то на задворках сознания, размытый и как будто доносившийся отовсюду:
– Марк?
Он широко распахнул ресницы. Девушка сидела на краю кровати, наблюдая за ним. Руки сложены на коленях, спина выпрямлена, а взгляд – словно ладонь, застывшая над кожей, но не касающаяся её.
– Что-то не так? – голос был ровным. Он словно доносился откуда-то снаружи, пока он сам был под толщей воды.
Парень нахмурился и попытался сглотнуть, но в горле было слишком сухо. Он сорвался на кашель, и Карла в одно мгновение оказалась рядом. Положила свои руку ему на колени.
В темноте блеснули её глаза, и он вдруг осознал, как они были близко. Она словно гипнотизировала, заставляла наклониться поближе. Потому что хотелось разглядеть.
И он подумал о том, что если…
Его ладонь несмело потянулась к её лицу и остановилась в паре сантиметров. Она не отталкивала. Не убегала. Не язвила. Не похоже на неё… Сердце грохотало где-то под рёбрами, когда она приняла это прикосновение. Слегка наклонила к нему голову, а он скользнул пальцами ниже, к шее.
Её кожа была горячей. Прямо как тогда, в раздевалке. Память о недавнем событии вплелась в происходящее сейчас, создавая пугающую достоверность. Она смотрела прямо ему в глаза. Распахнутые ресницы, расслабленные губы, распущенные волосы на плечах.
У него путались мысли. Путались мысли, мешая сознанию произвести привычный анализ. Кровь застучала в ушах. Чем больше он пытался всё проанализировать, тем сильнее чувствовал, как контроль от него ускользал.
Его словно парализовало, когда девушка медленно наклонилась к его лицу, наконец опуская взгляд ниже. Как только прямой контакт глаз исчез, Марк ощутил, что с его шеи словно сняли удавку. Кровать прогнулась под её весом, когда она упёрлась рукой в матрас сбоку от него.
Голова закружилась.
Она была тёплой.
Пальцы девушки коснулись бьющейся жилки на его шее, и он только сейчас понял, как бешено скачет его пульс.
Она отстранилась совсем немного, чтобы заглянуть ему в глаза, и он мог поклясться, что увидел улыбку на девичьем лице. Его рука потянулась к шее Карлы снова, но когда была буквально в сантиметре от кожи, её образ рассыпался в темноте.
Парень широко распахнул глаза, вздрогнув всем телом. Его лоб покрылся лёгкой испариной, по спине пробежала дрожь, а дыхание сбилось также сильно, как во сне. Первым делом мозг, отчаянно пытаясь вернуть контроль, выдал отчёт: «Парасомния. Сонный паралич с элементами гипнагогических галлюцинаций». Но следующая волна непонятного беспокойства, прокатившаяся по телу, ясно дала понять – это не было просто ночным кошмаром.
Марк еле ощутимо толкнулся бёдрами в пустоту, словно всё ещё был в том сне, и накрыл ладонью глаза.
Нелогично. Иррационально. Странно. Требовало объяснений. Марк хотел потребовать объяснений от собственного мозга, но тот выдавал лишь пустоту.
Парень облизнул сухие губы, чувствуя, как жажда из сна переросла в реальность. Воздух здесь был холоднее. Как и постель.
Он чертыхнулся, пряча лицо в ладонях снова на несколько секунд. Под веками вдруг всплыл образ из сна – расслабленные губы, осторожное прикосновение. «Требуется анализ. Нужно разложить событие на составляющие: триггер (ссора), физиологическая реакция (смятение), психическая проекция (сон). Итог: временное явление, не имеющее под собой реальной почвы». Вывод казался железным, но уверенности не внушал.
Марк, тяжело дыша, лёг обратно на смятые подушки и закрыл глаза, однако из-под век на него тут же взглянула она. Прямо перед лицом, упираясь рукой в кровать.
Глава 6. Сто шагов отчуждения.
