Екатерина Насута – Эльфийский сыр (страница 27)
И канистру пнул, которая от пинка опрокинулась, выплескивая содержимое.
– Шеф? – Ворон явно нервничал.
А Леший вдруг понял, что не так.
– Назад, – приказал он. – И тихо…
Шелест усиливался.
А ветра ведь нет. Нет тут ветра, а конопля шелестит, качается, клонится, причем волна эта бежит от леса к краю поля, туда, где застыли люди. И, добежав, накрывает их с головой.
– Что за…
– Помогите… – раздался тонкий голосок и стих. А волна отхлынула, полетела в другую сторону, оставив на краю поля лишь канистры. Да и те – ненадолго. Треснула земля, будто просевши под весом их, а после и вовсе накрыла с головой.
– Шеф… что это было? – нервным голосом поинтересовался Ворон.
– Машину. Не упусти, – отдал приказ Леший.
И благо выполнили.
Залесский быстро скрутил водилу, который, кажется, и не понял толком, что произошло. Впрочем, не только он. Были люди.
Не стало ни людей, ни канистр. Только синяя конопля покачивалась на ветру.
– Знаешь, я тут один старый ужастик смотрел. – Ворон подошел и встал рядом. Синее конопляное поле было спокойно и даже умиротворенно. – «Дети кукурузы» называется. Так вот… конопля – она походу страшнее будет.
– Погоди. – Леший покачал головой и, решившись, шагнул к полю.
– Шеф? – судя по голосу, Ворон явно нервничал. – Ты бы это… того…
– Не мешай. Я… пришел с миром. – Почему-то казалось, что конопля понимает. – Я свой.
Стебли покачивались, крайние изгибались. И вот уже тонкие веточки потянулись навстречу, ощупывая лицо и шею. В прикосновении их не было угрозы, скорее уж чувствовалось любопытство. А еще знакомая, иная сила, исходившая от Весняны.
– Хочешь? – Леший создал огненный шарик. И веточки конопли потянулись, оплели его, пробуя. – Хорошая…
До него донеслось эхо радости, пожалуй.
– Ты… ты отдай этих людей, пожалуйста. – Леший все же не был уверен, что конопля – или чем было это поле – понимает человеческую речь. А потому изо всех сил представил себе, чего хочет. Некоторое мгновенье ничего не происходило. Разве что шелест усиливался.
– Шеф, она волнуется…
– Не лезь, – рявкнул Леший. – Она не тронет.
Не должна бы, во всяком случае. И потому Леший постарался стоять спокойно, когда ветка упала на плечо, другая облапала длинными листами голову и лицо. Он нахмурился, стараясь отдать мысленный приказ.
Или просьбу.
Пожелание?
Может, государя кликнуть… или там эльфа его? Эльф точно договорился бы. Но имелись у Лешего подозрения, что пока они туда и обратно, то и спасать будет некого.
Но нет, земля треснула, выпуская зеленый кокон.
– Спасибо, – сказал Леший, выдав еще один шарик силы, побольше первого. – И остальных тоже… пожалуйста.
Все же вежливость – это сила.
Через пару минут на земле лежали все три гостя, надежно упакованные зелеными стеблями. Леший чуть убрал те с лица, убеждаясь, что люди дышат. Один даже дернулся, заерзал, выдав сиплое:
– Помогите…
– Поможем, – пообещал Леший, подцепив кокон, чтобы утянуть его от поля. – Всенепременно поможем… мы тут и сидим, чтобы людям помогать.
– Ты… ты кто вообще?
– Леший я.
– Леший? Леших не бывает!
– А я вот есть…
Мужик задумался и молчал, долго, с минуты две. Леший успел и второго приволочь. Этот был без сознания, оно и к лучшему. Пахло от мужика перегаром, а вот от третьего – характерно так. Знакомо. Аж в носу засвербело-то. Где только эти падлы взяли спецтопливо?
Это ж…
Это ж лес бы полыхнул так, что… и хрен бы погасить вышло.
– Эй. – Тот, который был в сознании, поерзал, пытаясь высвободиться. – Ты это… ты из-за леса, да? Обиделся, да? Что сжечь хотели… Ты это, не обижайся. Отпусти… мы ж не хотели-то… сами-то… нас заставили… вот те крест!
Перекреститься не вышло, оно и к лучшему, ибо вранье такое Леший и без менталиста определить мог. А потому, присевши на ближайший кокон – пенечков поблизости не наблюдалось, – он ласково попросил:
– А ты, мил человек, расскажи…
– Что?
– Кто заставил. Как заставил. И поименно, с подробностями.
Оно-то, конечно, в Центре их допросят по уму, но и Лешему надо знать, к чему готовиться.
– Шеф, а машину куда? – поинтересовался Залесский.
– Ну… сдай центру. Этих же все одно к точке придется на чем-то везти… – И, наклонившись к лежащему мужику, Леший попросил: – Ты это, не молчал бы… а то ж я нервничать начну. Оно тебе надобно?
Надобно мужику не было.
И рассказывать он принялся, и говорил долго, хотя и бестолково. Да и не сказать, чтобы Леший что-то новое узнал.
– Слушай… – Мужик облизал пересохшие губы. – А поле это… оно твое тоже, да?
– Это? – Леший повернулся.
– Ну… конопля… твоя да?
– Не-а… это не моя, – сказал Леший вполне искренне. – Это самого государя-императора конопля. Личная, можно сказать.
И ведь не соврал.
Только, кажется, не поверили.
Ну и хрен с ним.
Сдавать пленников отправился Мазин, а вот к Лешему осторожно так, бочком, приблизился Залесский-младший. И по хитрой роже было видно, что не просто так подошел, но с просьбой.
– А… можно мне в город прогуляться? – спросил Залесский робко и глазки потупил.
– Зачем?
Тушенка еще была. Да и пирожков опять принесли, с пирогами вместе.
– Ну… цветов там куплю. Конфет каких… – Залесский вздохнул и признался: – Ты ж сам сказал, что пловцы скоро понаедут. А они же ж… они… у них же ж хари – шире плеч. Сами здоровущие. Наглые. А я вот маленький…
– Скажи еще, что беззащитный.
Залесский скромно потупился и ковырнул ботиночком мох. Беззащитный, стало быть… ну да, если б Леший его послужной список не видел, то, глядишь, и поверил бы. Вид-то у него не больно впечатляющий.
Совсем даже не впечатляющий вид.