Екатерина Насута – Эльфийский бык 3 (страница 64)

— В кого именно? В рептилоидов — честно говоря, не знаю… может, и есть где. А в мировой заговор и тайное правительство — нет.

— Почему?

— Да как сказать… вот взять нашу думу. Вроде умные люди. Министры… а начнут говорить, спорить друг с другом из-за каждой мелочи! Вот смотришь на них и понимаешь, что никакого тайного правительства быть не может! На втором же тайном заседании разосруться и разбегуться. Или начнут друг против друга интриговать и заговоры плести… с заговорами отдельная головная боль.

— Много?

— Бывают, но какие-то вот… если заговорщики умные, то исполнители тупые. Если исполнители более-менее сображают, то сами заговорщики не ведают, чего им надо. А чтоб и те, и другие умные — это… это не знаю, в какую позу луна в козероге встать должна. Да и ладно исполнители, но часто вот… помню, сразу после смерти отца были одни, решили устроить малый переворот. Ограничить мою власть.

— Сволочи какие, — сказала Алёнка вполне искренне.

— Оговариваясь моим возрастом планировали создать Регентский совет, чтобы потом вовсе сделать титул монарха сугубо номинальным. И главное, у них могло бы получиться… отец… весьма легкомысленно относился ко многим вещам, как я понимаю. А я и вовсе растерялся. У наставника же было много соратников, но и врагов не меньше. Всё это могло пойти… в общем, нехорошо.

— И что помешало?

— Тут даже и не скажешь. Один из потенциальных регентов пожелал больше власти и преференций, якобы, он сильнее прочих рискует. Второй возразил, что если кто и будет главный, то это ему надобно, он вкладывается больше. Третий начал тянуть в заговор свою и женину родню, чтоб наперёд, чтоб потом потребовать за заслуги свою долю. Четвертый вовремя понял, чем это чревато и испугался, что его вовсе вытеснят, точнее использовать используют, ну а потом уже… он их и сдал. Кстати, очень удивлялись…

Алёнка фыркнула.

И рассмеялась.

Смеяться было как-то легко, и тьма оживающая ничуть не мешала. Наоборот, как будто яснее стало в голове и на сердце.

И правильнее.

— А то, — Сашка взял и обнял. — Там ощущение порой такое, что не дворец императорский, а цирк на выезде. И матушка у меня тоже хорошая. Только нервная слегка. Она и при отце многими делами занималась, и мне помогала. Помогает… устала очень.

Дыхание перехватило.

Нет, не от страха.

Хотя… наверное, матушка Александра не обрадуется.

— У неё на тебя планы, да?

— Ага… дома стопочка альбомов. В одном красавицы импортные, так сказать, с родословными и полезными связями. Второй — с местными барышнями, в рамках программы импортозамещения…

И девицы там наверняка родовитые, не чета Алёнке.

И красивые.

Хотя… нет, не пугает. Чужая красота — нисколько. Сила выбор сделала, вон, сплелась, сроднилась почти, малости не хватает, чтоб смешалась и срослась на веки вечные.

— Просто не будет, да?

— Не будет.

— А матушка… меня не одобрит.

Управу-то Алёнка найдёт. И на девиц, которые попытаются её от Сашки отодвинуть — а попытаются, тут и думать нечего. И на родню их… но с матушкой воевать не хотелось. Всё ж родня. И Сашка её любит. И так-то нехорошо, когда дома ладу нет.

— Одобрит. Может, и не сразу. Она тоже упрямая, не любит, когда кто-то планы рушит. Но она мне сама в последний раз сказала, чтоб без жены домой не возвращался. Так что… будем считать, что исполняю материнский указ.

Туман тоненько заржал, то ли привлекая внимания, то ли собственное, великой важности мнение выказывая.

— Вот всё-таки почему он так на меня смотрит, а? — возмутился Сашка и Алёнку к себе ближе подвинул. — Будто подозревает в чём нехорошем… иди вон, гуляй… а то ж завтра на ярмарку эту… слушай, а ты пойдёшь?

— Пойду.

