Екатерина Романова – Двести женихов и одна свадьба. Часть вторая (страница 24)
– Как ты думаешь это будет? – после долгой паузы, серьезно спросил граф. Его взгляд, полный не то сожаления, не то сострадания, сверлил во мне дыру, требовал обратиться к той части моего сознания, которую я заперла на семьдесят четыре замка, и еще комодом задвинула.
– Не знаю, – ответила тихо, рассматривая ковер. Отточенный, между прочим, прием. А ковры в Айроне ох какие красивые! Пушистые, пестрые, тканые…
– Тогда я тебе расскажу. Он узнает рано или поздно. Са’аркх не дает права на развод. Сам он ее снять не сможет. Он тебя не убьет, конечно, но что это будет за жизнь? Каждый его взгляд на тебя будет напоминать об убийцах его жены и дочери. Само твое существование в его доме будет напоминать об этом. Вы разъедетесь по разным комнатам, потом по разным домам и, может быть городам. Он сошлет тебя в монастырь или глухую деревню, завалит деньгами, а сам заведет любовницу, потому что мысль о том, что отныне завести нормальную семью у него никогда не получится, будет отравлять его существование…
Каждое слово Адриана било точно в цель, выворачивая мои внутренности наизнанку. Я запрещала себе об этом думать. Малодушничала. Надеялась, что как-нибудь пронесет. Но жизнь и тонны художественной литературы доказывают, что не проносит. Никогда. Даже самые опытные шпионы, способные десятилетиями обманывать своих близких, рано или поздно прокалываются. А я не шпион. Я обычный хирург, девушка с хрупким сердцем, которая ненавидит врать и любит человека, чье будущее уничтожит.
Но кому как не хирургу знать, что с опухолью можно сколько угодно заигрывать, но рано или поздно ее придется вырезать. И резать надо с запасом, чтобы в будущем не аукнулось.
– Вижу, ты и сама об этом думала.
– Я надеялась, что он сможет простить.
– Почему ты приехала с проектом ко мне? – чуть запрокинув голову, поинтересовался Адриан.
– Кристиан узнал, что свои знания я получила от попаданцев.
– И как отреагировал?
Да как-то не ахти. Передернула плечами. Этот жест не ускользнул от внимательного взгляда его сиятельства.
– У тебя живое воображение. На секунду представь, что будет, если он узнает, что ты – попаданка.
А если узнает, что мой бывший и его мать приложили руку к убийству его жены и дочери?
Я накрыла лицо ладонями и судорожно выдохнула. Сердце сжалось от боли, а ужас, обуявший меня, почти лишал разума.
– Джулия, – бархатный голос Адриана обволакивал теплым одеялом поддержки, представляясь тем спасительным светом, что брезжит в конце мрачного и холодного тоннеля безысходности. – Мне жаль говорить это, но единственный способ решить проблему – вырвать ее с корнем. Нет способа избежать боли. Есть способ ее уменьшить. Если ты навсегда вычеркнешь Кристиана из своей жизни, со временем научишься жить дальше. Все научаются, поверь моему опыту. К тому же, так он сохранит жизнь, не усомнится, что ты решила остаться с Эдгаром. У Иола не будет причин для ревности и не возникнет сомнений к твоим вернувшимся чувствам. И, в конце концов, так будет проще самому Кристиану. Лучше малая боль сейчас, чем боль, возведенная в бесконечность. Не стоит давать надежду, если рано или поздно ты все равно ударишь.
Я долго смотрела в окно, не находя сил для ответа. Только метка заставляет Кристиана идти против своей воли и своих желаний. Не будет ее – не будет и проблем. Только уязвленное графское самолюбие и мои разбитые чувства.
Адриан стоял рядом, накрыв мою ладонь своей. Мрамор подоконника остужал кровь, а горячая кожа Адриана дарила тепло. Всю жизнь я словно зажата между огнем и льдом. Меня бросает то в одну крайность, то в другую. Иногда так хочется лечь в постель, накрыться одеялом с головой и сказать: «я в домике». И пусть, как в рекламе йогурта, весь мир подождет.
Только он не подождет.
– Что вы предлагаете? – прошептала едва слышно.
– Я могу снять са’аркх, – спокойно произнес он. – Если ты этого хочешь.
Повернула голову и посмотрела на графа. Так непривычно видеть его серьезным, таким спокойным и надежным, что хочется обнять его, как коала обнимает дерево, и повиснуть так, в надежде, что все решат за меня.
– Кто же вы?
– Это откроется только моей избранной. Рассказать?