– Таким образом, мы с вами переходим к темам ваших докладов. Кто-нибудь хочет ответить первым? – голос миссис Элси прозвучал как сквозь вату.
Карла сидела одна на последней парте, уперев голову в кулак, и пустым взглядом пялилась на строки в своей тетрадке. Солнечный луч, пробивавшийся сквозь высокое окно, поймал кружащиеся в воздухе пылинки, и она проследила за их бессмысленным танцем, пытаясь отвлечься. Но это не помогало.
Она вспоминала. Постоянно. Каждую свободную минуту. Как одержимая прокручивала в голове один и тот же момент снова и снова, как заевшую пластинку.
Его низкий и сиплый голос звучал у неё в ушах громче, чем голос преподавательницы. Карла не могла понять. Ничего из произошедшего вчера она не могла понять. В голове стоял навязчивый, высокий металлический звон от её слабого удара головой о шкафчик. Перед глазами – его расширенные зрачки, поглотившие серую радужку, а в груди – сжимающийся ком от того самого прерывистого, горячего дыхания, что касалось её носа.
Его? Её? Или их обоих?
Она не помнила.
Помнила лишь то, как он опустил взгляд на её губы. Всего на секунду. Но этой секунды хватило, чтобы он заметила. Чтобы что-то щёлкнуло внутри. Почему она вообще это заметила? Как бы сказал Блэквуд, это было нелогично. То, что она вообще думала об этом. И всё же…
Что это было?
Взгляд упал случайно? Или нет? О чём он думал в этот момент? Почему ушёл сразу после, отскочил, словно его кипятком ошпарили? Посмотрел почти с ужасом. И просто сбежал. Она почувствовала себя обожжённой – и там, где была его ладонь, и там, куда упал его взгляд.
Что теперь? Как ей себя вести? Сделать вид, что ничего не было? Или заговорить об этом первой? Бред. О чём им говорить? Между ними ничего такого не было, а то, что было, его слова… Это ничего не значит.
Но почему тогда мысли об этом въелись в её мозг?
Может, он хотел её запугать? Унизить? Может, это была просто очередная попытка доказать своё превосходство? Но зачем тогда было уходить? Почему его пальцы не сжались сильнее, чтобы она стала его бояться? Ведь до тех пор она не страшилась его гнева. Потому что из неё сочился такой же. Отчего же нельзя было просто придушить её на месте за эту победу? Он же из-за неё так взбесился. Что она смогла. Сам дал подсказку. И сам же стал обвинять после.
Испугался последствий? Испугался, что если не сдержит себя, то его ценный «актив» в расследовании пострадает? Одному же ему не справиться. Да. Это логично. Всё ради плана.
Хватит…
Хватит вообще об этом думать. Это не стоит
Никаких мыслей. Никаких размышлений больше.
Она выпрямилась, окидывая взглядом классную комнату, и он сам остановился на нём. Карла видела лишь его спину – непоколебимую. Он сидел в начале ряда. Слишком далеко от неё. Непривычно, учитывая то, в какой близости друг от друга они находились вчера.
Её взгляд зацепился за то, как он сидел – неестественно выпрямившись, будто вкопанный, с напряжёнными плечами. Он не оборачивался, не участвовал в обсуждении. Не похоже на него. Это была не его типичная сосредоточенность. Это была глухая, почти зловещая отстранённость, будто он мысленно находился за тысячу миль от этого класса.
Брюнетка хотела хотя бы на секунду узнать, о чём он сейчас думает. И её рука непроизвольно, помимо воли потянулась к шее. Пальцы механически, почти болезненно, провели по тому месту, где вчера была его ладонь. Кожа подушечек ощущала это жгучее тепло, эту память о прикосновении.
Она закрыла глаза, и мозг, словно предатель, тут же начал рисовать дальше. Сам. А если бы он не отступил? Если бы его пальцы не разжались, а скользнули выше, в её волосы? Если бы его взгляд, вместо того, чтобы бежать, продолжил изучать её губы, а потом…