Екатерина Насута – Эльфийский бык 3 (страница 66)

Эхо разлетелось во все стороны, и показалось, что это её, Юлиану, зовут. А куда и зачем? И как…

— Ау…

Тишина.

Она откашлялась и постаралась крикнуть громче:

— Ау!

Потом достала телефон и включила фонарь. Может, если не услышат, то хотя бы увидят? Желтое пятно снова появилось и вид его успокоил. Оно прыгнуло на воду.

Траву.

И снова воду.

На дерево и с него — на куст… снова на дерево, а уж с дерева — на медвежью морду и снова на дерево.

Что?

Юлиана дёрнула рукой, и кругляш света замер на морде огромного зверя, который тихонько стоял меж двух берез и разглядывал Юлиану с не меньшим интересом, чем она разглядывала его.

— М-медведь… — невидимая рука сжала горло, а в голове мелькнуло, что сама она виновата.

Кто-то ж загрыз того барсука.

Огромного просветлённого барсука… может, медведь тоже просветлился.

— Медведь, — сказала Юлиана, сделав маленький шажок и стараясь припомнить всё, что слышала о медведях. Они ведь не всегда нападают.

И ещё можно прикинуться мёртвой.

Или залезть на дерево.

С деревом вряд ли выйдет, она никогда-то особо не умела лазить, но… сердце прямо зашлось. А телефон вдруг взял и выскользнул из рук, и она снова оказалась в темноте.

В той темноте, в которой где-то рядом был медведь.

И Юлиана заорала, что было сил. Тьма отозвалась протяжным рыком, от которого остатки души ушли в пятки, а потом Юлиана отключилась.

Кажется.

Потому что стало тихо. Очень тихо. Она, оказывается, не упала. Стояла, как раньше, вцепившись в тоненький стволик. И щурилась, пытаясь разглядеть хоть что-то. Но было темно. А потом в темноте послышался шорох и чей-то голос спросил:

— Ты чего орёшь, блаженная?

— Я? — Юлиана облизала пересохшие губы. — Я… заблудилась… думала, может, услышит кто…

Медведь разговаривает?

Хотя… если барсук может достичь просветления, то почему бы медведю и не заговорить?

— Ну я услышал, — сказали ей. — Легче стало?

Юлиана сделала шаг назад, и земля сама ушла из-под ног. Юлиана же с какой-то нечеловеческой радостью подумала, что обморок — это ведь почти смерть. И если так, то даже притворяться нужды нет.

Глядишь и так решит, что она умерла…

Как барсук.

Жаль, без просветления… нет, вот лезет же в голову всякая чушь.

— Ты это… того… не зашиблася? — обеспокоенно поинтересовалась тьма. — Эй, ты живая?

Юлиана скрестила руки на груди и попыталась дышать не очень активно, на случай, если медведь где-то рядом. Опытный охотник, с которым она познакомилась, когда делала репортаж про чупакабру, настоятельно рекомендовал обделаться. Так и говорил, что запах дерьма любого медведя отпугнёт. А потому, если встреча состоялась, то не надо себя сдерживать.

Но обделываться как-то…

Неудобно, что ли.

И перед медведем в том числе.

Меж тем Юлиану попытались поднять, скорее даже вытащить, потому что упала она в какую-то ямину, в которой, похоже, и застряла. Главное, тащили однозначно не лапы.

— А вы… — Юлиана ожила, когда голова её пришла в соприкосновение то ли с корнем, то ли с камнем. — Вы человек?

— Ага… ну, наполовину так точно. Да не боись ты! Я людьми не питаюсь. Это просто не сообразил, что ты не из нашенских, и не перекинулся сразу.

— А р-рычал?

— Ну… это я с неожиданности. Знаешь, вот тоже так себе… я с детства громких звуков боюсь. А уж когда прям на ухо орут. Медведь, между прочим, зверь пугливый. У него даже болезнь со страху может приключиться.

— К-какая?

— Душевная, — совершенно серьёзно ответил парень.

Бред какой. Или… сказанное парнем постепенно доходило.

— Оборотень? — робко поинтересовалась Юлиана и, вцепившись в чью-то мускулистую руку, попыталась сесть. — Ты… оборотень?

— Ага.

— А я — Юлиана…

— Семен, — её аккуратно потащили из ямы. — Ты извини… я не хотел пугать… тут просто… ну… погулять пошёл. Нервы… у нас такое он твориться… страх просто! Я с детства переживательным был. А ещё братец женится, наверное. И даже два! А я как?

— Как?

В голове мелькнула мысль взять интервью. Потом вторая, что если Семен и вправду людей не ест, то кому это интервью будет интересно? Народу людоедов подавай.

Кошмары там.

Загадки загадочные.

Парень загадочным не выглядел. Обычный… или нет. Здоровый какой. Юлиана хорошо, если до подбородка дотянется. И плечи широкие.

Остальное видно плохо. И то странно, что она хотя бы очертания разглядела.

— Вот и я не знаю, как, — проворчал Семен, отряхивая мусор с костюма Юлианы. — Как тебя в это дерьмо-то угораздило вляпаться, а? Я не про сейчас. Я в целом. Вроде ж нормальная, если сблизи-то.

Это польстило.

— Обыкновенно. Поступило редакционное задание. Ну приходится порой вот. То русалок в болотах искать, то леших ловить… а тут вот кровавые ритуалы. Знаешь, какое рейтинг у передач про кровавые ритуалы?

Она стащила туфлю со сломанным каблуком.

— Врёт он всё.

— Это понятно… заказуха чистой воды.

— И ты взялась?

— А чего делать? — Юлиане стало стыдно. Слегка. Потому что неслегка она разучилась стыдиться уже давно, когда поняла, что в этой жизни сама по себе. — Откажешься — уволят.

— Ну и пускай.

— Пускай. А жить за что? Квартиру снимать. Думаешь, репортеры сильно кому-то нужны? Или я этот бред клепаю из любви к искусству?

Она потрясла головой, пытаясь избавиться от игл в волосах. Кроме игл в них была, кажется, ещё паутина и, если повезёт, без пауков.