— Хорошо… там тебя народу и представим. Что? Случай такой…

Громкий хруст ветвей заставил обернуться.

Нет, людей Алёнка ещё когда почуяла, но те держались в стороне, не особо мешая разговору. Однако сейчас из лесу донеслось слабое:

— Помогите… ау… ау… кто-нибудь…

— Слушай, голос такой… знакомый, — Сашка повернулся. — Туман, сходи…

Договорить он не успел, потому что голос сорвался на крик. Визг был громкий, оглушающий просто. А следом донесся глухой рык.

— Сиди, — перехватила Алёнка. — Это ж Семен. Сейчас он дорогу покажет.

— Ты их по голосам различаешь? — Сашка явно удивился.

— Так приспособилась, за столько-то лет.

— Тогда ладно, — Сашка как-то и успокоился. — В общем, план такой… едем на ярмарку. Всех берем под стражу. Потом вершим правосудие, в первичной, так сказать, обработке. Ну, определяем, кого под суд, а кого и помиловать можно. Или всех под суд, а к свадьбе как раз разберемся и помилуем. Тем более традиция и кого-то всё равно надо. А пока пусть посидят и подумают над поведением… ярмарка там… ярмарка сама собою. Заодно сразу объявим о женитьбе. Пожениться тоже лучше прямо на месте, пока не понабежало всяких-разных…

Алёнка слушала и улыбалась.

Вот просто так.

Он ведь понимал, что всё будет совсем-совсем иначе, но продолжал говорить и строить воздушные замки. И Алёнка послушно восхищалась красотой их архитектуры. И тоже старалась не думать, что всё будет иначе…

Что…

Туман и тот слушал, склонивши голову. И лишь с гривы его капала вода…

Запоздало вдруг подумалось, что та женщина, в лесу, она ж не знает, что Семен — это Семен. И намерения у него самые добрые, что… подумалось и раздумалось.

Сам как-нибудь разберется.

Не маленький, чай.

— Осталось ерунда, если так-то, — Сашка опять вытащил свою книжицу и перелистал страницы. — Полчища врагов организовать… ну не вписывается оно в заявленную парадигму нашей внешней политики.

— Вот насчёт врагов можешь не волноваться, — заверила Алёнка. — Сказала же, будут тебе полчища. Как раз к ярмарке, думаю, и подоспеют.

И чуть тише добавила:

— Выстоять бы…

Глава 26

В которой речь идёт о том, как правильно за женщинами ухаживать

В жизни и среди сволочей встречаются порядочные.

Юлиана поняла, что заблудилась.

— Твою же ж… — выругалась она в полголоса и включила фонарик. Желтое пятно скакнуло на ствол. На другой. И третий. И, мигнув, погасло. Потом опять загорелось.

Нет, как вышло-то так?

Хотя… чего гадать. Она всем давно поперек горла стоит, вот и нашли способ избавиться красиво. Когда Главнюк — дал же Бог фамилию — которого Юлиана давно про себя именовала Говнюком — это куда более соответствовало характеру — вызвал её к себе и со сладкой улыбочкой сообщил, что у неё особое задание, Юлиана поняла: подстава.

— Ты же умная девочка, — проворчала она, боком просовываясь меж двумя соснами. — Ты же понимаешь, какие перспективы открываются… ага… чумовые просто.

Нет, ничего этакого, выходящего за рамки обычного маразму, от неё не потребовали.

— Про чупакабру репортаж ты делала. Про русалок тоже. Так что вон, съездишь в этот Подкозельск и отснимешь так, чтоб с трагизмом, чтоб сомнений ни у кого не осталось… а я премии накину.

И стало понятно, что своё Говнюк уже получил.

— Так а чего снимать-то? — уточнила Юлиана на всякий случай. — В каком ключе?

— Вот на месте и придумаешь. Главное, что показать надо, какой Вельяминовы произвол творят. Скажи вон, что они… не знаю, людоедствуют на досуге. И кошек мучают. Люди за кошечек всегда сильно переживают. Ну, ты ж опытная, сообразишь…

Сообразила.