– Нет, спасибо, – отвернулась, снова разглядывая, как бегут по небесной лазури взбитые сливки облаков. – Кристиан никогда не поверит в эту аферу. К тому же, у него артефакт правды. Один вопрос – и ложь раскрыта. И стоит вам снять са’аркх, как разорвется пространство, а потом разорвутся чьи-нибудь ткани и мне придется останавливать кровь и много зашивать…
Адриан усмехнулся и ободряюще погладил меня по плечу.
– Это я возьму на себя.
– Вы слишком много берете на себя. Это начинает меня беспокоить.
– Привыкай быть моей женщиной. У этого есть свои плюсы.
Кажется, говорить, что я не его женщина и никогда ей не стану – бесполезная трата времени. Пусть думает, что хочет.
– Давайте сделаем это.
Все прошло слишком быстро и просто. Вот только что была метка Кристиана, а теперь – не стало. Зато появилась пустота в сердце и непонятная ломящая душу тоска.
– И все? – спросила с недоумением.
– Для вас, леди Джулия, все закончилось. А для меня – только начинается. Вы позволите оставить вас на минуту? Не переживайте, стены этой комнаты не дрогнут даже под натиском богов.
Неопределенно кивнула, с тревогой впитывая каждый звук удаляющихся шагов Адриана. А хлопнувшая дверь словно отрезала струну натянутых нервов, которая больно ударила меня по лбу. И тут на меня обрушилась лавина эмоций. Они лились изнутри лихорадочной дрожью и потоком горячих слез. Я понимала разумом, что поступила правильно, и понимала сердцем, что совершила большую ошибку.
– Я знал, что ты появишься, но чтобы так быстро, – реплика Адриана, судя по интонации, оборвалась на половине. Точнее, ее оборвал яростный грохот, звук бьющегося мрамора, за которым грохот тяжелых сапог по лестнице. – Отставить! Мы разберемся!
По команде графа сапоги загрохотали в обратную сторону и все стихло. Я дернула дверь за ручку, но, разумеется, было заперто. Тогда нагнулась к замочной скважине, но кроме туманных очертаний и теней ничего не могла разобрать. Зато слышимость была отличной.
– Эй, эй, Крис, полегче!
Тени метнулись, снова раздался грохот, опять что-то разбилось.
– Это была ваза моей бабушки!
– Ты знать не знаешь свою бабушку! – прорычал Кристиан.
– Но она могла бы принадлежать ей.
Я выпрямилась – все равно ничего не видно – и прильнула ухом к двери.
– Граф Айрон выполняет все свои обещания, не так ли? – прорычал граф Ортингтон.
– Брось, друг…
– Ты обещал отомстить, ударить в самое больное место… Поздравляю. У тебя получилось.
Снова тишина, напоенная чем-то трагичным. Не знаю, что связывает этих двоих, но точно богатое прошлое.
– Гархаллат, – прозвучало как гром в тишине. Если это ругательство, то близко к проклятию. О холодную сталь этого слова можно дробить камни.
– Крис, ты же…
– Гархаллат! – повторил он. – Можешь сам выбрать время, место и стихию.
– Неужели она этого стоит? – потрясенно спросил Адриан.
– Она стоит и не этого.
– Кристиан. Мы это уже проходили. К чему пафос? К чему трагедия? В конечном счете, выбор всегда делает женщина.
– А ты отлично играешь на эмоциях и подтасовываешь факты. Что ты ей сказал?
– А это имеет значение? Она свой выбор сделала. И это не ты.
– Гархаллат, Адриан. Жду твоего посланника завтра на рассвете.
Меня отшвырнуло от двери яростной волной перемещения, всколыхнувшей воздух от ухода Кристиана.
Двери открылись почти сразу. Его сиятельство окинул испуганную и потрепанную меня растерянным взглядом и удивленно спросил:
– Кто-то умер?
Уж лучше бы умер.
– Вы же знаете, что я все слышала.
– А что мне скрывать? Кристиан мог дать мне по морде, но предпочитает умереть с пафосом и красиво. Что ж. Боги ему судьи.
Легкомысленно пожав плечами, Адриан прошел к столу и поднял папку с моим проектом, намереваясь, видимо, освежить какие-то данные.
– Что значит умереть?
– Поединок Гархаллат – это бой между… – граф поднял голову и улыбнулся. – Не забивай свою красивую головку.
– Что значит умереть?! – я не шелохнулась с места, понимая что вся моя кровь сейчас хлынула к ногам, которые буквально вросли в пол.